Хлоя Пеньяранда – Королева у власти (страница 59)
Смех отражался от зеркал. Каждое отражение насмехалось над ней. И, несмотря на страх, ее охватило недовольство.
Когда хохот прекратился, оно снова выпрямилось, золотые глаза сверкали темным восторгом и изумлением.
– Какая судьба выпала тебе, дитя мое. Тысячелетия приходят и уходят, так и не увидев такой души, которая обладает силой бросить вызов злу, дух, способный изменять сердца, и сердце, способное двигать горы. Конечно, если только ты осмелишься прыгнуть и поверишь, что способна летать вместе с фениксом.
– Что это значит? – крикнула Фейт, волоски на коже встали дыбом.
– Это значит, что тебе еще многому предстоит научиться, золотоглазое дитя. Кому от рождения даны крылья, нечего делать в клетке.
Фейт пристально посмотрела в эти глаза. Ее глаза. Потрясенная до глубины души.
– У меня нет имени, Фейт. Я просто… есть. Не спеши так быстро предлагать то, что нельзя вернуть.
На секунду бдительность Фейт ослабла, сменившись здравым смыслом. Возможно, было глупо верить, что у Отражения есть хоть капля достоинства, но поскольку оно говорило через ее образ, ей казалось, что слова были порождением собственного разума. Она покачала головой, выходя из транса, в который медленно погружалась, неуверенная, была ли это уловка Отражения или ее собственные размышления. И напомнила себе, что пришла сюда с определенной целью.
– Скажи мне, где руина.
Отражение шагнуло вперед, указывая на землю.
– Тебе это известно. В моих зеркалах много ценностей. Но тем, кто осмеливается странствовать, открывается не то, чего они хотят, а то, в чем нуждаются. Хотя ничто не дается даром. У всего есть цена, как ты прекрасно знаешь.
– Чего ты хочешь? – потребовала ответа Фейт, ожидание начинало раздражать.
На ее лице в отражении снова заиграла коварная улыбка.
– Это не то, что ты можешь мне дать. Напротив, я должен дать это тебе.
Фейт застыла от дурного предчувствия.
– Дать мне… что?
Отражение склонило голову, весело разглядывая ее.
– Единственный способ выйти отсюда с руиной, это принять мои знания. О мрачном будущем, которое еще не наступило.
Фейт моргнула. Сделка не казалась такой уж суровой. Хотя демон продолжал злорадствовать.
– Я согласна, – ответила она, пока в ней не заговорил здравый смысл.
Уголки его рта изогнулись в хищном восторге:
– Не стоило так торопиться, наследница Марвеллас. Люди и фейри доводили себя до безумия, а некоторые и до смерти, получив подобные знания.
Мысль о том, что ей откроется нечто настолько жуткое, способное привести к таким крайним мерам, потрясла до глубины души. Но выбора не было. Она не могла уйти без руины.
– Скажи мне, – потребовала она, желая поскорее покончить с этим.
Оно отвело от нее взгляд и прошло вдоль края зеркала.
– Что ж, хорошо.
Золото встретилось с золотом, и ее отражение выпрямилось, улыбка испарилась. Фейт готовилась к тому, чтобы услышать об уготованной ей печальной участи; думала, что сможет выдержать проклятье знаний, какими бы ужасными они ни были.
Но ничто не могло подготовить ее к следующим словам.
– В твоем стремлении остановить короля Хай-Фэрроу один из близких поплатится жизнью.
Она покачнулась под тяжестью пророчества и отступила на шаг. Тело пронзил холод, и она перестала дышать, снова и снова прокручивая непостижимые слова в голове. Незабвенное знание, которое сокрушило дух, как физическая боль в груди. Она вынесла бы все остальное. Любая боль, любая пытка, любое несчастье, если только дело не касалось друзей.
Фейт медленно покачала головой.
– Будущее изменчиво, – выдохнула она, отрицая услышанное.
– Путь может измениться, но изменение судьбы привело бы к ужасным последствиям.
– Ты ошибаешься, – прошипела Фейт, отказываясь поверить, что сбудутся ее худшие страхи. Но ответ не убедил даже ее саму, и по щекам уже текли слезы, когда она подумала о каждом родном человеке. Даже о Рейлане. Она не могла подпустить его. Ведь если оттолкнет генерала, то лишится возможного близкого друга. А значит, над ним не нависнет смертельная опасность.
Она вся дрожала, когда снова посмотрела в зеркала. Мысли не давали ей покоя, и она осмелилась спросить:
– Кто?
– Этого я сказать не могу.
Отражение отказалось снова принимать ее облик, и Фейт закричала от душераздирающей боли в каждое зеркало. А потом спросила, давясь рыданиями:
– В этом будет моя вина?
Отражение молчало, и Фейт почувствовала, как в горле зарождается новый крик. Но потом оно все же ответило:
– Многие будут виноваты.
Это не исключало ее участия, и Фейт не выдержала. Она упала на колени перед шкатулкой и взяла ее в руки, мельком взглянув на свое отражение. Оно осталось стоять.
В порыве гнева она вскочила на ноги и швырнула шкатулку в зеркало, крича от боли и горя. Оно разбилось вдребезги, осколки каскадом посыпались на землю, словно сверкающий водопад.
Она тяжело дышала от злости, что не может остановить неизбежное, глядя на фрагменты разбитого стекла. И вздрогнула, заметив, что они начали вибрировать на каменном полу, а потом попятилась, когда те закружились и поднялись в воздух, словно время повернулось вспять. Не прошло и пары секунд, когда перед ней снова сверкало целое зеркало.
Фейт уставилась вперед, не веря своим глазам, но не склеившая зеркало магия поразила ее.
А Рейлан.
Он стоял позади нее и смотрел через отражение. Генерал был бледен, тяжело дыша от усталости, когда прислонился к стене, очевидно ощущая воздействие коридора из магического камня, через который прошел. Фейт уже решила, что это очередной трюк Отражения, пока он не заговорил:
– Я услышал твой крик.
Глава 38
Николас
Принц Хай-Фэрроу потряс в руках маленькую шкатулку. Внутри что-то дребезжало, но не было никаких подсказок, как ее открыть. Знаки, выгравированные на дереве, были неизвестны ни ему, ни другим фейри в комнате, при всех их многовековых знаниях.
Они закрылись в комнатах Фейт после жуткого похода по подземным туннелям замка, который был его домом более трехсот лет, а он даже не подозревал о том, что обитало у него под ногами. Он отказывался верить, что отец мог знать о ней… о жившей там
После возвращения она почти не разговаривала и теперь сидела в кресле у огня, пристально глядя на золотистое пламя, пока они обсуждали шкатулку позади нее. Он пытался вытянуть из нее хоть что-то, но даже остроумные замечания остались без ответа, и он боялся даже думать о том, что встретило ее за дверью, в которую никто из них не смог войти.
За исключением Рейлана, разумеется.
– И что нам с ней делать? – вслух размышляла Тория.
Этот вопрос не давал покоя всем. Шкатулка не имела ни замка, ни выдвигающейся стороны.
Ник пожал плечами.
– Может, сломать? – предложил он, хотя понимал, что план вряд ли сработает. Что-то настолько охраняемое и сокрытое, как руину, вряд ли бы поместили в хрупкий ящик.
– Есть только один человек, который может пролить свет на выгравированные знаки, – голос Фейт прозвучал тихо и отдаленно, и невыносимо было думать о том, что он не в состоянии вернуть ей прежнюю радость жизни. Наконец она отвернулась от огня и посмотрела ему в глаза: – Марлоу.
Ник моргнул, чувствуя себя глупцом, что не подумал об этом раньше. Ведь девушка была не просто человеком-кузнецом – Марлоу являлась оракулом, чей дар был так же непостижим, как и способности Фейт. И все же Ник был ошеломлен невероятным осознанием, определенно имеющим смысл. Если был хоть один человек, знающий о руине, то именно тот, у кого была прямая духовная связь с ее владельцем.
На следующее утро Ник, Тория, Рейлан и Фейт собрались в домике Марлоу и Джейкона во внешнем городе. Было приятно видеть, что Фейт немного приободрилась, увидев друзей, но что-то все равно не давало ей покоя. Прежде чем спросить о шкатулке, трое людей и Тория уселись за столом, пока Джейкон рассказывал о походе в Галмайр, о котором Ник узнал только сейчас.
– Каяс рассказал, с чем вы столкнулись. Мальчики и их семьи в безопасности? – с беспокойством спросила Фейт.
Джейкон был мрачным.
– Пока что. Но мы не знаем, с какой угрозой столкнулись. А теперь, когда солдаты-фейри ушли, они остались совершенно беззащитными. – Джейкон бросил на него взгляд, но Ник не обиделся. Он был сыном короля, который приказал бросить город без охраны, но все равно впервые слышал об опасности.
– Я поговорю с королем, – сказал он, предлагая хоть какое-то решение, хотя последнее время не имел большого влияния на решения отца. И изначально был против вывода солдат.