Хол Клемент – Игла (страница 32)

Естественно, больше всего он думал о необычных событиях дня, а также о других проблемах. Он даже спросил Охотника прямо, что тот думает о вчерашнем заключении, — они с доктором считали наиболее подозрительными Хэф и Райса.

— Я избегал критиковать твои усилия, — ответил Охотник. — Как бы ни казались неверными твои заключения, у них должны быть основания. Я предпочитаю не говорить тебе о своих мыслях относительно Райса и Хэя, а также других твоих друзей. Мне не хочется опровергать твои идеи, если они не совпадают с моими. Я могу поработать один.

Ответ был не прямой, но Боб предположил, что Охотник с ним не согласен, он не видел причины для этого. Логика мыслей его и доктора казалась несокрушимой.

Но он понял, что у Охотника больше знаний о том существе, которое они ищут.

Что же в их рассуждениях неверно?

Вообще-то прямого заключения они не достигли, они говорили лишь о вероятности. Если Охотник не согласен с этим, у него должна быть уверенность.

— У меня нет ничего определенного, — ответил Охотник, когда Боб объяснил свою мысль детективу.

Боб снова задумался. Он получил определенные результаты, но решил не обсуждать их с Охотником, потому что когда ему в голову пришла мысль, он услышал шаги доктора на пороге.

Боб вскочил на ноги. Когда дверь открылась, он повернулся к вошедшему.

— У меня новости, — сказал он. — Вы можете отпустить Чарли, да и о Рыжем можно забыть.

Глава 18

Ограничение

Доктор остановился, услышав возбужденный голос Боба. Закрыв за собой дверь, он прошел к своему креслу.

— Рад слышать, — сказал он. — У меня тоже есть новости. Сначала расскажи ты. Охотник сам проводил проверку?

— Нет, я. Я хочу сказать, что кое-что видел. Но я не понял сразу, что это значит. Чарли и Рыжий подрались у нового резервуара. Драка началась из-за Рыжего. Он подразнил Терола. Должно быть, Терол был у вас перед этим. Во всяком случае, оба завелись и дрались изо всех сил. У обоих синяки — у Кена роскошные фонари — и у обоих лилась кровь из носа.

— Ты думаешь, это доказывает отсутствие существа из народа Охотника? Я думал, мы решили, что наш беглец не станет останавливать кровь, боясь выдать себя. Не вижу, что доказывает твой рассказ.

— Вы не поняли, док. Я знаю, что порез или царапина ничего не докажут, но разве вы не видите разницы между ними и кровью из носа? Открытого пореза нет, ничего удивительного, если парня ударили, а кровь из носа не пошла. А у обоих были настоящие фонтаны. Он должен был остановить!

Наступило молчание, доктор задумался.

— Остается одно возражение, — сказал он наконец. — Знает ли наш друг то, что ты сказал — что удар по носу не обязательно вызывает кровотечение? Ведь он не всю жизнь провел с людьми.

— Я подумал и об этом, — с триумфом заявил Боб. — Он не может не знать этого. Он должен знать, что может вызвать кровотечение, если он живет в теле. Я еще не спросил об этом Охотника, но разве может быть иначе? Как, Охотник?

Он ждал ответа вначале в полной уверенности, затем с увеличивающимся сомнением.

— Ты совершенно прав, — ответил наконец Охотник. — Я не подумал об этом раньше, но, конечно, наш друг знает, что никакого вреда от остановки кровотечения из носа не будет. У мальчиков шла кровь и после того, как вы прикладывали холодную воду и другие средства. Один ноль в твою пользу, Боб. Я готов забыть об этих двоих.

Боб повторил эту информацию доктору Сиверу, который коротко кивнул.

— Я также могу отвести одного кандидата, — сказал он. — Скажи, Боб, не привлекал ли твое внимание вчера Кен Мальмстром?

— Да, немного. Он работал хуже, чем обычно, и казался странным, но я решил, что это из-за Чарли.

— А сегодня?

— Не знаю. Я его не видел после уроков.

— Конечно, — сухо сказал Сивер. — Ты не должен был видеть его и в школе. После уроков у него была температура сто три градуса, когда он наконец решился сказать родителям, что плохо себя чувствует.

— Что?

— Твой друг лежит с малярией, и я хотел бы знать, где он ее подцепил.

Доктор взглянул на Боба, как будто тот был лично ответственен.

— Но ведь на острове есть москиты, — сказал молодой человек.

Он чувствовал себя неуверенно под взглядом доктора.

— Я знаю, хотя мы их постоянно уничтожаем. Но где они взяли малярию? Я слежу за всеми, кто навещает остров. Команда танкера — некоторые ее члены — иногда выходят на берег. Но они не в счет. Я знаю их медицинские карты. Ты достаточно долго отсутствовал, чтобы подцепить заразу, но ты не можешь быть источником, разве что Охотник для забавы сохраняет болезнь в твоей крови.

— Это вирусная болезнь? — спросил Охотник.

— Нет. Ее вызывает микроорганизм, простейшее. Вот…

Доктор отыскал книгу с нужными фотографиями.

— Посмотри, Охотник, нет ли чего-либо подобного в крови Роберта?

Ответ последовал быстро.

— Сейчас нет, но я могу вспомнить все микроорганизмы, которые я уничтожил месяцы назад. Вы должны вспомнить, были ли у него раньше симптомы. В образцах вашей крови много существ, слегка похожих на сфотографированные здесь, как я вчера заметил, но по этим картинкам я не могу утверждать, что они те же самые. Я был бы рад помочь вам более активно, если бы не моя проблема.

— Боб, — сказал доктор, когда это было передано, — если ты не будешь держаться своего друга, когда он покончит со своей проблемой, и сам не станешь медиком, ты будешь предателем нашей цивилизации. Однако пока к нашим проблемам это не относится. Мне не нравятся твои намеки, Охотник, но я не отрицаю такой возможности и все проверю. Это моя работа. Но я говорю, что твой друг не может быть в теле Мальмстрома. То, что ты говорил о кровотечении из носа, вдвойне относится к болезням, вызванным бактериями. Нельзя подозревать человека за то, что он не заболел, и наш беженец должен об этом знать.

Они молча согласились с этим. Молчание грозило затянуться. Боб нарушил его, сказав:

— Из нашего списка подозреваемых остаются Норман и Хаф. Я бы голосовал за Норма. Теперь я не так уверен.

— Почему?

Мальчик повторил слова Охотника, сказанные несколько минут назад. Доктор пожал плечами.

— Если у тебя есть свои идеи, и ты нам о них не говоришь, Охотник, мы должны действовать в соответствии со своими, — сказал он.

— Именно этого я и хочу, — ответил детектив. — Это неверно. Мы в вашем мире, среди вашего народа. Я сам буду проверять свои идеи, с вашей помощью, если понадобится, но я хочу, чтобы вы делали то же самое с вашими, а вы не будете, если слишком прислушаетесь к моему мнению.

— Хорошая мысль, — согласился Сивер. — Ну, ладно, в настоящее время у меня те же мысли, что и у Боба. Ты должен, не откладывая, лично проверить Нормана Хэя. Другой кандидат из нашего списка всегда казался наименее вероятным. Если бы это был детективный роман, я бы посоветовал тебе заняться им. Роберт сможет отнести тебя к дому Хэя, и ты сможешь проверить сегодня ночью.

— Вы забыли собственный аргумент — что я должен быть готов к действиям, когда обнаружу нашего друга, — ответил детектив. — Мне кажется, лучше продолжить испытание вакцин, а ты Роберт, и я будем держать глаза открытыми.

— Будь я проклят, если из-за этого позволю распространиться эпидемии малярии, — сказал доктор. — Однако, ты прав. Попробуем другую вакцину. И не говори, что тебе нравится вкус. Это слишком дорого для лакомства.

Он принялся за работу.

— Кстати, разве Норман не был одним из зайцев?

Он поднял голову от шприца.

— Как это объяснить?

— Был, — ответил Боб, — но я не могу сказать, как это объяснить. Идея принадлежала Рыжему, но в последнюю минуту он увильнул.

Сивер задумчиво взял шприц.

— Может, эта штука была у Терола, а потом перешла к Хэю. Они спали близко друг к другу на корабле.

— Зачем ему переходить?

— Он мог решить, что у Хэя больше шансов выйти на берег. Помнишь, Норман хотел посмотреть музей на Таити?

— Это значит, что он был с Чарли достаточно долго, чтобы понимать по-английски. Это значит также, что в интересе Нормана к биологии нет ничего необычного, поскольку он возник до появления чужака, — сказал Боб.

Доктор вынужден был признать это.

— Ладно, — сказал он, — это была просто мысль. Я никогда не утверждал, что у меня есть доказательства. Жаль, что мы не можем найти нужную вакцину. Эта малярия дала мне повод ввести ее всем, если бы ее у меня оказалось достаточно.

— Пока вы ее не нашли, — доложил в этот момент Охотник.

Доктор скорчил гримасу.

— Вероятно, и не найдем. Твой организм слишком отличается от земных. Я хотел бы послушать твои идеи.

— Я обсуждал свои идеи с Бобом раньше, — ответил Охотник, — и следовал за ними. К несчастью, они ведут к такому широкому полю возможностей, что я боюсь начать проверять их. Я бы предпочел сначала проверить ваши идеи.