Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 2)
– А если к тому времени будет… слишком поздно?
– Что? – Кэл, резко повернувшись, вглядывается в лицо Элли. – Ты ведь так не думаешь.
Голос Элли срывается, она прячет лицо:
– Я уже не знаю, что думать, Кэл. Ты на себя не похож. Ты даже не поинтересовался у меня, почему я пыталась связаться с тобой.
– Извини… Что случилось?
– Крисси… Она пропала по дороге из школы.
– Что? – Сердце в груди Кэла заходится бешеным стуком: в его мире исчезновение человека чревато ужасными последствиями.
– Все в порядке. В итоге она вернулась домой. Прошла пешком полпути… Она наверху, но не выходит из своей комнаты. Я просто…
В голосе жены сквозит нервное напряжение: их дочь никогда не была трудным ребенком, и никто не знает, как реагировать на перемены в ее поведении. В шестнадцать Крисси замкнулась в себе, и любые попытки выяснить, что за проблемы волнуют дочь, только усиливают ее скрытность. Девушка не желает делиться с родителями своими секретами.
– Она хоть что-нибудь сказала?
– Нет, – мотает головой Элли, а по ее щеке уже стекает слеза. Жена быстро отворачивается и украдкой смахивает ее, как будто больше не желает делиться с мужем своими переживаниями.
«Может, обнять ее?» – проносится в голове Кэла. Это ведь так просто. Но пропасть между ними заставляет его лишь спросить:
– Может, мне попробовать с ней поговорить?
Кэл не хочет ничего предпринимать без позволения Элли: он чувствует, что утратил право что-то решать, раз его не было рядом с женой, когда он был так нужен, необходим ей.
Элли вздыхает с печалью и безнадежностью, которые Кэл старается не замечать.
– Попробуй, – прикусывает она губу. – Только, мне кажется, о школе лучше не упоминать.
Направившись к лестнице, Кэл слышит, как за женой захлопывается задняя дверь. На мгновение Кэл замирает у подножия лестницы. Его глаза застилает чернота, в голове мерцают и гаснут образы. Кэл пугается: они появились из ниоткуда.
Немного успокоившись, он поднимается наверх и тихо стучит в дверь дочкиной спальни. Раньше из нее всегда доносились то музыка, то болтовня, то звуки видео из YouTube. А сегодня там гнетущая тишина. Может быть, ему все-таки удастся вытащить дочь из спальни и они проведут вечер вместе, займутся чем-нибудь, изгонят эту сгустившуюся вокруг них и
– Уходи, мама.
– Это не мама, это я.
Не дождавшись ответа, Кэл спрашивает:
– Можно мне войти? – и медленно поворачивает ручку. – Раз ты не говоришь мне «нет», я вхожу.
Кэл быстро входит в комнату, и у него мгновенно перехватывает дыхание: Крисси сидит на кровати, обхватив руками колени и обратив к нему бледное лицо, на котором читается вызов. Живая реинкарнация другой девушки.
До чего же дочь похожа на Марго! Потрясающе похожа. Кэлу остается лишь изумляться силе генетики, когда он смотрит на волны рыжеватых волос, обрамляющие лицо дочери. И мысленно возвращается в прошлое – когда ему было всего девять лет и вскоре предстояло лишиться сестры.
Кэл устремляет грустный взгляд на стул у кровати. Раньше он всегда был свободным, «ждал папу» – Крисси нравилось, когда он, набросив на колени одеяло, теребил в руках ее любимую (на тот момент) мягкую игрушку. А теперь стул завален ворохом бумаг и скомканной одеждой.
– Я занята, пап.
– Дела есть всегда, а пообщаться?
Крисси только еще больше насупливается – ни намека на смягчение.
«Это неизбежно, – убеждает себя Кэл, садясь на кровать, хотя Кристи от него отворачивается (совсем как ее мать чуть ранее), – все дочери рано или поздно отдаляются от отцов. Это ничего не значит».
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Боится сказать что-то не то.
– Ты сегодня заставила поволноваться маму.
Крисси фыркает:
– Маму, но не тебя. Потому что ты даже не отвечал на телефонные звонки и эсэмэски.
Кэл ощущает тягостное стеснение. Все это чересчур тяжело. Он не испытывал ничего подобного, с тех пор как пропала Марго. Еще миг – и его охватывает дикое желание закричать, встряхнуть дочь, пробиться к ней хотя бы так. И это пугает Кэла. Он не хочет уподобляться собственному отцу.
Кэл сдерживается и не кричит. Вместо этого он открывается дочери, чего не смог сделать в беседе с женой.
– Прости меня, – говорит он, – это из-за серии убийств, над которой я работаю. Они не выходят у меня из головы.
Некоторые жертвы были ровесниками Крисси. Схвачены по дороге в школу или домой, запуганы, замучены и брошены. Их образы отпечатались в его мозгу, как эпизоды из страшного фильма. Кадры узких запястий, связанных веревкой, от которой остаются следы на коже. Кэл сглатывает.
Крисси смотрит в окно, ее взгляд блуждает по багряным листьям бука, затеняющего боковой фасад дома. Несмотря на собственное состояние, Кэл понимает: с его дочерью не все в порядке.
– Что с тобой? Что происходит? Не в твоих привычках возвращаться из школы пешком.
Крисси резко поворачивает голову:
– Откуда тебе знать, что в моих привычках, а что нет? Ты меня не знаешь. Теперь уже совсем. – Кристи впивается в отца взглядом. В ее изумрудных глазах стоят слезы, которые девушка силится сдержать.
Кэл пугается этого взгляда. У него такое чувство, будто он подвел свою дочь, обманул ее ожидания. Только вот какие – ему неведомо.
– Я хочу помочь.
– Тогда оставь меня в покое, – отчеканивает в ответ Крисси и снова отворачивается, сосредотачивая взгляд на дереве, защищавшем ее с самого детства.
Кэл не знает, что делать дальше. Несколько секунд он сидит по инерции. А потом медленно встает и направляется к двери, ненавидя себя за растерянность, робость, вероятные, но еще не осознанные ошибки и надеясь, что дочь обернется и окликнет его, попросит остаться.
На пороге Кэл замирает и, раздираемый сомнениями, оглядывается назад. Эх, если бы кто-нибудь подсказал ему, что делать, как себя правильно вести! В памяти снова всплывает Марго: на десять лет старше него, яркая, никогда не унывающая, мудрая, замечательная! Она всегда была на его стороне. Кэл пытался убежать от боли, вызванной утратой сестры, но это оказалось невозможным. Боль только нарастает с годами, находит новые способы, как его одолеть. И сейчас, глядя на дочь, Кэл понимает: ему отчаянно недостает Марго. Была бы она сейчас рядом! Она бы все поняла…
Но… не исчезни тогда сестра, возможно, ничего этого вообще бы не было.
Глава вторая
Здание психиатрической больницы строгого режима навевает страх. Кэлу приходится собрать в кулак все свое мужество, чтобы к нему подойти. Да еще тело, одеревеневшее после многочасовой езды в машине, плохо повинуется. А рюкзак с записывающей аппаратурой упорно норовит сползти с плеча.
Поправив его, Кэл окидывает глазами викторианский фасад Бродмура. Задержавшись на арочных окнах, взгляд останавливается на впечатляющем входе; за ним находится человек, с которым ему предстоит встретиться. Знаменитая башня с часами интригующе поблескивает в слабом солнечном свете.
В каждый свой приезд сюда он почему-то был уверен: Дюбуа передумает, откажется от встречи в самый последний момент. А сегодня Кэлу даже хочется, чтобы именно так и случилось. Сказывается плохой сон, переживания за дочь. Но не только это. Кэл боится предстоящей встречи.
Пропускной контроль занимает больше времени, чем раньше. Кэл, как обычно, предъявляет документы охраннику, но тот изучает их так внимательно, словно никогда раньше не видел. Потом проверяет отпечатки его пальцев, дотошно сканирует багаж. Персонал больницы всегда начеку, предельно осторожен.
– Оставьте вещи здесь. – Мужчина указывает на открытый шкафчик.
Разрешение на использование простейшей записывающей аппаратуры потребовало многомесячной переписки и одобрения госсекретаря. Достав самое необходимое – направленный микрофон дальнего действия, – Кэл убирает рюкзак в шкафчик. Даже адвокатам не разрешается проносить с собой что-либо, кроме бумаги и ручки.
Оказавшись в пустой комнате для допросов, Кэл вынужден ждать. Ему нужно успокоить нервы, быстрее надеть на лицо равнодушную маску, иначе Дюбуа заметит. Этот человек как змей – наблюдательный, коварный, смертоносный. Кэл сознает, что за ним тоже ведется наблюдение: больница нашпигована камерами слежения, механические глаза фиксируют и записывают каждое движение. Разгладив ладонями брюки, он старается дышать ровно и глубоко.
Судя по тому, что ему известно, Кэл не может просто взять и уйти. Последнее время его рейтинг неуклонно падает. Он, пожалуй, одним из первых среди ведущих британских криминальных подкастов отказался от сухих документальных радиопрограмм в пользу нового формата подачи материала, но Кэла быстро настигла и захлестнула волна конкуренции. Его продюсер Сара едва скрывает свое нетерпение. Добрые люди донесли Кэлу: она расстроена тем, что ей его навязали. И воспользуется любым предлогом, чтобы сбросить с себя «мертвый груз». Карьера Кэла как ведущего повисла на волоске.
Но тут ему начали приходить письма. Дюбуа – Лесной Убийца, он же Лицо Зла – никогда не давал интервью. «Исключительной чести» пообщаться с серийным убийцей удостоился Кэл. В письмах мелькали намеки на возможность узнать о других жертвах убийцы – тех, кто бесследно пропал. Полиция предполагала, что их могло быть еще двадцать-тридцать человек. И как знать, вдруг Кэлу выпало стать тем, кто сможет их найти?