Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 14)
– Почему вы так уверены? Что заставляет вас так думать?
Джин прикрывает глаза от боли воспоминаний:
– Синяки. Она пыталась скрыть их, но я увидела. Господи, помоги мне… Я ни слова ей тогда не сказала. И никому не говорила об этом.
Глава четырнадцатая
Пробыв в коттедже три часа, Кэл выходит на сумеречный свет, воздух холоден и чист. Вдохнув полной грудью, он аккуратно укладывает аппаратуру в багажник автомобиля. Кэл изнурен. В голове крутятся различные идеи, образы Лейлы, его сестры, дома. Кэла обуревает непреодолимое желание поговорить с Элли – несмотря ни на что. Но когда он набирает номер жены, она не отвечает. И возникают вопросы: с кем она сейчас? Что делает? Неужели все так просто, как и ее утверждение, что между ними все кончено? Может, именно поэтому Элли не хотела назвать ему имя того мужчины?
Неподалеку от коттеджа Макки Кэл снял небольшую комнату с завтраком. Идеально было бы, если бы он проходил в обществе словоохотливой фермерской жены, знакомой со всеми местными жителями и знающей обо всех событиях в округе за последние 50 лет. Но хозяйка, Мэрилена, живет здесь меньше пяти лет.
Обустроившись в комнате, Кэл проводит целый час, прослушивая запись своего интервью с супругами Макки и делая заметки. У него появилось достаточно имен, которые стоит проверить: парень, на встречу с которым предположительно ехала в тот день Лейла, до сих пор живет здесь. А еще работники гостиницы и конюшни. Кэл ставит запись на паузу и пробегает глазами исписанные страницы. Его удивила реакция родителей на его вопрос о школьных друзьях и подружках Лейлы. Кэл вновь прослушивает любопытный фрагмент.
– Она перестала с ними общаться. – Слыша натянутый голос Джин, Кэл вспоминает, как крепко сцепила она в тот момент свои руки.
– Правда? А почему?
Молчание. Кэл не забыл, как покосилась Джин на мужа, заерзавшего в кресле.
– Обычная история. Их пути-дорожки разошлись. – Слова Тэма прозвучали пренебрежительно. – Кто-то поступил в университет, кто-то устроился на работу в большом городе. А Лейла так и каталась на своей лошади.
– А ей не предлагали продолжить учебу?
На этот вопрос ответила уже Джин:
– У нас не было денег. Да и не нужно это было Лейле. Ей было хорошо здесь…
Дослушав запись, Кэл кладет ручку на стол. Не было денег, но есть же субсидии, дотации, гранты. Упоминание о деньгах прозвучало из уст миссис Макки как оправдание отсутствия веры в способности дочери. Возможно, это было несправедливо. Вспоминая мрачный коттедж на холме, Кэл задается вопросом: он и тогда был отчаянно унылым или стал таким от печали? А что, если Лейла сымитировала свое исчезновение, чтобы попросту оттуда сбежать? Неожиданная мысль всецело завладевает Кэлом. Ему отлично знаком этот безотчетный порыв – желание скрыться от всех (и от прежней жизни), толкающее тебя на опрометчивые поступки. Если Лейла жива, это хорошо. Но Кэл страшится иного исхода, от которого рушатся все планы. Не так уж часто ты можешь начать жизнь с чистого листа.
Налив себе выпить, Кэл набирает номер Крисси. Ему хочется услышать ее голос, установить хоть какую-то связь с домом, поддержать дочь хотя бы по телефону, раз его нет рядом.
Голос Крисси напряжен.
– У тебя все нормально, золотце?
– Да.
– Что нового?
Кэлу интересно, отразилась ли их ссора с Элли и его скоропалительный отъезд на атмосфере в доме.
Дочь вздыхает:
– Ничего. Школа… Ничего.
– Расскажи мне.
– Нет. Это неважно. А у тебя что нового? Ты там? Побывал на месте преступления?
Последние четыре слова дочь нарочито акцентирует. Но переигрывает, вызывая у Кэла улыбку. Он понимает: Крисси хочет сменить тему. Но то, что она не прервала его, а продолжает вести диалог, приносит отцу огромное облегчение.
– Еще нет. Да и, сказать по правде, я не знаю, существует ли оно вообще. А сегодня я встречался с родителями Лейлы.
– И?
– Они просто желают получить ответы на свои вопросы.
– Ты их найдешь? – В тоне дочери сквозит задумчивость.
– Постараюсь, золотце.
Пару секунд Крисси молчит, а потом слова извергаются из нее, как лава из жерла вулкана:
– Мама говорит, что ты всю жизнь гоняешься за призраком тети Марго. И что нас тебе всегда будет мало. Что ты не покончил с этим.
Кэл ощущает гнев и печаль: зачем Элли так разоткровенничалась с ребенком? Крисси имеет только общее представление о тете, которой у нее никогда не было. Родители Кэла полностью замкнулись, ушли в себя через год после пропажи Марго, а потом так и не нашли в себе душевных сил вернуться к общению. Родня по его линии – сплошное разочарование: сломленные люди, призраки и отсутствующие кузины. Кэлу нравится, когда дочь упоминает о его сестре и ведет себя так, словно знала Марго, словно для нее это важно. Но ему неприятно, что гнев жены в его отсутствие выплеснулся наружу подобным образом.
– Маме не следовало говорить тебе такое. Это неправда.
– Разве?
– Да. Марго давно нет.
– Но и ответов у тебя нет.
Несколько секунд Кэл молчит, вслушиваясь в дыхание дочери. За окном полная равнодушная луна заливает сельскую глубинку холодным серебром.
– Иногда ответов не находится, – выдавливает из себя Кэл.
Это неправда. Понимает ли дочь, что он лжет? Ответы есть всегда. Найти их – вот проблема. И Кэлу невыносимо думать, что он упустил свой единственный шанс. Что его ответы повисли на дверной ручке больничной палаты.
– Мама дома? – спрашивает он.
Пауза. А затем голос дочери снова становится напряженным, в нем сквозит сожаление:
– Она не может подойти к телефону.
– Но она дома?
– А где ей еще быть?
– Нигде, золотце. – Кэл проклинает себя за то, что впутывает дочь. – Мне пора. Можно позвонить тебе завтра?
Кэл боится, что дочь откажет, сошлется на занятость – например, встречу с друзьями. Но в ответ слышит:
– Я буду дома.
Не в состоянии заснуть, Кэл выходит к машине за сумкой с бумагами. На улице ужасно холодно; ходьба в кромешной темноте – как погружение в бассейн с ледяной водой. Дом обволакивает дымка разреженного тумана. Кэл открывает машину, и включившиеся фары освещают две дорожки.
Кэл наклоняется, чтобы достать с заднего сиденья рюкзак, и замечает лежащие там письма. Неужели он только вчера стоял в конце подъездной аллеи перед почтовым ящиком? Схватив письма, Кэл стремглав бросается обратно – в теплую комнату. Если он не выбросит их здесь, ему все равно придется это сделать, только позже.
В комнате Кэл ставит кипятиться маленький пластмассовый чайник и вываливает бумаги на стол у окна. Пока вода закипает, заставляя крошечный чайник вибрировать и подпрыгивать, Кэл вскрывает конверты, знакомится с их содержимым – навязчивыми предложениями Wi-Fi и страховок – и тут же выбрасывает в мусорную корзину. А вот последнее письмо иного рода: адрес на конверте не напечатан, а выведен аккуратным почерком. Он кажется Кэлу знакомым, но пока указательный палец скользит под клапан, его мысли заняты другим.
А когда Кэл понимает, от кого письмо, он в шоке бросает его на постель, как будто бумага обожгла руку. При виде изящного почерка по коже пробегают мурашки. Это письмо
Чайник отключается, Кэл вытирает лоб. Внезапно мирная темнота за окном оживает, норовя вторгнуться в комнату. Кэл задвигает шторы, преграждая ей путь. Наливает себе чашку чая. Но, делая все это, он ощущает каждой клеточкой тела письмо, отброшенное на постель. Кэл понимает: изящные строчки лишат его сна. Но как дотерпеть до утра? Сделав глубокий вдох, он садится на кровать и берет листок в руки.
Кэл смотрит на письмо, перечитывает его снова и снова, пока буквы не расплываются, а глаза не начинают болеть. Вот опять. Свалка. Это за гранью его понимания. В раздражении Кэл ударяет кулаком о постель. Ему хочется закричать от разочарования, но крик застревает где-то внутри, не может вырваться наружу, грудь сдавливает страх. Постепенно слова в его голове проясняются. Кэл меряет шагами комнату, тщательно изучая послание, пытаясь найти между строчек конкретный намек, зацепку.