Хизер Грэм – Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга III (страница 35)
Я глубоко вдохнул и…
Щелк!
С первой попытки челюсти кусачек прошли через плоть и кость, и мой недооцененный мизинец упал на маленькую подушечку из белого шелка, которую я положил перед собой на столе. И застыл в алой короне моей крови, которая продолжала хлестать из новообразовавшегося обрубка на самом краешке моей левой руки.
Шок окутал меня своим покрывалом, боли не было, только все ускоряющаяся пульсация разогнавшегося сердца. Я поднял руку, чтобы доказать жаждущей публике, что все реально, и ткнул обрубок в маленький гриль, после чего поток крови сменился шипением. Рефлекторно завопив, я подавился от запаха собственного горелого мяса, проглотил двойную дозу «Джека Дениэлса», сунул руку в вазу со льдом и выключил камеру.
Я выключил свет и сидел в темноте, не в силах справиться с дрожью, которая охватила все мое тело. Руки дрожали сильнее всего, а сердце явно стремилось улететь на Луну. Миссия выполнена… Первая глава, по крайней мере. Я глубоко, судорожно дышал, пытаясь успокоить свой пульс. Пот окутал все тело, холодный и скользкий, и мне пришлось прилечь на диван. Но боли все еще не было, хоть я и знал, что она обязательно придет. Влияние алкоголя и обезболивающего оглушили меня, и все же обрубок пульсировал в такт сердцу и, казалось, увеличивался в размерах. Я протер его антисептиком и осторожно обернул сначала бинтом, а затем пластырем.
И лежал, глядя в дырявый потолок, глубоко дыша и ничуть не сожалея о своем утраченном пальце. Я просто пытался справиться с паникой, охватившей мое тело. Успокойся, приятель, все закончилось, все будет хорошо, ты справился, просто дыши, медленнее, еще медленнее…
Это сработало, зрение начало фокусироваться, мозг справился с вонью моего горелого мяса, сердце постепенно замедлилось до ритма обычного бега. Еще глоток прямо из горлышка старины Джека, и я почти мог нормально функционировать. А когда сумел снова подняться на ноги, вернулся к манящему глазу «Мака» и вывел его из спячки.
Больше миллиона шестисот тысяч посетителей присоединились ко мне после этой маленькой анатомической демонстрации… и больше двух тысяч заплатили за привилегированный статус! Что привело меня к осознанию: за то, что я только что отрезал себе палец, мне заплатили больше, чем я получал за сценарии. Я поразмыслил немного, пытаясь как-то осознать перспективу. Но все же я и так доказал невозможное.
Стены квартиры снова начали на меня давить, угрожая буквально уничтожить, и мне пришлось выбраться на улицу. Доковыляв до парковки, я забрался в «бимер», неуклюже вывел его на улицу и направил по Колдуотер-Каньон. Ночь была необычно холодной, а уличное движение необычно редким. На пересечении Колдуотер и Малхолланд-Драйв я резко свернул на парковку Tree People и вышел в последний оазис природы, оставшийся в центре Лос-Анджелеса. Парк был уже закрыт, но я пробрался по дубовой аллее мимо куч собачьего дерьма до чистой полянки. Передо мной раскинулась долина Сан-Фернандо, старая ведьма, давящаяся последними попытками вздохнуть. Башня NBC/Universal царила над ландшафтом, черный обелиск мужества; огоньки подмигивали мне, бульвар Кахуенга, ведущий к Голливуду, задыхался от машин, как всегда. Город лежал передо мной, мертвый и распластанный, как вскрытый труп на железном столе, выставленный на всеобщее обозрение. Я видел, как разлагается этот город, и знал, что разложение заразно. Часть меня отрезана, мой будущий путь и следующий шаг ясны. Я чувствовал себя просветленным, радостным и уставшим, как на выходе из спортзала. Сетевые пираньи год за годом отхватывали от меня бескровные куски, теперь моя судьба снова в моих разнопалых руках. Небо Южной Калифорнии обняло и убаюкало меня.
— Роджер, нет!
Проснулся я внезапно, и разбудил меня поток горячей жидкости. Мохнатым будильником оказался джек-рассел-терьер, облегчившийся мне на голову под вопль перепуганной хозяйки — сто с лишним килограмм трясущегося жира в упаковке самого дорогого костюма для йоги.
— Нет! Роджер, плохой пес! А ну иди сюда!
Я встал, покачиваясь от похмелья, с моего лица потекла моча Роджера, а память неохотно сообщила, где я и как здесь оказался.
— Господи, мне так жаль!
Она с топотом гонялась по земляной дорожке за мелким терьером, который водил ее кругами, с легкостью уворачиваясь от рук и хохоча во все горло на свой собачий манер. Я стоял, покачиваясь, и таращил налитые кровью глаза на женщину, протягивающую мне полотенце, висевшее у нее на шее.
А потом я забрался в «бимер» и присоединился к другим машинам, с плотностью сардин в банке набившимся на единственную дорогу в долину. В час пик на Колдуотер обычно было не протолкнуться, но у меня же не было причин спешить домой? Как оказалось, были.
Когда я приехал, дома на Вэллей-Виста были заблокированы фургонами прессы. Команды новостей жужжали от кофе и аромата скандала. Я припарковался, и меня тут же поглотил водоворот жадных камер и гладких, бесполых, как Барби и Кены, новостных мартышек. Каждый совал мне в лицо свой фаллический микрофон, пытаясь изнасиловать раньше других. Они кричали на меня, размахивали диктофонами и требовали содействия. Я был совершенно не в духе для такой спонтанной пресс-конференции, поэтому грубо протолкался сквозь толпу и запер за собой фанерную дверь своей квартиры. Кто же знал, что меня так легко обнаружат?
Ничего подобного я не ожидал.
У меня мелькала мысль о карьере артиста, но я слишком привык к относительному комфорту анонимности и не собирался превращаться в безмозглого хомячка в колесе развлечений. Теперь, когда на меня были направлены прожектора, я искал тени. Так вот что нужно было, чтобы привлечь их внимание? Всего лишь моя кровь? Господи, ребята, ну и просты же вы.
Тонкая дверь и окно без двойного стеклопакета почти не заглушали рева одержимых служителей таблоидов, но я задернул занавески и набросил цепочку, чтобы спрятаться в утешительном сиянии «Мака».
Он проснулся по щелчку и выдал мне список десятков неожиданных е-мейлов, в основном с неизвестных адресов, и в этом потоке почти не было спама от «Виагры». Наверное, выследить меня было не так уж сложно, мой адрес был
Телефон продолжал звонить, в дверь продолжали стучать, но я отгородился от всего. Выдернул шнур телефона, выключил мобильный и игнорировал стук и вопли, пока последнему из пришельцев не надоело.
Я сидел за компьютером и пролистывал сообщения, забыв о грязной голове и чувствуя, как остатки алкоголя проступают на коже с потом. Большая часть писем пришла от восхищенных придурков, несколько христианских фундаменталистов изрыгали пламя и серу, репортеры газет и интернет-изданий жаждали процитировать «Сумасшедшего резчика», несколько друзей и бывших коллег с разных мест работы приглашали выпить кофе и поговорить. У меня не было родных, кроме матери, поэтому поддержки и сочувствия я не дождался ни от кого. Все снова чего-то от меня хотели. Именно поэтому я и занялся тем, что сделал.
Я открыл свой сайт и взглянул на счетчик. Пять тысяч человек перечислили деньги за то, чтобы продлить доступ! Сегодняшнее представление должно было стать важным вторым шагом. Пришло время наращивать аудиторию, заставить их раскрыть глаза и кошельки, поддерживать ажиотаж, подать второе блюдо их виртуального пира.
Дзинь!
Компьютер предупредил меня о приходе нового сообщения, и я вернулся к почте, чтобы увидеть новую строку поверх просмотренных. Новое письмо было с прикрепленным файлом. Меня привлек адрес: piecemeal82@gmail.com — частьменянаобед… Определенно родственная душа.
Я щелкнул по письму. Прикрепленным оказалось фото молодой женщины, довольно привлекательной, но ничуть не похожей на штампованных голливудских девиц: ни высветленных волос, ни силиконовых грудей, со слегка кривыми, несовершенными зубами. У нее были темные коротко стриженные волосы, очки, почти безупречная кожа, а лицо и тело таили скрытое обещание, которое с первого взгляда сложно было понять. И пусть это было всего лишь неподвижное фото, оно выглядело так, словно его сняли лично, тайно, не ретушировали, и поэтому оно рождало чувство какой-то личной, очень близкой симпатии. Ее золотые глаза смотрели прямо в камеру, словно не позволяя мне не восхититься ею.
Сообщение было простым: «Я восхищаюсь тем, что ты делаешь. Хочешь устроить видеочат? Салли».
Я смотрел на ее фото, оно смотрело на меня в ответ. Было в ней что-то от Моны Лизы. Намек на улыбку, тайная ниточка, тянущаяся от нее ко мне, или же это просто насмешка? Я не был готов сейчас шутить, слишком уязвимым я себя чувствовал. Чем конкретно она восхищалась?
Я рассматривал ее непроницаемое лицо.
Какого черта? Сколько привлекательных девушек сами искали со мной встречи? Моя жизнь превратилась в колоду карт на ветру, не было ни порядка, ни времени, ни планов (если не считать сегодняшних 10:00) —