Хлоя Пеньяранда – Трон из пепла (страница 55)

– За несколько недель до ухода я всегда находил ее здесь. Иногда приходилось подолгу уговаривать ее оторваться от древних чудес и сказаний. – Теплая улыбка озарила его лицо, пока он просматривал страницы, предаваясь воспоминаниям. А затем поднял голову и быстро огляделся.

Фейт проследила за его взглядом, но, насколько могла судить, кроме них, в библиотеке никого не было.

– Я скрывал ото всех то, чем собираюсь поделиться с тобой, и думал, что так будет всегда. Но ты должна знать, Фейт. Теперь ты здесь, всем известно, что ты моя кровь, это все меняет.

Фейт собралась с духом, но следующие слова все равно породили в ней противоречивые чувства.

– Для начала стоит сказать, что твоя мать верила в Духов, о которых ты говоришь, и проводила бесконечные дни, читая любые древние писания, которые попадались под руку, и все это ради одной цели. Фейри были созданы из людей силой Духов, и Лилианна верила, что, возможно, существовал способ установить контакт с Духом Жизни. И если не удалось бы превратить в фейри ее, то сделать человеком меня. – Агалор умолк, оценивая ее реакцию.

Фейт была ошеломлена и представила, как смотрит на него широко раскрытыми от неверия глазами. Слабая улыбка тронула губы короля, когда он отвел взгляд и повернулся.

– Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать. – Он двинулся вперед.

Фейт последовала за ним не сразу, в голове вспыхнуло воспоминание, вопрос, на который, сам того не зная, ответил Агалор. Сердце забилось быстро, пропуская удары, по мере того как кусочки головоломки складывались в общую картину. Ее карманные часы – точнее, записка, которую она нашла внутри… Знал ли Агалор, что мама нашла путь к Ориелис? Обнаружила местонахождение всех трех храмов Духов.

Фейт посмотрела на разбросанные книги и бумаги. Мама добралась до храма Ориелис, и теперь становилось ясно, почему она отправилась именно в Хай-Фэрроу. И все же она не могла понять, что такого сказала богиня, что мама решила не возвращаться в Райенелл. Возможно, это была не просто попытка держаться подальше от Марвеллас, где бы ни поджидал Великий Дух. Решение не рассказывать Фейт о ее способностях казалось бессмысленным, тогда как она была уже достаточно взрослой, чтобы понять хоть что-то. Она также не могла взять в толк, почему мама скрывала абсолютно все об отце.

Ее разум помутился, комната накренилась, и Фейт замотала головой. Нужно было держать себя в руках, особенно в присутствии Агалора, чтобы избежать вопросов. Повернувшись к нему, она обнаружила, что король терпеливо ждет у дальней двери. Фейт глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и двинулась следом.

Они подошли и остановились перед двумя массивными дубовыми дверями с замысловатой резьбой. Снаружи не было охраны, но чем дольше она смотрела на блестящее дерево, тем заметнее становилось исходившее от них слабое мерцание.

– Эта комната защищена от любого, в ком нет моей крови. – Пояснил Агалор. Протянув руку, король слегка прижал ладонь к дверному полотну, от чего оно покрылось рябью и растворилось, как мелководье. Фейт оставалось только зачарованно смотреть.

Когда Агалор вошел, она последовала за ним по пятам, желая узнать, что скрывает такая магическая защита. И, оказавшись внутри, широко распахнула глаза при виде магии, озарившей пространство при их появлении. Комната сверкала, как хрустальное море. Драгоценности, артефакты, манускрипты. Но все ее внимание было приковано к предмету в центре. На бархатном манекене висело самое великолепное платье, которое ей когда-либо доводилось видеть, с которым не сравнился бы ни один наряд. Голову фигуры украшала корона, выполненная в нетрадиционном стиле. Она представляла собой ореол из вершин различной высоты и напоминала сияющий восход солнца над головой манекена. Фейт обошла вокруг, желая рассмотреть украшение. И едва не ахнула при виде виртуозной работы, воплощения самой силы. В то время как передняя часть была полностью бордовой, украшенная красными кристаллами, со спины к запястьям крепился прозрачный материал малинового и золотого оттенков. Фейт потянулась к рукаву, расправляя его и наблюдая, как перед ней оживает образ крыла Феникса.

– Я должен сказать тебе кое-что, Фейт. То, что не рассказывал никому, ведь прежде в этом не было необходимости. Но ты имеешь полное право знать, а если захочешь, то и весь остальной мир. – Голос Агалора звучал тихо, неуверенно. Когда их взгляды встретились, она выронила ткань при виде гордости в его глазах, смешанной с настороженностью, пока он наблюдал за ней. Ее охватило нервное предвкушение, ладони вспотели, пока она ждала его признания.

– Многие станут возражать против того, чтобы я объявил тебя своей наследницей, Фейт. Поскольку считают тебя незаконнорожденной.

Внутри у Фейт все оборвалось, вернулось отвратительное ощущение ее извращенного, нежеланного существования. Но Агалор оставался спокойным, и его следующие слова поразили ее до глубины души.

– Они ошибаются, потому что мы с Лилианной поженились тайно, но абсолютно законно. У меня есть документы и свидетели, чтобы доказать это.

Фейт была ошеломлена и не понимала собственных чувств. Облегчение, радость, триумф – за родителей, которые бросили вызов жестким предрассудкам, чтобы быть вместе. Затем возникло пугающее чувство ответственности. Теперь притязания на трон подкреплялись законом, но с ее стороны было бы глупо верить, что этого окажется достаточно. Ей еще предстояло сразиться и доказать, что она достойна придворных и своего народа. Предстояло сразиться с Малином.

Агалор задумчиво шагнул к шедевральному платью, разглядывая его, но видя не только материал и драгоценности.

– Она должна была надеть это платье на венчание и церемонию коронации. Мы выжидали, чтобы объявить об этом, предвидя недовольство из-за ее происхождения. Меня это не волновало, но Лилианна просила больше времени, убежденная, что найдет способ успокоить народ и знать, которая, несомненно, будет возражать и может даже попытаться свергнуть меня и отстранить нас обоих от власти.

Фейт обошла вокруг платья, ощущая странную силу и властность. Она встала перед ним, не в состоянии отвести взгляд. Чем дольше смотрела, тем более ярким становился образ в сознании. Фейт представила маму на месте бархатного манекена, и от этого зрелища захватывало дух. Затем, всего на секунду, она увидела себя. Сверкающую и торжествующую в цветах Феникса.

Глава 29. Николас

Две недели пролетели словно пара дней. Ник цеплялся за каждую драгоценную минуту, которую в конечном счете потратил впустую. Теперь время почти вышло, и, погрязнув в терзаниях и печали, он возненавидел себя как никогда прежде за то, что не провел с Торией эти последние мгновения.

Она должна была уехать во второй половине дня по прибытии кавалерии Олмстоуна, собиравшейся похитить ее у него. Нику приходилось постоянно напоминать себе, что она не принадлежала ему – или кому-либо еще. Это был ее выбор. Королева Тория Стагнайт из Фенстеда должна была стать их непревзойденным тайным оружием.

Ник вызвал ее в свой кабинет, но не для последней личной беседы или прощаний, Джейкон и Марлоу устроились на стульях позади него, а он стоял, уставившись в окно в мрачном молчании. Люди тоже не разговаривали, и король чувствовал бы себя виноватым из-за напряженной атмосферы и его явной печали, если бы не беспокойство за Торию, полностью поглотившее его. Он собирался сообщить им, что наконец увидел Фейт.

Ник почувствовал приближение Тории еще в коридоре, и весь напрягся, вслушиваясь в ее легкую поступь, которой ему будет так не хватать. Так много незначительных, простых вещей стали вдруг невероятно ценными от одной только мучительной мысли, что с ними придется расстаться. Это могло бы показаться нелепым, но Нику было все равно.

Тория вошла в кабинет после короткого стука, не дожидаясь приглашения. Ник почувствовал ее присутствие и повернулся. При виде нее, грудь пронзила острая боль. На ней был дорожный плащ, в руке болталась пара перчаток. Их время истечет, как только закончится эта встреча. Мгновение они смотрели друг на друга, и ему показалось, что он увидел затаенную боль в ее карих глазах, прежде чем она уставилась в пол и занялась перчатками. Затем Тория бросила взгляд на Джейкона и Марлоу, и они тепло улыбнулись в знак приветствия. Так эгоистично и нелепо, но Нику невыносимо было смотреть на их нежно переплетенные руки, пока они непринужденно сидели рядом.

Боги, неужели он и правда стал настолько жалок, что завидовал людям? Ник был королем, могущественным Ночным странником, но даже напоминание об этом не искоренило уродливое чувство, подпитываемое его одиночеством.

– Зачем мы здесь? – спросила Тория, когда Ник продолжил молчать.

Он перевел взгляд на Джейкона:

– Фейт приходила ко мне.

– Как она? – тут же выпалил Джейкон, выпрямившись, в то время как Марлоу с надеждой посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Ник вымученно улыбнулся:

– В порядке. И, похоже, преуспевает в Райенелле, хотя им с отцом еще многое нужно наверстать.

Джейкон немного расслабился:

– Она что-нибудь говорила о возвращении? Или… Чтобы мы отправились к ней?

Нику пришлось отвести взгляд. Он хотел успокоить его, заверить, что Фейт думает о нем и очень скучает, но нужно было рассказать нечто гораздо более важное. Фейт не вернется. По крайней мере, в ближайшее время.