Хлоя Уолш – Изменить 6-го (страница 25)

— Люблю тебя, — попробовала я подсластить пилюлю и взяла Кейси под руку. — Ты мой лучший друг.

— И он тоже.

— Разве это плохо? — Я беспомощно пожала плечами.

— Наоборот, замечательно, — грустно откликнулась Кейси. — Пока у него не рвет башню.

— Кейси.

— Просто будь осторожна, — зачастила она. — Да, ты его любишь, и отношения у вас серьезные, но такие же серьезные у него и проблемы.

— Он завязал, — поспешила я вступиться за Джоуи.

— Пока.

— Он завязал, — глухо повторила я. — А поскольку будущее мы предсказывать не умеем, «пока» вполне себе достижение.

— Справедливо. — Кейси сокрушенно вздохнула и добавила: — Главное, снова не растворись в нем.

Наш диалог прервал свисток судьи, возвестивший окончание матча, и мое внимание снова переключилось на поле, где Джоуи стаскивал шлем. Тяжело и прерывисто дыша, он вытер лоб краем игрового свитера, продемонстрировав восхитительный пресс, пока его товарищи по команде праздновали победу.

Перехватив мой взгляд, он медленно растянул губы в улыбке.

Сложив ладони рупором, я крикнула:

— Отличные кубики.

— Отличные ножки, — откликнулся он, подмигнув, и я пропала.

— Кто бы сомневался. — Кейси издала обреченный смешок. — Естественно, ты растворишься в нем целиком и полностью.

16

НОВАЯ ШКОЛА, СТАРАЯ ХРЕНЬ

ДЖОУИ

Денек выдался адский: семь часов в школе, потом матч и вишенкой на торте — смена в гараже. Домой я вернулся только в начале двенадцатого: смертельно уставший, с единственным желанием — поскорее завалиться спать. Однако выражение маминого лица красноречивее любых слов говорило, что поспать мне сегодня не удастся.

— Что стряслось? — Бросив в коридоре рюкзак, спортивную сумку, шлем и хёрли, я ринулся на кухню. — Мам?

— Это снова случилось, — обливаясь слезами, выдавила она и закрыла лицо руками. — Шаннон в больнице.

У меня упало сердце.

— Нет.

Мама кивнула. У меня перехватило дыхание. Кровь ударила в голову, на секунду я испугался, что взорвусь.

— Почему? Что произошло?

— У нее сотрясение, — сообщила мама, скрючившись на своем обычном месте. — Ее до завтра понаблюдают.

— Сотрясение? Откуда? С какого хера?

— Какой-то парень постарше зарядил в нее мячом для регби на тренировке, она упала и расшиблась. — Всхлипнув, мать подняла со стола смятый кусок ткани. — Еще юбку порвала. Не помню, как зовут обидчика. Но он примерно твой ровесник.

— Нарочно? — Во мне заклокотал гнев. — Мам, он целился в нее нарочно?

— У директора он клялся и божился, что нет, — негодующе процедила она. — Он сам привел ее в школу и ждал у кабинета, но меня не проведешь. Я так надеялась, что для нее все изменится, — причитала мама. — Изменится к лучшему. Ей это необходимо. Необходимо начать с чистого листа, а теперь все погибло.

— А что говорит Шаннон?

— Тоже уверяет, что это случайно, — устало вздохнула мама. — Но она у нас мастерица врать.

— Может, он и впрямь не нарочно? — Впервые в жизни я позволил себе поверить в лучшее. — Сама говоришь, он отвел ее к директору и сидел там, пока ты не пришла.

— Не ожидала от тебя такой наивности. Ладно твои братья и сестра, но ты-то должен понимать! — огрызнулась мама.

Ага, должен, но в кои-то веки не желал. В кои-то веки мне хотелось испытать на себе материнскую заботу, какая в избытке доставалась братьям и сестре. Напрасные мечты. Мои чувства не предназначены для того, чтобы их щадить.

Им полагается быть неуязвимыми.

Или вовсе не существовать.

— А что говорит отец?

Мама сгорбилась и промолчала.

— Что он говорит, мам? — наседал я.

— Говорит, и поделом ей. Нечего ставить себя выше других.

— Утырок, — буркнул я, потирая челюсть. — Какого хрена он вообще...

— Пожалуйста, не начинай, — со слезами перебила она. — Я достаточно выслушала от твоего отца, на сегодня с меня хватит.

— Мам, — предпринял я новую попытку, но она пренебрежительно тряхнула головой, отбив всякую охоту продолжать.

Всхлипнув, она встала из-за стола, положила руку на округлившийся живот и, не удостоив меня взглядом, направилась к выходу; разочарование и презрение исходили от нее волнами.

Хлопнула дверь кухни, и на меня накатила знакомая волна отчаяния, от которой невозможно избавиться, не затуманив рассудок тем, что попадется под руку.

Беспомощный, я, обмякнув, застыл посреди кухни, обреченно переваривая эмоции и чувства, каких не пожелаешь и врагу.

Опасаясь расслабить напряженные мышцы из страха наломать дров и не испытывая ни малейшего желания снова пуститься во все тяжкие и испортить себе жизнь, которую удалось с таким трудом наладить, я опустил голову и медленно сделал глубокий вдох.

«Тебя это не касается, — увещевал внутренний голос, — тебе плевать, помнишь?»

Тебе плевать.

Плевать.

Тебе, блин, плевать!

17

НОЧНОЙ ГОСТЬ

ИФА

Было уже за полночь, когда я проснулась оттого, что окно в моей комнате со скрипом открылось, а потом захлопнулось. Сердце лихорадочно забилось, когда в комнате раздались осторожные шаги, матрас просел под тяжестью чужого тела. Я молча перекатилась на спину и повернулась к своему бойфренду.

Потому что безошибочно угадала в ночном госте Джоуи.

Полностью одетый, напряженный, он вытянулся на моей кровати поверх одеяла, даже не подумав снять капюшон худи, и, положив руки на живот, уставился в потолок. Судя по сосредоточенному, нарочито глубокому дыханию, его явно что-то тревожило, однако пришел он не к Шейну, а сюда.

Ко мне.

Мы лежали в густых сумерках, которые разбавлял лишь лунный свет, струившийся через окно. От меня веяло теплом, а от Джоуи холодом.

В этом оба мы: плюс и минус.

Я молча взяла его крупную ладонь и поднесла к губам. Он должен сам принять решение. Должен сам сделать следующий шаг. Тут ему никто не поможет, даже я.

С трепетом поцеловав покрытые шрамами пальцы, я прижала его ладонь к груди и терпеливо ждала.

Наконец Джоуи повернул ко мне голову, и я сделала то же самое.