Хлоя Пеньяранда – Королева у власти (страница 66)

Генерал кивнул:

– Согласен. – В душе он трусливо радовался, что с кем-то поделился. Возможно, когда придет время нанести удар, принцу удастся смягчить его. Она доверяла Нику гораздо больше, и хотя было больно осознавать это, он понимал, что понадобится время, чтобы заслужить ее доверие после всего, что он сделал. Но все, что было у Рейлана, это время.

– После Юлмаса, – добавил он. – Дадим Фейт немного времени, чтобы разобраться с проблемами. Возможно, праздник подарит ей немного радости. Она заслуживает хотя бы этого.

Лицо Ника смягчилось.

– После праздника, – заключил он.

Одна неделя.

Рейлан только надеялся, что ей хватит времени успокоить тревожный разум и найти место для очередной невозможной правды – той, которой она втайне жаждала. Узнать, кем был ее отец.

Что касалось ее ответа… Эмоции Рейлана были накалены до предела в его ожидании.

Глава 43

Фейт

– Ты посылала за мной?

Фейт повернулась, когда после отрывистого стука в дверь услышала голос Каяса. Она кивнула и пригласила его войти в комнату.

– Прости, что прошу тебя об этом, но мне нужно передать кое-что Марлоу. Я бы сделала это сама, но не могу рисковать вызвать подозрения короля, если он установил за мной слежку.

Молодой страж приблизился, готовый к любому заданию.

– Разумеется. Все, что пожелаешь.

Фейт не знала, чем обязана такой преданности с его стороны, но была благодарна. И улыбнулась, скрывая грусть и ненавидя себя за то, что вообще вынуждена была впутывать его в это дело.

Но у нее был план. Смертельно опасный план.

Фейт хранила его в секрете, почти не покидала покои и уже неделю отказывалась видеть друзей после их последнего разговора с Духом Жизни.

Она обязана убить короля Хай-Фэрроу. И должна сделать это одна.

Ее выживание не входило ни в один план, которые она разрабатывала последние дни. Казалось единственным способом остановить судьбу, о которой говорило Отражение, было пожертвовать своей жизнью. Если выбор стоял между ней и жизнью друзей, ответ был очевиден. Она не пыталась выставить себя самоотверженной героиней. Просто решила, что по сравнению с дорогими ей людьми ее жизнь имела наименьшую ценность. Ник и Тория должны были защищать свои королевства. А перед Джейконом и Марлоу открывалась долгая совместная жизнь. Боги, она подумала даже о Рейлане. Он был опытным и уважаемым генералом, который принесет гораздо больше пользы в грядущей большой войне, чем она когда-либо могла надеяться.

Но еще оставались дела, которые нужно уладить до главного события, которое обернется государственной изменой. Это была ужасающая, обескураживающая задача, и она старалась не зацикливаться на ней, боясь поддаться панике, которая нарастала по мере приближения к ее очевидному концу.

Она собиралась осуществить задуманное на балу в честь Юлмаса в конце недели. Ее не пригласили на торжество, и теперь она намеревалась сорвать его. Обстановка обеспечит необходимую маскировку, суматоху для отвлечения внимания и возможность подобраться к королю достаточно близко, чтобы нанести удар.

Ее тревога нарастала с каждым днем, и она закрылась от всех, боясь, что друзья заподозрят неладное.

Взяв плотно завернутый сверток, Фейт протянула его Каясу. Он взял его, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

– Марлоу знает, что с этим делать. И мне нужно, чтобы ты вернул его на балу в честь Юлмаса. Сможешь сделать это для меня?

Он слабо улыбнулся и кивнул:

– Вот-вот произойдет что-то важное, я прав?

Фейт положила руку ему на плечо в попытке успокоить, пока он пристально смотрел на нее, возможно, пытаясь понять, в своем ли она уме.

– Ты на правильной стороне, Каяс. Спасибо за все, что ты сделал для меня и наших друзей. Ты олицетворяешь то светлое будущее, ради которого мы все сражаемся.

Она не собиралась вот так прощаться, но внезапно поняла, что совсем скоро навсегда расстанется с друзьями. Поэтому не отпустила его и наклонилась, чтобы обнять, испытывая благодарность и облегчение, когда Каяс крепко прижал ее к себе на долгое, сладостно-грустное мгновение. Но отпустив, хмуро посмотрел на нее с волнением и недовольством:

– Фейт, что бы ты ни задумала…

– Со мной все будет хорошо, – перебила она, одарив его своей самой убедительной улыбкой.

Каяс печально посмотрел на нее, но не стал настаивать, вместо этого повернувшись и направившись к двери. Но уже у самого порога вдруг обернулся, не глядя ей в глаза, а задумчиво уставившись в пол.

– Увидимся на балу, и я принесу то, что ты просила у Марлоу. Но, Фейт, если мы тебя потеряем, то вместе с тобой исчезнет и надежда на лучшее будущее.

Затем он ушел.

Следующим вечером Фейт немедленно нужно было снять напряжение с помощью фехтования. Так она оказалась в тренировочном зале, где целый час сражалась с деревянным манекеном, которого разрубила на куски в приступе отчаяния.

Последние слова Каяса едва ли воодушевили ее, подействовав скорее наоборот, и теперь она начинала чувствовать вину за то, что жертвовала собственной жизнью. Ей ненавистно было думать о том горе, которое она причинит друзьям, и это делало принятое решение еще более трудным. И все же Каяс внушил ей чувство иного рода, которое заставляло сомневаться в своем выборе.

Ее жизнь была бесполезна в грандиозном плане мироздания – бесполезна в борьбе против Вальгарда и Марвеллас. Она не представляла особой ценности на поле боя, хотя была намерена драться до последнего вздоха. И все же юный стражник заставил чувствовать вину за то, что она собиралась умереть, даже не рассказав ему о своих намерениях.

Я бесполезна. Фейт взмахнула мечом и вонзила в дерево. Я никто. Упершись ногой, она вытащила клинок. Все они заслуживают жить. Она стиснула зубы от жжения в глазах, нанося новый удар. От меня одни неприятности. Еще один. Им всем будет без меня лучше. И еще, пока наконец не остановилась, тяжело дыша и опустив голову.

Ей так хотелось, чтобы неподвижное деревянное чучело могло драться в ответ, но приходилось напрягать воображение и отражать невидимые атаки. Она продолжала вытаскивать клинок из дерева, так что оно уже начинало терять форму. Ее окружали деревянные щепки, вырезанные из печали и обиды на себя. Упершись руками в колени, она уже собиралась закричать в безмолвное пространство, когда глубокое дыхание прервал знакомый голос:

– Знаешь, для этого есть слуги.

Фейт подпрыгнула от голоса генерала. А потом заглянула в его синие глаза, изо всех сил стараясь демонстрировать неприязнь, заметив в них беспокойство.

Затем вспомнила его слова и лишь с недоумением нахмурилась.

Он мотнул головой в сторону потрепанного манекена:

– Для колки дров.

Она могла бы рассмеяться и даже почувствовала, как дернулись уголки губ, но тут же подавила улыбку, вместо этого вложив меч в ножны и не глядя ему в лицо, чтобы не сломаться. Фейт отвела взгляд и сошла с тренировочной платформы, собираясь пройти мимо и полностью проигнорировать его. Это было жестоко, бессердечно, но обещало ему безопасность.

Когда она проходила мимо, Рейлан схватил ее за локоть, и она бросила на него ледяной взгляд.

– Скажи мне, в чем дело, Фейт. – Его голос прозвучал мучительно ласково. Она никогда не слышала мольбы от генерала и гадала, почему он вообще так говорил с ней. Они не были друзьями, и она ясно дала понять, что не стремится к этому. Хоть сердце и кричало об обратном.

– Ты только зря теряешь время, Рейлан. Отпусти меня.

– Не могу.

Она посмотрела на его руку, все еще держащую ее, зная, что он имеет в виду другое. И сдалась, чувствуя, как маска ненависти спадает, обнажая лишь отчаяние – предотвратить то, что еще не успело начаться. Она не могла подпустить его ближе и включить в список тех, чьи жизни сейчас висели на волоске.

– Пожалуйста, – прошептала она, моля, чтобы он все понял и отпустил ее.

Она видела, как он колеблется, не зная, повиноваться ли ее желанию или твердо отстаивать намерение не бросать ее. Наконец в нем все же возобладало проклятое стремление мужчин-фейри к опеке. Он отпустил ее руку, но продолжал смотреть с укором, когда скрестил руки на груди.

– Что произошло в тех пещерах?

При упоминании подземелья на лице Фейт инстинктивно отразилось холодное безразличие.

– Ничего. Мы нашли то, что искали. Только это имеет значение.

– С тех пор ты всех отталкиваешь. Проклятье, Фейт, не нужно пытаться справиться со всем в одиночку.

Был только один способ заставить его отступить. Ей стало дурно от слов, которые поднимались из темной бездны ее отчаяния, просачиваясь, как тени, в самое сердце. Она должна причинить ему боль, иначе он никогда ее не отпустит…

– Я бы все равно тебе не рассказала. Я не доверяю тебе, ты мне даже не нравишься. Твое место – во главе армии, и ты только усугубил ситуацию, оказавшись здесь. Тут для тебя ничего нет, генерал. Иди домой. Возвращайся в Райенелл. Никто не хочет тебя здесь видеть.

Она произнесла это ледяным тоном со всей возможной злобой. И чувствовала, как с каждым предложением тени сгущаются, сильнее сжимая ее сердце. Он смягчился бы только в том случае, если бы она забрала слова обратно.

По тому, как дрогнул его взгляд, она поняла, что попала в цель. В его глазах мелькнула боль, но исчезла уже в следующее мгновение. В других глазах это показалось бы незначительным, но Рейлан так хорошо скрывал свои эмоции, что подобная вспышка говорила громче любых слов; ощущалась глубже любой раны от лезвия.