Хлоя Пеньяранда – Трон из пепла (страница 34)

После нескольких мучительных минут король наконец избавил ее от тягостных ожиданий.

– Значит, она умерла не напрасно, – сказал он, в его голосе звучало горе.

Фейт нахмурилась, собираясь возразить, и озадаченная тем, что он ничего не понял, но Агалор продолжал:

– Можешь не сомневаться, Фейт, я бы рискнул всем, чтобы обезопасить вас обеих. Но не виню ее за то, что она ушла, теперь, когда узнал правду. – Король сделал паузу, и жесткая перемена в его лице напомнила ей о моменте, когда Рейлан узнал о ее родстве с Марвеллас. Она не могла быть уверена, что именно он обдумывает.

– Она выиграла для тебя время, – размышлял Агалор, не встречаясь с ней взглядом. – Если бы она осталась, если бы ты родилась здесь, на виду у общества… Возможно, Марвеллас нашла бы тебя раньше. Клянусь богами, Фейт, пророчество, о котором ты говоришь, кажется невероятным, но я предпочту поверить тебе. И твоей маме, которая ушла из-за любви к тебе.

Глаза Фейт защипало от горьких слез, горло болезненно сжалось. Она не знала, что ответить, и пока они смотрели друг на друга… что-то изменилось. Она почувствовала связь с ним, увидела то, что видела ее мать. Мужчину без короны. Агалор был свирепым воином и защитником, любимым народом королем, держащим в страхе врагов. А она была частью его. Или, по крайней мере, верила, что имеет потенциал стать такой же, подкрепленная гордостью в его глазах, которую позволила себе признать, хотя совершенно не знала, что ответить.

– Многие не понимали наших отношений. – Агалор начал обходить по кругу центральную клумбу между ними. – Как может фейри полюбить человека и ожидать прочного союза? Многие ополчились против нас, утверждая, что я ослаб и позволил твоей матери затуманить мой разум. Или злословили, что она рядом со мной против своей воли. – Фейт заметила, как его лицо исказилось от гнева. – Но мы не слушали. Я знал, что между нами было нечто большее, чем простое увлечение. Гораздо, гораздо более серьезное. – Он остановился в метре от нее, и Фейт раскрылась, чтобы почувствовать боль его разбитого сердца. – Никто не понимал, и признаться, я и сам не сразу все понял. То, что я чувствовал к ней… Это походило только на родство душ. Невозможно? Может, и нет. Может, мы просто стали слишком высокомерными в своих убеждениях, чтобы допустить то, что бросает вызов нашим так называемым знаниям.

Фейт была ошеломлена его страстью и тронута мудростью. Его задумчивое лицо озарилось теплой улыбкой, прогоняя печаль.

– Идем, я хочу показать тебе кое-что.

Она посмотрела на него с таким же энтузиазмом, желая увидеть и услышать больше от короля, который мог так много рассказать о ее матери и обо всем, что та успела полюбить в королевстве феникса. Фейт чувствовала, как ее уверенность постепенно растет, стены рушатся. Агалор ни разу не взглянул на нее с сомнением или тревогой. И Фейт начинала верить, что наконец-то сможет побороть страх быть изгнанной или отвергнутой.

Вместе они покинули Стеклянный сад и пошли по залам, увешанным малиновыми гобеленами. Фейт по большей части молчала, прислушиваясь к умиротворяющему звучанию его низкого голоса, пока Агалор описывал некоторые события из истории Райенелла. Она была поглощена рассказами и не верила, что когда-нибудь насытится этими знаниями. Впрочем, ее смертной жизни не хватит, чтобы изучить все невероятные чудеса королевства феникса, могущественного, сильного и почитаемого. Неудивительно, что за все свое существование Райенелл ни разу не был завоеван.

Фейт послушно следовала за королем, совершенно загипнотизированная его историями, чтобы задуматься, куда он ведет ее, пока не заметила массивные стеклянные двери в конце очередного коридора. Те также были распахнуты прежде, чем они приблизились. Перешагнув порог, они оказались на просторном каменном балконе. Фейт подошла и оперлась ладонями на холодные перила, едва дыша от увиденного.

С балкона открывался вид на внутренний двор, и с такой высоты внимание Фейт тут же привлек замысловатый гигантский символ, украшающий центр. Она знала о его существовании, поскольку прошлась по нему, но полное изображение – символ Райенелла, феникс с распростертыми крыльями – поражало и пробуждало силу.

– Ты знала, что наши предки были одними из первых Всадников Фениксов? – спросил Агалор, хоть и ожидал отрицательного ответа.

При виде ее ошеломленного взгляда его улыбка стала шире, а в глазах промелькнуло воодушевление, словно ее стремление узнать больше доставляло ему огромное удовольствие.

– Король Матеас был первым королем Райенелла. Твой прямой предок, Фейт. Он повел легион воинов через Огненные горы в экспедицию на Нилтаинские острова почти десять тысяч лет назад, и именно там обнаружил первые гнезда Фениксов.

Фейт посмотрела на него с мольбой, желая продолжения. И Агалор коротко рассмеялся при виде ее увлеченности.

– Это были великолепные создания. Но дикие и необузданные. Они напали сразу же, поскольку, как я полагаю, прежде никогда не видели фейри, так же как и мы их. «Красные годы» – такое название получил тот период истории, эпоха крови и огня.

– Они убили их всех – Фениксов? – Сердце болезненно сжалось от этой мысли, но она чувствовала, что уже знает ответ, поскольку, как и все остальные, верила, что эти создания были просто мифом. За тысячи лет никто ни разу не видел Огненных птиц.

– Не сразу, – ответил он. – Нет. Случилось нечто непредвиденное. – Король оглядел свои владения, стоя прямо и уверенно, Фейт с трудом сглотнула, напуганная великим правителем. Как она вообще сможет соответствовать такому стандарту? Как убедит целое королевство, что может пойти по стопам того, кто действительно рожден для этой роли, как Агалор? Но мрачным мыслям не удалось испортить ей настроение, когда король снова заговорил, не отводя взгляд от изображения внизу.

Замок был перестроен и расширен, чтобы вместить Всадников на Фениксах. Они приземлялись в этом самом дворе. Разумеется, когда удавалось заключить с ними мир. Обладающие даром приручать существ, вступать с ними в контакт, занимали самые высокие положения и считались уважаемыми воинами не только в Райенелле, но и во всех семи королевствах Унгардии и даже за ее пределами.

– Что с ними случилось? – С замиранием сердца спросила Фейт. Она не могла представить, что привело к их исчезновению, если слова короля были правдой.

Агалор не стал продолжать рассказ, и Фейт едва не запротестовала, когда он отвернулся от каменных перил, кивком приглашая ее следовать за собой, прежде чем отступил внутрь. Но она сдержалась, зная, что лучше не требовать ответов от короля, даже если тот твой отец.

Они снова зашагали по коридорам; в некоторые Фейт раньше не отваживалась заходить. Агалор поддерживал беседу, но, к ее легкому недовольству, не возвращался к разговору об Огненных птицах, который не давал ей покоя. Тем не менее она погрузилась в его рассказы о менее важных исторических событиях и их с мамой проделках, что значительно улучшило настроение.

Но в конце длинного коридора у Фейт перехватило дыхание при виде украшающего стену моря красок, которые поглотили все ее внимание. Замысловатые картины, завораживающе красивые. Когда она подошла достаточно близко, чтобы различить детали, то обнаружила, что каждая картина иллюстрирует историю. Но больше всего ее заинтересовали многочисленные изображения Фениксов в битвах. И она пришла к выводу, что это «Красные годы», так Агалор назвал период кровавой бойни. На картинах преобладали кровь, война и бесстрашно бросающиеся в бой существа, преподносящиеся как нечто поэтичное.

К счастью, Агалор возобновил рассказ, и она вслушивалась в каждое слово, в то время как цвета перед ней приобрели совершенно новую глубину.

– Фейри и люди были не правы, когда наткнулись на этих созданий в их гнездах. Они невольно вторглись на уже занятую территорию. Матеас понял это и твердо решил отвести войска и оставить существ в покое.

Фейт поняла, почему он отложил эту часть истории. Здесь можно было увидеть, почувствовать, и пережить те эмоции, пока он рассказывал и заполнял пробелы, которые не могли передать визуальные изображения.

– Хотя Огненные горы лежали не землях Райенелла, Матеас не хотел конфликтов между какими-либо видами в своем королевстве. Он планировал оставить птиц в покое, найти маршрут через горы, который не помешал бы им. Он сразу же отвел войска в Эллием, но не смог выбросить этих существ из головы и почувствовал призыв вернуться… одному.

Фейт подняла бровь, встретившись взглядом с Агалором. Он слегка кивнул и улыбнулся.

– Он вернулся без единого стражника, зная об опасностях. Я верю, что в этом мире есть вещи, которые мы не можем объяснить. Чувства, энергию, судьбу, как некоторые это называют.

Следующая картина оживила сцену, о которой говорил Агалор. И Фейт невольно охнула при виде этого произведения искусства. Одинокая фигура стояла на краю горы, едва заметная, как пятнышко тени между высокими, зазубренными вершинами. Фейри уставился на самое прекрасное создание, которое Фейт когда-либо доводилось видеть. Оно было огромным, и рост фейри едва ли достигал когтя на его лапе. Казалось, что распростертые крылья птицы движутся на фоне тусклых горных камней. Красные и янтарные оттенки с едва заметными вкраплениями желтого, подсвеченные на кончиках пылающим огнем. Фейт была очарована и машинально протянула руку, чтобы провести по языкам пламени, которые лизали перья.