Хо́рхе Ма́рио Пе́дро Варгас Льоса – Капитан Панталеон и Рота добрых услуг. Тетушка Хулия и писака (страница 3)

– Лифчик, чулки… – Панта переводит дух, Панта срывает, отбрасывает в сторону. – Тигр был прав: от этой влажной жары внутри все равно как огонь и кровь закипает. Ну, ущипни меня, как я люблю. За ушко, Почита.

– Мне стыдно днем, Панта. – Почита вздыхает, Почита забивается под одеяло. – Ты потом заснешь, а разве тебе не надо к трем в комендатуру? Ты всегда потом засыпаешь.

– Ничего, приму душ. Не разговаривай со мной, не отвлекай. Лучше ущипни меня за ушко. Ой, вот так. Умираю, лапонька; где я?.. кто я?..

– Кто вы, я прекрасно знаю, и знаю, зачем вы прибыли в Икитос, – рокочет генерал Висенте Скавино. – И с места в карьер скажу вам, что не испытываю никакой радости по поводу вашего приезда. Чтоб все было ясно с самого начала, капитан.

– Прошу прощенья, мой генерал, – лепечет капитан Пантоха. – Какое-то недоразумение…

– Я против роты, которую вы собираетесь сформировать. – Генерал Скавино подставляет лысину под вентилятор, прикрывает глаза. – Я был против с самого начала и сейчас считаю это чушью.

– И главное – нет слов как аморально. – Отец Бельтран в ярости обмахивается веером.

– Нам с майором пришлось замолчать, потому что приказы отдает начальство. – Генерал Скавино разворачивает носовой платок, генерал Скавино отирает пот со лба, висков, шеи. – Но нас не убедили, капитан.

– Я к этому проекту не имею никакого отношения, мой генерал, – стоит и потеет капитан Пантоха. – Когда мне сказали – прямо как обухом по голове, святой отец.

– Майор, – поправляет отец Бельтран. – Нашивок считать не умеете?

– Простите, мой майор. – Капитан Пантоха легонько щелкает каблуками. – Я в этом никакого участия не принимал, уверяю вас.

– Разве вы не один из великих умов Интендантской службы, которые замыслили это свинство? – Генерал Скавино берет вентилятор, генерал Скавино подносит его к самому лицу, к лысине, генерал Скавино откашливается. – Как бы то ни было, точки над i надо поставить. Я не могу этому помешать, но я сделаю все, чтобы это как можно меньше запятнало вооруженные силы. Никому не удастся подорвать авторитет, которого добились в Лорето сухопутные войска с тех пор, как я стою во главе Пятого военного округа.

– И я хочу того же. – Капитан Пантоха смотрит поверх генеральского плеча на глинистую воду реки, на лодку, груженную бананами, на синее небо, огненное солнце. – Я готов сделать все, что только можно.

– Стоит новости разойтись, как поднимется Воинство Христово. – Генерал Скавино повышает голос, генерал Скавино встает, опирается руками о подоконник. – Эти столичные стратеги сочиняют за своими письменными столами свинство, а расхлебывать кашу придется генералу Скавино.

– Поверьте, я с вами полностью согласен, – молит капитан Пантоха и потеет так, что намокают рукава мундира. – Я не просил этого назначения. Оно так непохоже на то, чем я всегда занимался, что не знаю, справлюсь ли.

– Из дерева было ложе, на котором отец с матерью соединились, чтобы зачать тебя, и дерево было под той, что дала тебе жизнь, когда в муках раздвинула ноги, чтобы произвести тебя на свет, – грохочет и завывает где-то наверху, в темноте, брат Франсиско. – И дерево ощущало ее тело, дерево окрасилось ее кровью, напиталось ее слезами, увлажнилось ее потом. Дерево священно, дерево дает нам здоровье и силу. Братья! Сестры! Следуйте мне, раскройте объятья!

– В эту дверь войдут десятки людей, кабинет засыплют протестами, коллективными письмами, анонимками. – Отец Бельтран распаляется, отец Бельтран ходит взад-вперед по кабинету, раскрывает и закрывает веер. – Вся Амазония встанет на дыбы, и все будут думать, что автор скандала – генерал Скавино.

– Я уже слышу, как этот демагог Синчи станет изрыгать в микрофон клевету по моему адресу. – Генерал Скавино оборачивается, меняется в лице.

– Я отдал распоряжение, чтобы рота действовала в строжайшей тайне. – Капитан Пантоха отваживается снять фуражку, провести платком по лбу, промокнуть глаза. – И я ни на минуту не ослаблю внимания, мой генерал.

– А как унять людей, какого черта тут можно придумать? – Генерал Скавино кричит, генерал Скавино ходит вокруг стола. – Они там, в Лиме, подумали, какую роль придется играть мне тут?

– Если хотите, я сегодня же попрошу перевода в другое место, – бледнеет капитан Пантоха, – лишь бы доказать вам, что лично мне нет никакой корысти от роты, от Роты добрых услуг.

– Надо же, какой эвфемизм подыскали эти гении. – Отец Бельтран, стоя к ним спиной, щелкает каблуками, отец Бельтран смотрит на сверкающую реку, на хижины, на поросшую деревьями долину. – Добрые услуги, добрые услуги.

– При чем тут перевод? Не пройдет и недели, как мне пришлют другого интенданта. – Генерал Скавино снова садится, генерал Скавино опять берется за вентилятор, вытирает лысину. – От вашего поведения зависит честь сухопутных войск. Одно неверное движение – и вулкан проснется.

– Вы можете спать спокойно, мой генерал. – Капитан Пантоха выпрямляется, капитан Пантоха отводит плечи назад, ест глазами генерала. – Больше всего на свете я уважаю и люблю армию.

– Лучшая услуга армии – держаться вам от нее подальше. – Генерал Скавино смягчает тон, генерал Скавино строит любезную мину. – По крайней мере, пока будете командовать этой ротой.

– Простите, – хлопает глазами капитан Пантоха, – как вы сказали?

– Я хочу, чтобы ноги вашей не было ни в штабе, ни в казармах Икитоса. – Генерал Скавино подносит ладони к невидимым жужжащим лопастям. – Вы отстраняетесь от участия в официальных актах, парадах, молитвах. И в форме не ходите. Только в штатском.

– И на службу – в штатском? – продолжает хлопать глазами капитан Пантоха.

– Место вашей службы будет находиться далеко от штаба. – Генерал Скавино смотрит на него недоверчиво, генерал Скавино смотрит на него со смущением, с жалостью. – Не будьте наивны. Вы полагаете, что контору по этим делам можно открыть прямо здесь? Я отвел вам помещение в предместье Икитоса. Ходите только в штатском. Никто не должен знать, что это заведение имеет хоть малейшее отношение к армии. Понятно?

– Слушаюсь, мой генерал. – Капитан Пантоха, не закрывая рта от изумления, опускает голову, капитан Пантоха вскидывает голову. – Такого я, по правде говоря, не ждал. Право же, это все равно что стать другим человеком.

– Учтите: вы находитесь под наблюдением Службы безопасности. – Майор Бельтран отходит от окна, майор Бельтран приближается к Пантохе, отпускает ему благосклонную улыбку. – Ваша жизнь зависит от того, насколько вы сумеете быть незаметным.

– Я постараюсь, мой генерал, – лепечет капитан Пантоха.

– В военном городке вам жить тоже нельзя, придется подыскивать квартиру в городе. – Генерал Скавино проводит платком по бровям, по ушам, по губам, по носу. – И прошу: никаких контактов с офицерами.

– Дружеских отношений, вы имеете в виду, мой генерал, – окончательно запутывается капитан Пантоха.

– Не любовных же, – не то хохочет, не то хрипит, не то кашляет отец Бельтран.

– Я понимаю: это жестоко, вам будет нелегко, – любезно соглашается генерал Скавино. – Но другого пути нет, Пантоха. По долгу службы вам придется иметь дело со всей Амазонией. И не причинить ущерба институту вооруженных сил вы можете только одним-единственным способом – принеся в жертву самого себя.

– Короче говоря, я должен скрывать, что я офицер. – Капитан Пантоха различает вдали на дереве голого мальчишку, розоватую цаплю на одной ноге и заросли до самого пылающего горизонта. – Одеваться как штатский, общаться со штатскими и работать по-штатски.

– Но мыслить всегда по-военному. – Генерал Скавино ударяет кулаком по столу. – Я выделил лейтенанта для связи. Раз в неделю вы будете с ним встречаться и через него отчитываться передо мной.

– Не волнуйтесь ни капельки, я – могила. – Лейтенант Бакакорсо подымает кружку пива, лейтенант Бакакорсо говорит: «Ваше здоровье». – Я в курсе, мой капитан. Вас устраивает встречаться по вторникам? Лучше всего, я думаю, в каком-нибудь баре, забегаловке. Вам ведь теперь частенько придется заглядывать в такие места.

– Чувствую себя преступником, чуть ли не прокаженным. – Капитан Пантоха обводит взглядом чучела обезьян, попугаев, птичек, капитан Пантоха разглядывает людей, которые пьют у стойки. – Как тут работать, если сам генерал Скавино меня избегает? Если начальство не может меня подбодрить, а велит рядиться в чужие одежды и не показываться на глаза?

– Отправился в штаб такой довольный, а вернулся – на тебе лица нет. – Почита подымается на цыпочки, Почита целует его в щеку. – Что случилось, Панта? Опоздал – и тебе влетело от генерала Скавино?

– Чем смогу – помогу, мой капитан. – Лейтенант Бакакорсо протягивает ему жареные ломтики пальмы. – Я в этом деле не специалист, но буду стараться. И не расстраивайтесь, многие офицеры отдали бы что угодно, лишь бы очутиться на вашем месте. Подумайте, какая свобода действий – сами решаете, когда работать и как. Уж не говоря о других соблазнительных вещах, мой капитан.

– Мы будем жить здесь, в таком противном месте? – Сеньора Леонор смотрит на облупившиеся стены, сеньора Леонор смотрит на грязный паркет, на паутину по углам. – А почему тебе не дали домика в военном городке? Там так красиво. Все твоя бесхарактерность, Панта.

– Не считайте меня пораженцем, Бакакорсо, но я совершенно сбит с толку. – Капитан Пантоха пробует жареные ломтики, капитан Пантоха жует, глотает, шепчет: – Вкусно. Я хороший администратор – что правда, то правда. Но тут я выбит из колеи, не понимаю, что к чему.