Хитарьян Вера – Театр доктора Смерть (страница 3)
Заведя свой Форд, мужчина двинулся прямо к дому, мечтая о чашечке горячего чая и вкусных пирожных, которые так вкусно готовила любимая невеста. Он думал о предстоящей свадьбе, как она невероятно красивая идет под венец. Ее темные локоны будут струиться по белоснежной ткани платья, а он как истинный джентельмен будет ждать у алтаря во всем черном. Но даже в такие моменты Питер ненавидел сам себя, ведь сейчас мысли были далеко не об Элеонор. На их месте появились более мрачные, недостойные и даже моментами пошлые.
Что заставило взрослого человека хотеть столь юное создание? Даже сам журналист не знал, думалось все это просто навязчивые мысли, но чем больше он узнавал о ней, тем больше его затягивало в пучину бессознательного. Отношения с его невестой были уже не те. Все больше он отдалялся от Элеонор и тонкая грань была проведена тогда, когда началась писаться эта чертова статья.
Чем ближе подъезжал к дому, тем больше возрастало чувство неподдельной тревоги. Как ему смотреть в глаза возлюбленной, как он будет обнимать и говорить слова любви, если как таковой ее и нет. Вот уже виднеется здание, такое же унылое с виду, как и внутренние состояние. Выйдя из машины, первые капли упали на серое пальто, что означало - ливень уже не за горами.
Быстренько вбежав в подъезд и нажимая кнопку лифта, Питер предвкушал начало одного и того же диалога: «Какие цветы лучше поставить в качестве украшения на стол? А свадебный торт лучше с вишневой или фисташковой начинкой?». Жутко бесит! Раздражало даже малейшее присутствие Элеонор.
Вот и его этаж. Шагнув в пустоту коридора, он открывал привычные двери квартиры. Вот и она, старенькая, но уютная с запахом обжитого пространства и такими ненавистными салатными стенами.
- Любимый?, - из кухни доносится резкий, тоненький голосок, а затем появилась фигура его Элеонор. Она как всегда было красива. Длинные ноги, которые прикрывала ткань свободной юбки, тонкая синяя блузка, темные волосы были собраны в пучок, а на лице читалась неподдельна радость.
- Я вернулся и, Эли, пожалуйста, не трогай меня. Уолтер накинул работенки и сейчас не лучшее время для разговоров, ладно?, - он приблизился к девушке и оставил легкий поцелуй на ее нежной щеке.
- С тобой явно что-то происходит, Пит. С тех пор как ты начал расследование о том баре с необычным названием. Вроде что-что связанное с театром.
- «Театр доктора Смерть», - выпалил Хэмиш даже не задумываясь.
- Это не важно, главное - что все изменилось. Наши отношения явно катятся не туда, понимаешь?,- она взглянула в такие родные глаза, которые уже не отражали той былой теплоты.
- Явно катятся, Эли. Явно. - оставив свое пальто на вешалке в прихожей, журналист направился в свой кабинет.
Вот тут он мог ощущать спокойствие и умиротворение. Его рабочий стол стал похож на местную свалку: архивные записи, документы из разных источников, даже полицейские сводки - все указывало на то, что тут живет сумасшедший, а не штатный журналист желтой прессы. Тут он мог быть тем, кем являлся, зная что желание узнать Шарлотту больше никто не сочтет за бред. В его фантазии была весьма яркая картинка, как она была благодарна ему за спасение от урода Бориса, причем не только словесно, но и физически. Ее тело могло вполне сойти за утешительный приз или быть для него главной наградой. Почему? Кто она такая, чтобы забрать все мысли Питера, кто ей дал право управлять его желаниями? Усевшись в свое кресло перед компьютером, журналист продолжил начатое им расследование. Все указывало на то, что сведенья о баре были сфабрикованы, не сходились данные и о Тейде. Вроде бы биография ничем не примечательная, но был один нюанс. Найдя старые фотографии его предков, заметно что все мужчины были похожи как две капли воды.
- Что за гребная хрень! - все стало гораздо запутаннее, чем было. Устало потерев глаза, Пит услышал, как кто-то открыл дверь его кабинета. Не обратив внимание на вошедшего, журналист выкрикнул:
- Черти, Эли, катись обратно, я просил меня не беспокоить всего несколько часов!
- Дядя, я конечно не Эли, но прогонять это не слишком ли? - незванным гостем оказался племянник, который иногда помогал родственнику в его грязных делах. Что касалось юноши, он был немного не в себе, так как имел некоторые отклонения. Еще в шестнадцать лет ему поставили диагноз, который связан с его психическим здоровьем. Это было тяжело. Все что пережил малец - это страшно, ведь могло разрушить его и так на тот момент хрупкое и подвижное психическое состояние.
Пит любил племянника, доверял документы и свои мысли, иногда поручал перебирать бумаги.
- Мышонок, прости за крики, ты что-то хотел?, - журналист устало выдохнул, сняв очки и положил их на стол.
- Я просто хотел спросить, как продвигается твоя статья, жуть интересно узнать развязку. Получилось взять интервью?
- Вот тут и возникла проблема. Они мне отказали. Я думал, что девушка, которая всем заправляет более разговорчивая, чем ее хозяин, но нет, всего лишь заносчивая дура.
- Это она?, - тонким пальчиком юноша указал на фотографию рабочего стала дяди, где находилось фото управляющей заведения. Заметив свою оплошность, Питер быстро выключил компьютер и пригрозил:
- Вот что я тебе скажу парень, все то, что я мог тебе рассказать об этом деле - рассказал, но ее не трогай, ясно?
- Почему ты так говоришь? Она тебе явно нравиться, а как же Эли?, - парень находился в искреннем недоумении. Скоро намечалась свадьба, неужели дядя нашел другую?
- - Да она не сравниться с Эли! Пустышка! Понимаешь, иногда у людей начинаются испытания в отношениях, но не все их могут пережить., - Хэмиш ласково оглядел парня и после просил удалиться, оставшись наедине со своей статьей.
…
Ночь подкрадывалась незаметно, неся за собой прохладу и очередной дождливый день. Некогда веселые улицы быстро пустели, а жители торопились согреться чашечкой чая. За городом воцарила полная идиллия: темная ночь порой могла скрыть самые мрачные мысли, унося их с наступлением яркого утра.
В поместье Смит, где недавно остановилось семейство Фламель, готовился ужин. Дворецкий Джо начал подавать к столу, осталось только дождаться хозяев. Со второго этажа послышались шаги, а затем в столовой появился и сам Аарон, прибывающий в не самом хорошем расположении духа. Было видно, что-то разозлило вспыльчивого юношу. Причину долго искать не пришлось. Следующие спустились Бланш или как все привыкли ее называть мадам Бегинс в сопровождении своего верного друга Тейда, которые весело переговорилась на французском.
- Джо.,- с нескрываемым отвращением произнес Аарон, даже с брезгливостью.- Как думаешь, скоро ли они займутся любовью, или, нет, подожди, соединят свои тела и души воедино? Вот это я придумал, классно звучит, правда? - пианист оглядел вошедшую пару и обвел их силуэты указательным пальцем.
- А тебе лишь бы поговорить о половых предпочтения, мелюзга? - бас Бориса разнесся по всей гостиной, а это означало, что пора закрыть свой рот.
Вальяжно шествуя к своему месту, директор оглядел всех своих слуг и жестом указал, что можно сесть и начать трапезу. Нужно отдать должное Джо, его рагу из ягненка было чем-то божественным. Борис нашел его в далеких 60-х, решив дать шанс грязному бездомному, и вот результат: идеально выдрессированный слуга. Значит и других можно воспитать по образу и подобию, всего лишь нужно иметь над ними власть. Директор знал о слабых местах всех живущих с ним. Тейд - законченный пьяница, но как сторожевой пес вполне хорош, Аарон - дрянной мальчишка, но так желавший быть успешным во всем, что не брезговал ничем. А его драгоценная Шарлотта, так наивно мечтающая получить любовь и заботу, что была вынуждена согласится на все, что ей было продиктованно.
За столом воцарилась тишина. Будто предвестник чего-то плохого, она распространилась по всем комнатам. Все присутствовавшие принялись за ужин, но только Шарлотта никак не могла начать, весь день ее голова была забита тем журналистом, который приходил просить интервью, и она надеялась, что Борис не узнал о небольшой провинности.
Первым молчание нарушил Аарон, зная что сейчас подходящий момент для издевки.
- Дорогой директор, смею-с доложить.,- он стрельнул невинными глазками в мадам Бегинс, намекая на то, что «Тебе крышка! Я знаю твой грязный секрет». - Наша милая и очаровательная