Хлоя Уолш – Предательство (страница 34)
Свет фар его машины высветил озабоченность, написанную на его лице.
Похоже, он заметил, что на ней только футболка, потому что даже в темноте я увидел, как он заметно напрягся. Он огляделся по сторонам и посмотрел на меня.
— Что ты с ней сделал? — прорычал он угрожающим тоном. Мало того, что мало, подумал я про себя, застыв как статуя, пока дядя Тиган разглядывал меня, словно я был куском дерьма.
— Ничего, — всхлипывала она, подталкивая дядю по ступенькам крыльца к входной двери. — Он ничего мне не сделал, я заперлась... слишком темно... пустите меня внутрь, пожалуйста, дядя Макс.
Внутри меня заклокотало сожаление. Мне нужно было знать, что с ней все в порядке... и мне нужно было извиниться за то, что я вел себя с ней как мудак.
— Тиган, я не имел в виду, что... — начал говорить я, но она быстро прервала меня.
— Нет, ты хотел, Ной, — прошипела она, проносясь мимо своего дяди, когда он открыл перед ней входную дверь.
— Я не знаю, что произошло сегодня ночью между тобой и моей племянницей, — сказал ее дядя жестким голосом, дождавшись, пока Тиган окажется внутри, чтобы заговорить. — Но держись от нее подальше, — прорычал он. — Ей не нужны такие, как ты, которые шныряют вокруг нее.
Его слова задели во мне какой-то нерв, и я вздрогнул. — Разве она недостаточно взрослая, чтобы самой принять такое решение?
— Ей семнадцать лет, маленький засранец, — прошипел он. — У нее впереди блестящее будущее. Я знаю твою репутацию, Мессина, и ей не нужно, чтобы ты тянул ее до своего уровня правонарушителя.
Мою репутацию?
— Что это значит?
— Это значит, что я знаю, кто твоя мать, — прорычал он. — И кто твой отец.
— Был, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Кем он был.
— Держи свой яд подальше от моей племянницы, — предупредил он меня. С этими словами он захлопнул входную дверь и оставил меня стоять на подъездной дорожке, чувствуя себя удовлетворенным, что его фары остались включенными.
Мертвый аккумулятор — это самое меньшее, что он заслужил за то, что был осуждающим снобом.
ГЛАВА 15
Я довольно быстро поняла, что в мире не было достаточного количества геля для душа, чтобы избавить мое тело от ласкающих рук Желтозубого. Сколько бы раз я не принимала душ, это также не помогало смыть грязь, которую я чувствовала, позволяя Ноа прикасаться ко мне так, как он это делал, но хуже всего было то, что в глубине души я знала, что мне нравится, когда Ноа так ко мне прикасается, и я хотела большего... Я была больна. Как, черт возьми, я могла наслаждаться чем—то столь унизительным, как то, что произошло?
Когда электричество наконец вернулось, я, должно быть, часами сидела на полу душевой кабинки, по крайней мере, пока вода не остыла. А затем я обернулась полотенцем вокруг своего тела и пошла в гостевую ванную комнату, прежде чем наполнить ванну обжигающе горячей водой.
Я чувствовала себя отвратительно и кипела от злости, потому что позволила ему победить.
Ноа Мессина причинил мне боль.
Я поклялась себе, что не впущу его, и этот ублюдок все равно пробрался через мои границы. Теперь Ноа был на уме постоянно, и я не могла этого не замечать. Он был плохим для меня, совсем плохим. Он был вовлечен в нелегальный бойцовский клуб, черт возьми, одно это должно было заставить меня бежать к чертям. Так почему же я так одержима им?
Потому что он поцеловал тебя и заставил тебя почувствовать это... Потому что, когда он прикасался к тебе, это не было фальшью, и ты это знаешь...
Потому что он спас тебя дважды, хотя ты была для него первоклассной стервой...
Потому что он просунул твой ключ в почтовый ящик...
Дядя Макс остался дома со мной в среду вечером — и очень подробно рассказал мне о злоумышлении подростка—мужчины, но к завтраку в четверг его снова не стало. Я знала это, потому что мне пришлось прятаться в постели, пока он не ушел на работу. Макс был довольно классным парнем, но он бы сошел с ума, если бы узнал, что я прогуливаю школу.
Я избегала сообщений и звонков Хоуп.
Я избегала всего.
В четверг кто—то пару раз звонил в дверь, но я не отвечала. Мне не хотелось разговаривать. Вместо этого я осталась в своей кровати, под одеялом, с наушниками в ушах и самой унылой музыкой, играющей на моем телефоне.
Честно говоря, я не была уверена, смогу ли снова пойти в школу — особенно теперь, когда в моем классе было четыре человека, которые видели меня голой. Я чувствовала себя униженной, виноватой, и огромная часть меня хотела забиться в угол. Я была разоблачена...
Так много всего произошло за такой короткий промежуток времени, что я чувствовала, что моя жизнь катится к черту.
Когда людям говорили дать определение слову «страх», это обычно вытаскивало на поверхность какие—то глубокие темные тайны из их прошлого, будь то пьяный поцелуй, которым они поделились с коллегой в углу душной гардеробной на новогодней корпоративной вечеринке, или сложенная выписка по кредитной карте на дне их сумочки с последним напоминанием, выгравированным жирными чернилами. Да, конечно, у некоторых людей были фобии пауков, или высоты, или, черт возьми, даже общественных туалетов, но для меня страх никогда не был чем—то, что мне приходилось усваивать или о чем слишком много думать. Я жаждала приключений, и у меня была очень хорошая сложенная газета, готовая к каждому мохнатому восьминогому уроду, который осмеливался подойти слишком близко. Раньше было только одно, что могло напугать меня до смерти.
Темнота.
Теперь было что-то еще. Мальчик по соседству.
****
Тиган не было в школе в четверг и пятницу.
Она не отвечала на звонки и не открывала дверь никому, и осознание того, что она прячется из-за меня заставило чувство вины и разочарование внутри меня разрастаться до эпических пропорций. Все выходные прошли без единого проблеска ее светлых волос, и к следующей среде я уже начал чертовски тревожиться.
Логически я знал, что у меня проблемы посерьезнее, чем злящаяся на меня Тиган. Джордж в настоящее время был за пределами штата, навещал родственников Элли, что для меня было как гребанный отпуск, но я знал, что все дерьмо выйдет наружу, когда он вернется обратно. А он вернется до Рождества.
Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы обезопасить себя. Мне нужно было побеспокоиться о последствиях выполнения работы для Гонсалес — это, несомненно, могло произойти со дня на день, но логика сейчас не давала мне покоя. Тиган была...
— Ты выглядишь так, будто тебя хорошенько окунули в воду, — сказал знакомый голос, выведя меня из задумчивости. — Что? — спросил я насмешливым тоном, поднимаясь на ноги и спускаясь по ступенькам крыльца.
Кайл Картер стоял в конце моей подъездной дорожки, одетый в треники и готовый к бегу. Для сорокалетнего мужчины Кайл обладал незаурядной выносливостью. Я бегал с ним уже около года — с тех пор как Кэм и Колт решили, что их отец привлекает слишком много женского внимания. Лоу обычно присоединялся к нам, но сегодня утром у него была одна из встреч в Денвере, которая всегда забирала силы на несколько недель…
— Ты ведь понимаешь, что это бессмысленно? — размышлял я, шагая рядом с ним по тротуару.
— Обычно мужчина так ведет себя из-за женщины, — съязвил Кайл, бегая рядом со мной.
— Как? — пробормотал я. В голове промелькнуло лицо Тиган, и мой шаг замедлился.
— Сбитый с толку, расстроенный и несомненно в ужасном состоянии, — Кайл громко рассмеялся, когда мы завернули за угол. — Итак, кто она?
— Поверь мне, ты не захочешь знать, — проворчал я.
Кайл резко остановился и повернулся ко мне лицом.
— Это Хоуп? — его голубые глаза полыхнули яростью, когда он направился ко мне. — Ты связался с моей дочерью, Мессина?
— Нет, Иисус, нет, она для меня как сестра. — я поднял руки и медленно отступил назад, испытывая при этом огромное сочувствие к парню Хоуп — Джордану. Бедный ублюдок... — Это Тиган, Кайл. — признался я, понимая, что мне нужно выложить все начистоту или получить удар в задницу.
Поведение Кайла изменилось в ту же секунду, как я произнес имя Тиган.
— Я знал, что между вами двумя что-то было этим летом, — усмехнулся он, снова набирая темп. Я неуверенно последовал за ним.
— Как?
Кайл усмехнулся.
— Я тоже когда—то был молод, и только одной женщине могло сойти с рук то, что она сделала с моим грузовиком.
Я уставился на него. — О, правда?
— Да, — сказал Кайл с самодовольной ухмылкой. — Моей жене.
— В любом случае, — пробормотал я, отходя от этого неловкого заявления. — Сейчас в моей жизни все... сложно. Между нами бы ничего не вышло. — этого и не могло быть. Тиган могли использовать против меня, а я не мог этого допустить. Мне нужно было следить за собой и не обращать внимания на глупый голос в моей голове, который твердил, что следить нужно за ней. — Не то чтобы это имело значение, учитывая, что она меня ненавидит. — Знаешь, как говорят, — засмеялся он. — Ненависть самое близкое к любви явление..
— Я не подхожу для нее, Кайл, — тихо сказал я ему. — Я не хочу...
….
Я остановился и перестал бежать.
— Я не хочу сделать ей больно.
Кайл долго и пристально смотрел на меня, прежде чем наконец заговорить.
— Будь осторожен, Ноа, — сказал он мне странно серьезным тоном. — Это будет очень больным падением, малыш, и обратного пути нет.