Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 37)
– Думаю… возможно, он…
Руки Кэла дрожат, голос прерывается. Сквозь слезы он видит, как жена шокирована. Она подходит к нему, протягивает руку, но не дотрагивается.
– Это сводит меня с ума, – качает головой Кэл, снова поворачиваясь к темноте за стеклом. – А что, если это был он? Что, если он причастен к пропаже Марго?
Кэл спиной чувствует Элли. Она стоит совсем близко, но так и не касается его. Пропасть между ними ширится. Кэл видел, как это происходило, наблюдал, как жена от него отдалялась, и был не способен остановить это. И их отношения теперь висят на волоске.
Когда Элли заговаривает, Кэл понимает: она все осмыслила, все сложила воедино. Ее голос успокаивает.
– Он был сумасшедшим злым человеком, Кэл. Он сказал бы что угодно, лишь бы причинить другому боль. Он наслаждался чужим страданием, помни об этом. Но если ты действительно допускаешь его причастность, обратись в полицию.
– Уже…
Еще одна пауза – Элли осознает степень его скрытности.
– И?
Кэл вздыхает:
– Они сказали, что проверят. Но отнеслись к моей версии скептически. Я думаю: может, мне самому взяться за это дело, попытаться выяснить, что же с ней случилось?..
Элли выдыхает:
– Кэл, ты уверен, что это тебе по плечу?
Вопрос задевает его за живое.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты хороший журналист, и у тебя большой опыт в расследовании «висяков». Я это знаю. Но подумай сам: сможешь ли ты оставаться хладнокровным и беспристрастным, когда дело касается сестры?
Элли права. Кэл сглатывает желчь, подступающую при мысли о том, что ему придется копаться в прошлом сестры, о людях, с которыми ему придется разговаривать, и о той правде, с которой он, возможно, столкнется. Когда речь заходит о Марго, Кэл сразу превращается в растерянного мальчика. Достанет ли ему сил, мужества и выдержки взглянуть на ее дело с позиции взрослого? Оно всегда представлялось ему искаженным и путаным.
– Кто-то ведь должен это сделать, Элли.
– Я просто считаю, что тебе нужно позаботиться о себе. Это было так давно, Кэл. А вдруг ответов на твои вопросы нет? Или они не такие, как тебе хотелось бы?
И тут будто незримая преграда между ними рушится, и Элли касается его спины. Кэл поворачивается, чувствуя запах ее шампуня, краски, стирального порошка, ее кожи, – они захлестывают его в волне ностальгии и муки. За всем, что они наговорили друг другу и сделали, погребена такая любовь, такая близость! Они оба это понимают. И стоят так несколько секунд – тесно прижавшись, поддерживая друг друга.
А потом Кэл, еще не осознав по-настоящему, что происходит, поворачивает голову, и их губы находят друг друга: ощущения до боли знакомые, сохраненные памятью их, прежних. Кэл не уверен, что ему этого хочется, движения автоматические. Он чувствует, как его тело, взяв верх над разумом, стремится слиться с ее телом.
– Элли, – шепчет Кэл.
– Тс-с. – Она целует его еще крепче: закрыв глаза, замкнув объятия.
Он просовывает руку под ее топ, стонет, ощущая пальцами кожу. Жар полыхает во всем теле, и здравомыслие улетучивается. Они разъединяются лишь для того, чтобы сбросить одежду; оба тяжело дышат, движения торопливые. Элли толкает Кэла на кресло, опускается на него, ее волосы щекочут ему лицо, банка карандашей со стуком падает на пол. Кэл заставляет образ того, другого мужчины исчезнуть, притягивая жену к себе, проникая в нее все глубже. Их движения яростные, ожесточенные. Его злость на нее растворяется в непреодолимом желании. Элли безумствует, ее глаза темнеют. Когда они доходят до апогея, Кэл вскрикивает, Элли падает на него, тяжело дыша, истекая потом. К запаху масляной краски примешивается запах секса.
Они остаются в таком положении – сцепленными вместе – несколько минут, пока дыхание обоих не восстанавливается. Наконец Элли отстраняется, встает и, повернувшись к Кэлу спиной, подбирает с пола нижнее белье.
– Я сожалею, Кэл.
– О чем ты? О чем сожалеешь? О том, что между нами…
Элли поворачивается к нему, и Кэл видит слезы в ее глазах.
– Нет, Кэл. Не об этом. Я просто не хочу…
Внезапно он осознает, что обнажен и расслаблен. И они больше не на одной волне. Кэлу хочется одеться, но страх приковывает его к креслу. Элли мотает головой:
– Нет. Он был минутным помрачением разума, только и всего. Мне очень стыдно. – Она трет лицо, в ее голосе слышится сожаление. – Дело не в другом мужчине, и ты это понимаешь. Ты чувствуешь то же, что и я. Ты не поделился со мной, Кэл. Ты сказал Энди, рассказал полиции, а со мной не поговорил.
И жена права. Последняя ниточка рвется.
– Элли…
Грусть Кэла наполняет студию, но, прежде чем он успевает произнести что-то еще, в джинсах, валяющихся на полу, звонит телефон.
– Бог с ним. Оставь.
– Это может звонить твоя мама, – говорит Элли, протягивая Кэлу джинсы: слишком много неразрешенных проблем, чтобы игнорировать звонок.
Достав из кармана телефон, Кэл видит: это не мать. Номер Абердиншира.
– Кэл, – доносится слабый, дрожащий голос.
– Джин? Да, это я. – Кэл прижимает к уху телефон, чтобы лучше ее слышать. Глаза невольно устремляются к яркому полотну в углу студии, где Элли надевает рубашку. В голосе Джин сквозит испуг, а Кэла накрывает отчаянная усталость.
– С Тэмом несчастье, – говорит Джин. – Он в Королевской клинике в Абердине. У него случился сердечный приступ. Я не знаю, почему вам звоню. Я не знаю, что делать.
Кэл представляет измученную женщину в пустом коттедже на холме, вокруг которого сгущается тьма, вспоминает розовые вафли, дряхлеющую собаку, лежащую у ног Тэма. И чувствует свою ответственность.
Глава сорок третья
Месяц блеклым серпом висит над кукурузным полем. Кэл знает все тропинки к озеру, помнит, как гулял по ним со спящей малышкой в слинге, чтобы дать жене отдохнуть. Ракета сопит у живой изгороди. Собака жмется к нему сильнее, чем обычно, как будто понимает, что все разрушено.
Здоровью Тэма уже ничто не угрожает. Приятельница Джин пообещала утром отвезти ее в клинику – сама она вести машину не в состоянии, испытала слишком сильное потрясение. Кэл понимает: он не может нести ответственность за слабое сердце другого человека. Но он также сознает: приступ у Тэма не случайное совпадение.
Выйдя на берег озера, Кэл прислушивается к тихому шороху воды, омывающей гальку. Этот звук успокаивает, но на мгновение Кэл ощущает непреодолимое желание оказаться в том мокром абердинширском лесу с шумящим водопадом. Быть может, там он смог бы решить, что делать. Слишком много проблем: Крисси, Марго, Лейла, Элли. Его браку конец – это уже ясно. Эх, если бы он только вовремя заметил момент, с которого пошел обратный отсчет! Если бы вовремя осознал свою ошибку! Если бы у него было с кем посоветоваться!
Странно, но в этот самый момент он вспоминает о Шоне. У Кэла есть ее номер. Он вынимает из кармана телефон. Время позднее, но эсэмэску послать можно – получить дельный, небессмысленный совет и вернуть себе легкость мышления. Кэл начинает печатать, но стирает послание, качая головой.
– Вот идиот, – жалуется он сам на себя осколкам месяца в воде.
А разве нет? Ведь он рискует только усложнить и без того непростую ситуацию, сделать ее в тысячу раз хуже. Подозвав собаку, Кэл поворачивает к дому.
Элли уже на кухне. Он видит ее издалека: свет обрамляет ее, как живую картину. Прижав чашку к груди, жена вглядывается в темноту. Ее меланхолия прекрасна. И сердце Кэла щемит при мысли о том, что они потеряли друг друга.
Когда он заходит в кухню, Элли сидит за столом. На полке в камине дымится кастрюлька с горячим шоколадом. Ракета, хлопая ушами, удаляется к своей подстилке в подсобке.
– Крисси отказалась от шоколада, – грустно говорит Элли. – Угощайся.
Кэл наполняет свою любимую кружку бархатистым напитком. Свою кружку… Сколько еще времени она будет его? Как и этот дом? Кэл не представляет, чего хочет и что намеревается делать жена. Да и слишком рано что-то предполагать.
– Знаешь… – Кэл откашливается, внезапно проникшись уверенностью в том, что собирается сказать, даже если его идея нелепа. – Мне тут пришла в голову одна мысль…
Жена настороженно смотрит на него сквозь завитки пара.
– Выслушай меня, и, если это глупая идея, тогда забудем то, что я сказал.
– Хорошо.
– А что, если Крисси поедет со мной?
– Поедет с тобой? – напрягается Элли.
– Ну да, в Шотландию.
– В Шотландию, – эхом вторит жена.
Кэл не может понять, что думает Элли. Она встряхивает головой, словно хочет избавиться от звона в ушах. Внезапно захваченный собственной идеей, Кэл объясняет:
– Это всего на пару недель. Крисси возьмет с собой все учебники и будет заниматься каждый день. В моей комнате в гостевом доме есть письменный стол. Кроме учебы, там больше нечего делать. Это настоящее захолустье. Я смогу приглядывать за дочерью. Не спущу с нее глаз, обещаю. Она убедила себя, что станет подкастером и для этого экзамены не нужны. Возможно, Крис нужно увидеть собственными глазами, как делается подкаст, убедиться, что ничего гламурного в этой работе нет. Зато эта поездка ее отвлечет, ты получишь передышку, а Крисси поймет, что необходимо учиться дальше.
Элли смеется.
– Что, глупая затея?
– На самом деле глупая. Но… – В голосе жены слышится сомнение.