Хизер Грэм – Смертельный дар (страница 56)

— Я — Фил Стоу. Офицер Фил Стоу. Детектив Морриссей нанял меня и просил прибыть сюда из-за О’Райли. Предполагалось, что я сменю парня, который был здесь прошлой ночью, Гэри Свайпса, но его здесь нет. Я искал всюду. Но там его лодка. Все выглядит так, будто он только что исчез.

— Люди просто так не исчезают, — сказал Зак.

Внезапно Стоу отступил назад:

— Кто вы?

— Закари Флинн. Тоже работаю на О’Райли. И еще, я старый друг семьи.

Фила, казалось, успокоили эти слова.

— Клянусь, он действительно исчез. Нигде никаких признаков его пребывания.

Черт, подумалось Заку, сначала исчез Эдди Рэй, а теперь — человек, которого он не знает, но которого наняли на работу по его распоряжению.

Зак прошел мимо молодого полицейского и двинулся к скале Баньши. Обходя вокруг нее, он заметил птицу. Мертвую. Когти скрючены, один глаз широко открыт.

Широко открыт и залит кровью. Собственно говоря, все тело птицы было залито кровью.

Он присел на корточки, чтобы внимательно изучить его.

Стоу последовал за ним.

— Это всего лишь мертвая птица, — сказал молодой полицейский. — Я нашел ее, но не нашел ничего, что имело бы отношение к Гэри.

Зак поднялся:

— Да нет, она имеет прямое отношение к Гэри. Это не птичья кровь. Бьюсь об заклад, что кровь — Гэри Свайпса.

Фил Стоу рылся в кармане.

— Я… я позвоню…

— Да. Прямо сейчас. Пусть Морриссей сам придет сюда. Скажите ему, пусть захватит с собой криминалистов.

Стоу не мигая смотрел на Зака.

— Это птица. Просто мертвая птица, — сказал он.

— Где-то здесь должен быть и мертвый человек, — сказал ему Зак. — Скажите им, пусть прибудут сюда как можно раньше.

Брайди знала, что пришло ее время.

Она знала, что оно приближается, и не боялась.

Она видела Эдди у домика рядом с изумрудно-зеленым склоном холма и чувствовала предсмертный хрип в своей груди. Она любила жизнь на этой земле, любила своего племянника Шона, свою красавицу Кэт и многих людей, которые ее окружали.

Были те, кто ушел раньше ее, и они ждут. Отец, мать, братья… так много друзей. Годы, тяжелые и удачные, — все они по-своему были хороши. Но пришло ее время.

Она не боялась.

Да, думала она, так отважно лгать самой себе.

В доме царили суета и волнение. Она прекрасно это знала. Думали, Брайди впала в кому и ничего не слышит. Но она слышала.

Там были доктор и священник, отец О’Мэлли, нараспев произносивший на латыни соборование перед смертью.

Там был Шон, который мрачно сидел у ее постели и держал за руку. Кэт сотрясалась от рыданий, и Брайди сожалела, что не может ничего сделать, ничего сказать, чтобы успокоить ее. Благослови Кэт, Боже. Она знает, как любить.

Аманда не пришла в комнату больной, и Брайди слышала, как кто-то сказал, что Зак ушел из дому ранним утром. Конечно, ей так не хватало Зака. Он служил ей такой поддержкой. И другим тоже. Но главное, Кэт и Шону.

Они были уверены, что она уже не с ними. Доктор дал ей морфий, чтобы облегчить боль в груди. Он сказал им, что теперь это лишь дело времени.

Каэр тоже была там. Но она присутствовала там не как другие. Она присутствовала там в своем настоящем облике.

Никто не видел ее. Никто не знал о ее присутствии.

Она держала Брайди за руку и была с ней, когда они вознеслись над всеми, когда комната и образы находившихся в ней людей начали постепенно таять, исчезать на расстоянии.

— Я здесь, — сказала она Брайди. — Я здесь, с вами, и это будет легкое путешествие, обещаю. Вы снова почувствуете земные запахи, сладкий аромат полевых цветов. По прозрачному воздуху промчитесь сквозь небеса. Вам будет тепло и уютно, и вас коснется любовь, любовь всех, кто знал вас и ушел прежде. Вы не ощутите никакой боли, никогда больше, и попадете в мир, сияющий красотой, в награду за всю свою доброту по отношению к людям. Вот моя рука. И моя сила. Пока вы в них нуждаетесь. Вы обретете счастье. Блаженство.

Каким нежным был ее голос! Многим так никогда и не удастся его услышать. Они думают, что баньши приходит из мрака и зла. Но она приходит, чтобы оплакать, помочь, проявить любовь.

— Ты же пока не покинешь меня? Прошу. Я знаю, что мне не следует бояться, но, Господи, помоги мне, я боюсь.

— Я здесь. Карета приближается. Это великолепная карета, Брайди. Лошади, сбруя которых украшена плюмажем, промчат вас сквозь тьму к свету. Карета черная, потому что должна сливаться с тенями жизни и смерти, должна быть сокрыта от глаз простых смертных. Не бойтесь тьмы, через нее проходит путь к свету.

— Там были птицы, но я знаю, что они прилетели не за мной.

Внезапно Брайди нахмурилась. Опустив глаза, она увидела свое тело, такое тонкое и хрупкое, лежащее на кровати тело, где-то далеко, далеко внизу, и испугалась еще сильнее, но не за себя. Посмотрела на Каэр, которая была одета в струящиеся черные шелка. Ее прекрасные темные волосы развевались на ветру, пока она вместе с Брайди стояла на огромном зеленом холме, возвышавшемся над миром. Она была очень красивая. Черты ее лица выражали сострадание и были нежны.

— Я не могу уйти. Не теперь. Птицы. Сейчас мое время, я знаю, но Шон… его время еще не пришло. И моя драгоценная Кэт…

— Я буду рядом, чтобы направлять и защищать их. — Каэр посмотрела на Брайди. — И Зак тоже там. Он любит вашу семью. Вы с Шоном сделали все, что было в силах, для него и его братьев, и теперь он все сделает для вас. Зак не подведет.

Еще раз взглянув вниз, Брайди услышала, как рыдает Кэт, увидела, как Шон подошел к дочери и обнял ее.

Она так сильно захотела коснуться Кэт… Успокоить ее.

— Склонитесь, — сказала Каэр. — Это не настолько далеко, как кажется, и вы сможете дотронуться до ее щеки, и она поймет, что с вами все хорошо.

Брайди дотянулась и погладила по щеке свою внучатую племянницу.

Кэт удивленно подняла глаза кверху, провела ладонью по своему лицу, которое только что приласкала своей рукой Брайди.

— Она почувствовала, — с благоговением произнесла женщина.

— Да, она узнала, — уверила ее Каэр. — Взгляните на себя! Я уже замечаю, к вам возвращаются молодость и сила.

Брайди услышала, как приближаются лошади. Услышала, как приближается карета. Восьмерка черных лошадей в великолепном плюмаже. Они били копытами о воздух. Необыкновенное величие. Потом они опустились на изумрудный холм, и дверца кареты открылась.

Каэр подвела к ней Брайди. Когда-то ступенька могла показаться ей высокой. Но не теперь. Тепло и свет внутри кареты манили…

Брайди обернулась, обняла и поцеловала Каэр. Она была готова. Женщина вошла в карету, потом снова обернулась и посмотрела Каэр в глаза:

— Если я когда-нибудь буду нужна тебе… Ты любишь его, я знаю. Как это, должно быть, тяжело — знать, что придется его оставить. Береги его. Береги их всех. И особенно береги Шона.

— Обещаю, — поклялась Каэр.

— Я буду наблюдать за вами. Как-нибудь, я знаю, смогу наблюдать за вами, — сказала Брайди. Она знала как. Она знала. И чувствовала себя такой сильной. В состоянии бегать, резвиться, смеяться.

Карета доставит ее к изумрудным холмам. Там она увидит так много людей, по которым сильно тосковала столько лет… И сумеет побежать им навстречу, резвясь, со смехом.

Каэр улыбнулась:

— Да, я знаю, что вы будете смотреть на нас.

Брайди заняла свое место в карете, больше не испытывая страха.

Когда карета снова устремилась в небеса, она оглянулась и на мгновение почувствовала острую боль. Каэр по-прежнему стояла на холме. Ветер подхватывал ее прекрасные темные волосы, и они развевались у ее точеного нежного лица. Черное шелковое одеяние, траурный наряд, подчеркивало линии ее тела. Каэр улыбнулась, подняла руку и помахала.

А Брайди продолжила свой путь…

— Похоже, его убили прямо здесь, — сказал Зак Морриссею.

Тот, по всей вероятности, не был любителем холодной погоды. Он старался не подавать виду, что замерз, но его выдавала дрожь.

Морриссей прибыл на остров на полицейской патрульной лодке в сопровождении четырех специалистов из криминалистической лаборатории.