Хлоя Пеньяранда – Трон из пепла (страница 91)

– Он бы меня убил? – осмелилась спросить она.

Лицо Кайлера было мрачным.

– Этого мы никогда не узнаем. Но он был обречен на участь, которую заслужил своими преступлениями. Ты должна знать, что в твоем поступке нет ничего плохого, и жители города будут спать гораздо спокойнее, зная, что банда больше не вернется. Сомневаюсь, что кто-либо из тех жалких трусов вернется туда без своего лидера.

Тьма в ее сердце рассеялась при мысли о том, что люди почувствуют себя в большей безопасности, как намекал Кайлер.

– Люди в гостинице, они назвали имя… Мне кажется, я уже слышала его раньше, – начала Фейт, не в состоянии избавиться от тревожного чувства.

Кайлер ухмыльнулся, ковыряя хлеб.

– Королева Фениксов.

Фейт только кивнула.

– Своими словами ты возродила старую сказку и, вероятно, взбудоражила суеверные умы.

Фейт была озадачена и не стала озвучивать свои сомнения, что слова принадлежали не ей. Она признавала свой поступок, была готова нести его бремя и не позволила бы им поверить, что все это было вызвано мощью, которая говорила через нее как отдельная сущность. Это дало ей силы, но она была в сознании и все понимала.

Ливия небрежно произнесла:

– В самый темный час Унгардии, когда все сгорит и падет, только Королева Фениксов сможет найти Трон из пепла и возродить его.

По телу пробежала дрожь, мышцы напряглись. Кайлер усмехнулся такой реакции.

– Это просто старый детский стишок Райенелла времен огненных птиц. Королевству никогда не грозил упадок.

Глаза Ливии также искрились весельем от мысли, что кто-то может проникнуться этой короткой романтической историей. Затем Фейт поняла, где слышала ее раньше. Она постоянно забывала, что ее мать была дочерью Райенелла. Короткое стихотворение казалось знакомым, поскольку мама много раз читала его, когда Фейт была маленькой, вместе с более длинными рассказами о предполагаемой спасительнице, Королеве Фениксов. В детстве эти истории вызывали благоговейный трепет и удивление, но теперь она почувствовала неловкость. Фейт даже не подозревала, что мама родилась и выросла в Райенелле.

Фейт почти покончила со своей скудной трапезой, когда впереди затрещали ветки. Звук исходил не от костра. Она резко подняла голову в приступе паники, но заметив серебристую копну волос, отражавшую свет костра, тут же успокоилась.

Рейлан по-прежнему выглядел отстраненным и не встретился с ней взглядом, отчего внутри у Фейт образовалась ужасная тяжесть.

– В радиусе полукилометра мы в безопасности от крупных зверей и любых существ, – объявил Изая, падая на ближайший матрас. – По крайней мере, пока.

– Я буду дежурить первым, – объявил Рейлан, ни на кого не глядя, прежде чем уйти и устроиться на ближайшем посту.

У Фейт ком застрял в горле. Причина очевидной отчужденности могла крыться лишь в ней. Только не знала, что именно встревожило его настолько, что он даже не мог смотреть на нее.

После долгого молчания, тихий голос Ливии нарушил тишину.

– Знаешь, он собирался отправить отряд назад, – сказала она.

Фейт повернулась к ней.

– Прошло уже два дня, а ты все еще не пришла в сознание, окончательно, так что он почти повернул обратно в Эллием. Изая и Рубен убедили его продолжить путь, в основном из-за страха, что ты надерешь им задницы. Но если бы ты так и не проснулась, на следующий день он бы точно повернул назад, чтобы не жить одной надеждой и показать тебя целителю. Судя по тому, что я слышала, в Хай-Фэрроу ты призвала гораздо большую силу. Но там, по крайней мере, был целитель, который точно бы поставил тебя на ноги. – Глаза Ливии казались почти белыми на фоне пламени. – Ему было наплевать на последствия, если бы мы не добрались до островов.

Фейт мучалась от чувства вины и стыда. За то, что заставила его волноваться, а следом и остальных, поскольку теперь все они смотрели на нее с таким же выражением на лицах. И она уже открыла рот, когда ее перебили.

– Только не проси прощения, – сказала Кайлер, предвидя ее слова.

Пришлось прикусить язык, чтобы не просить прощения за то, что она хотела извиниться.

– Он на меня сердится? – спросила Фейт и сжалась в ожидании ответа.

Ей ответила Ливия:

– Нет, конечно, нет. Он просто думает.

– Прошло много времени с тех пор, как он позволял себе чувствовать что-то к кому-либо, – объяснил Кайлер.

Фейт с трудом сглотнула. С ее стороны было глупо не подумать об этом, но предположила, что их отношения отличаются от того, что было у него с Фаррой, судя по тому, что с такой душевной болью он о ней говорил.

– Он винит себя в случившемся с ней. И всегда будет винить, – печально добавил Изая. – Но если что-то случится с тобой…

– Я понимаю, – прошептала Фейт, больше ни на что не способная.

– Нет, не понимаешь, – возразила Ливия, и в ее голосе прозвучали резкие нотки. – Ты не понимаешь, насколько мы были близки к тому, чтобы потерять его, возможно, насовсем, поскольку ему было все равно, жив он или мертв. Ты не понимаешь…

– Лив, – мягко оборвал ее Кайлер.

– Она должна знать, – настаивала Ливия. – Я понимаю твою жажду мести там, в гостинице, но подумай о жизнях, которые сломаются в результате твоей смерти, прежде чем в следующий раз поведешь себя также безрассудно.

Фейт ошеломленно моргнула. Затем покорно отвела взгляд от командира. Чувство вины заставило ее замолчать, и она больше не поднимала глаз, хотя слышала, как Ливия встала и после секундного колебания отошла к другой стороне лагеря.

Фейт устало опустила голову, признавая поражение. Кайлер ласково сказал:

– Тебе нужно немного поспать. – Встав, он наклонился, чтобы сжать ее руку в знак утешения.

Она не стала говорить, что после трех неподвижных дней думала о сне в последнюю очередь. Фейт взяла лежавшее рядом одеяло и завернулась в него. Затем легла на спину и стала наблюдать за танцем и переплетениями языков пламени, прислушиваясь к треску раскалывающейся древесины и шипению огненных звездочек. Она подождала достаточно времени, чтобы остальные, по ее мнению, успели уснуть. Но сама так и не сомкнула глаз, и дело было вовсе не в трехдневном отдыхе.

Фейт медленно приподнялась, оглядывая неподвижно лежавших фейри. Бесшумно, как привидение, поднялась на ноги и накинула одеяло на плечи, чтобы защититься от ночной прохлады, а потом осторожно зашагала по лесу. Прошло немного времени, прежде чем она увидела его, стоящего к ней спиной. Яркая луна освещала силуэт, он прислонился к дереву, тело обрамляло серебристое свечение, а пряди волос стали белыми.

Услышав ее приближение, Рейлан слегка повернул голову, и сердце Фейт забилось быстрее от мучительной мысли, что он оттолкнет ее.

– Тебе лучше поспать, – только и сказал он, не оборачиваясь полностью, чтобы посмотреть на нее.

– Думаю, я надолго выспалась.

Рейлан снова посмотрел вперед, и у нее внутри все сжалось. Фейт не знала, стоит ли повернуть назад и оставить его в уединении, которого он искал. Но она не могла… Не могла отвернуться от него. Поэтому прошла вперед и оказалась прямо перед ним, закутанная в одеяло. Его взгляд был отстраненным и настороженным. Какой ей часто приходилось видеть в Хай-Фэрроу, когда они были едва знакомы.

– Ты должна отдыхать, пока можешь…

– Я жива, – выпалила она в приступе отчаяния. – Я жива, я здесь и никуда не уйду. – Рейлан вздрогнул, словно от боли. – Когда ты уже признаешь это?

Рейлан выпрямился и шагнул к ней:

– Если бы я этого не признал, Фейт, то поверь, вел бы себя совершенно по-другому.

– Тогда почему ты даже не можешь спокойно смотреть на меня? – разозлилась она.

Рейлан изучал ее со страхом, который проникал в самую душу. Возможно, дело было в лунном свете, падающем на его идеальное лицо, подчеркивая каждый контур и придавая ему вид призрака. Но загнанный взгляд его сапфировых глубин, которые соперничали со звездным ночным небом, свидетельствовали о чем-то более глубоком. Сформировавшимся из боли, настолько укоренившейся, что она никогда не переставала расти.

– Потому что ты – моя главная слабость, – едва слышно произнес он. Фейт ошеломленно моргнула. – Но также и моя самая большая сила, Фейт. Однажды я уже потерял все и каждый день думал, что близок к мучительной смерти, к какой только может быть живой человек.

– Тебе не обязательно объяснять…

– Хочешь знать, что я видел в Вечном лесу?

Сердце Фейт замерло при воспоминании о том дне, ее сковал холод, пока он пристально смотрел на нее с той же мертвенной отрешенностью, как и в день испытания в лесу Хай-Фэрроу. Взгляд, который никогда не изгладится из памяти.

– Я подготовился пережить все ужасы и страхи, которые мог вызвать лес. Думал, что смогу собраться с духом, вспомнить самое худшее и встретиться с этим лицом к лицу. Но к чему я не смог бы подготовиться… Так это к встрече с тобой.

Фейт охнула, едва дыша.

– Лес раньше меня знал, что ты станешь моим самым большим страхом. Что я рассыплюсь на части, если видение сбудется. Что вся пережитая мной боль потери окажется ничем по сравнению с потерей тебя. В первый день после отъезда из гостиницы твое дыхание было таким же слабым, как в том видении. Сердце едва билось. Ты была бледной, еле живой. Второй день был не лучше, но, по крайней мере, ты пришла в сознание настолько, чтобы попить. В четыре часа третьего дня я был близок к тому, чтобы повернуть вспять, с ужасом думая, что увожу тебя все дальше от реальной помощи. Затем, в пятом часу, ты глубоко вздохнула и посмотрела на меня, и я готов был упасть на колени от облегчения, такого сильного, что оно давит на меня до сих пор.