Хлоя Уолш – Удержать 13-го (страница 6)

– Почему ты не в кровати, милый?

– Мне нужно домой, – пробормотал я, волоча за собой капельницу и демонстрируя всему миру голую задницу, потому что больничная рубаха едва прикрывала мои широкие плечи. – Прямо сейчас, мам, – добавил я.

Оттолкнулся от стены, к которой ненадолго прислонился для отдыха, и, игнорируя жгучую боль во всем теле, неловко заковылял по коридору.

– Нужно уйти.

– Уйти? – изумилась мама. – Ты только что после операции! – Поспешно загородив мне дорогу, мама прижала ладони к моей груди и посмотрела на меня снизу вверх. – Никуда ты не пойдешь!

– Пойду. – Я покачал головой, пытаясь обойти ее. – Я возвращаюсь в Корк.

– Почему? – требовательно спросила мама, снова загораживая путь и не давая мне двинуться. – В чем дело?

– Что-то не так, – отрывисто произнес я, чувствуя дурноту и головокружение. – Шаннон.

– Что? – В маминых глазах вспыхнула тревога. – Что не так с Шаннон?

– Не знаю, – огрызнулся я, взвинченный, но беспомощный. – Но уверен: с ней что-то случилось. – Нахмурившись, я постарался ухватить мысль, понять свои ощущения, но смог только добавить: – Я должен ей помочь.

– Малыш, это все лекарства, – ответила мама с этим чертовым сочувственным взглядом. – Ты просто не в себе.

Я снова покачал головой, совершенно потерянный.

– Мам, – прохрипел я, – говорю же, там что-то не так.

– Почему ты так уверен?

– Потому что… – Тяжело вздохнув, я опять прислонился к стене и пожал плечами. – Я это чувствую.

– Джонни, милый, ты должен лежать и отдыхать.

– Ты меня не слушаешь, – пробормотал я. – Я знаю, мам. Я, черт возьми, знаю, ясно?

– Что ты знаешь?

Я поник, сдаваясь.

– Я не знаю, что знаю, но знаю то, что о чем-то знать должен! – Разочарованный и сбитый с толку, я добавил: – Но она знает, и я знаю, и она мне не скажет, но клянусь, все они, на хрен, знают, мам!

– Хорошо, милый, – уговаривала мама, обнимая меня. – Я тебе верю.

– Веришь? – прохрипел я, сонный, но слегка удовлетворенный. – Слава богу, потому что здесь меня вообще никто не слушает.

– Конечно, я тебе верю, – ответила мама, поглаживая меня по груди, и повела обратно в палату. – И я всегда тебя слушаю, котик.

– Да?

– Мм…

– Ненавижу, когда мне врут, мам, – добавил я, слишком уж сильно опираясь своим немалым весом на ее худощавое тело. – А она всегда мне врет.

Я почувствовал знакомый аромат, наморщил нос и сжал губы, стараясь побороть онемение лица.

– Мне нравится, как ты пахнешь, мам. – Я снова принюхался, вдохнул этот запах. – Как дома…

– Жан-Поль Готье, – ответила мама, толкая дверь моей палаты. – Те же, что всегда.

– Приятный аромат, – сказал я, кивая сам себе, когда мама буквально втащила меня в палату.

– Рада, что тебе нравится, – усмехнулась мама.

– И что мне полагается делать? – Я нахмурился, сквозь туман глядя на кровать и на маму, которая выровняла простыню и поправила матрас. – Спать?

– Да, тебе полагается спать, милый, – заботливо подтвердила она. – Утром все станет намного яснее.

Я снова наморщил нос:

– Я проголодался.

– Ложись спать, Джонатан.

– Мне больше не нравится Дублин, – пробормотал я, падая в постель. – Здесь меня уморят голодом. – Я закрыл глаза, тело растеклось на матрасе. – Да еще вся эта сучья наркота…

Я почувствовал, что меня укрыли, и потом – нежный поцелуй в лоб.

– Спи, милый.

– Отец, – пробормотал я, засыпая. – Ненавижу это слово.

3. Дыши

– Шан, ты меня слышишь?

Джоуи?

– Я здесь, рядом!

Я не вижу тебя.

Я почувствовала, как мою руку сжала другая рука.

– Только оставайся со мной, ладно?

Мне страшно.

– Пожалуйста, не бросай меня…

Я и не хочу.

– Мы почти приехали.

Приехали куда?

– Ты только дыши, ладно?

Не дай мне умереть здесь, Джоуи.

– Она дышит? Ифа… малышка, она дышит?

Пожалуйста…

– Не знаю, Джо… здесь столько крови…

Помоги мне!

– Только помоги ей… – (Всхлипывание.) – Ко всем херам! Заставь ее дышать!

Я не хочу умирать…

4. Осознание и эффект разорвавшейся бомбы

Когда я проснулся в понедельник утром, голова была ясной, зато боль – безумной.

Но независимо от того, насколько сильной была боль, я знал, что жаловаться не стану. Потому что тогда они почти наверняка мне что-то вколют.

Обезболивающее в жидком виде, текущее по венам… нет, это плохая идея.

Серьезно, после операции я был почти не в себе, обдолбан в хлам, и все потому, что каждый раз, когда чертов доктор или медсестра заходили меня проверить, они считали необходимым нажать на чертову кнопку и вогнать еще больше безумия через иглу, воткнутую мне в руку.