Хироми Каваками – Портфель учителя (страница 28)
Что разделяет эта граница? Учитель всегда сюда приходит? В очередной раз – в который, кстати? – осушив стакан, я перевела взгляд на берег. Фигуры людей слегка расплывались, как в тумане.
– Знаешь, – начал учитель, ставя на скалу пустую баночку от саке. Тара моментально исчезла. – У меня раньше, когда сын был еще маленьким, была собака. Сиба-ину. Люблю эту породу. А вот жене нравились метисы. Как-то раз она откуда-то притащила странную помесь таксы с бульдогом, представляешь? Но собака прожила довольно долго. Жена ее очень любила. А сиба, кажется, была еще до этого. Правда, она съела что-то не то, заболела и умерла. Сын долго плакал, да и мне жалко было, зато у жены – ни слезинки. Она только бесилась – злилась на нас с сыном. Когда мы похоронили собаку в саду, жена вдруг сказала сыну: «Не волнуйся, он обязательно переродится, и очень скоро».
«Но во что?» – спросил сын с опухшими от слез глазами.
«Он переродится во мне».
«Что?» – выпучил глаза сын. Да я и сам удивился – что она вообще несет?.. Как ей такое в голову-то пришло?! Каким образом это должно было утешить сына?..
«Мам, не говори ерунды», – немного сердито попросил наш ребенок.
«Это не ерунда». – И Сумиё поспешно скрылась в доме.
Какое-то время не было никаких проблем, но где-то через неделю, за ужином, Сумиё вдруг залаяла.
«Ав!» – гавкнула она высоковатым голосом, один в один с нашей умершей собакой.
Конечно, она увлекалась фокусами, так что в ловкости ей не откажешь, но этот ее лай было буквально не отличить от сиба-ину.
«Прекрати свои дурацкие шутки», – сказал я, но Сумиё не обратила внимания. Во время ужина она то и дело лаяла. И у меня, и у сына даже аппетит пропал – мы вышли из-за стола довольно быстро.
На следующий день Сумиё снова вела себя как обычно, но сын никак не успокаивался – он хотел, чтобы мать извинилась, а потому упрямо от нее не отставал. Вот только Сумиё совершенно не обращала на него внимания.
«Так он же все-таки переродился! Переродился во мне», – легкомысленно заявила Сумиё, и сына это еще сильнее разозлило.
В итоге никто из них так и не уступил. С тех пор их отношения испортились, и после школы сын нарочно поступил в университет в далеком городе, куда и переехал. Работу он нашел там же и к нам приезжал редко – даже после рождения внука. «Неужели ты совсем не хочешь увидеться с родным внуком?!» – спрашивал я. Но она безразлично отвечала: «Да не особо». А потом сбежала.
– И все-таки, что же это за место? – в который уж раз спросила я. Учитель, как обычно, ничего не ответил.
Может, Сумиё ненавидела несчастье? Ей претило жаловаться на трудности?
– Учитель, – обратилась к своему спутнику я. – Кажется, вы очень любили свою супругу.
Мужчина невнятно хмыкнул и сердито посмотрел на меня.
– Любил или нет, а она была до ужаса своенравной.
– В самом деле?
– Своенравная, упрямая и строптивая.
– А разве это не одно и то же?
– Одно и то же.
Берег совсем затуманился и пропал из виду. Мы с учителем стояли и пили в пустоте – вокруг остался только воздух.
– Где же это мы?
– Ну как «где»? Здесь.
Снизу иногда доносились голоса детей – смутные и прерывистые.
– Эх, и мы с Сумиё когда-то были молоды.
– Вы и сейчас молоды.
– Да я не об этом.
– Учитель, саке мне уже надоело.
– Давай тогда сходим на берег – ракушек пособираем.
– Их же сырыми не едят!
– Ну так давай пожарим. Разведем костерок – и пожарим.
– Поджарим?
– Хлопотное, правда, дело…
Что-то громко шумело. Это шелестели листья камфорных деревьев за окном. Люблю это время года. Дожди, правда, довольно частые, но мокрые листья так красиво блестят!
Учитель рассеянно курил.
– Это место – граница, – как мне показалось, прошептал мужчина, но я не была уверена, что он действительно произнес эти слова вслух.
– А когда вы впервые пришли сюда? – поинтересовалась я, на что учитель улыбнулся.
– Мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас. Почему-то мне порой так хочется прийти сюда…
– Давайте вернемся в бар! Лучше покинем это странное место, – обратилась к учителю я.
– Вернемся? Но как нам покинуть это место? – спросил мужчина в ответ.
С берега доносилось множество голосов. За окном шумели камфоры. Мы с учителем растерянно замерли с выпивкой в руках. Листва на деревьях за окном призывно шелестела.
Сверчок
Мы снова довольно давно не виделись.
Не думаю, что причиной этому стал визит в то странное место, но я сама начала избегать встречи с учителем.
К бару Сатору я даже не приближалась. И на вечернюю прогулку по выходным не ходила. В торговый квартал и на старый рынок я тоже не заглядывала – вместо этого быстренько закупалась всем необходимым в супермаркете у станции. Не ходила я и в единственный в городе магазин подержанных книг, и в два других книжных – тоже. Если соблюдать все эти ограничения, то можно избежать встреч с учителем. Ничего сложного.
Все настолько просто, что при желании можно избегать встречи до конца своих дней. Я подумала, что если мы больше никогда не встретимся, то однажды я наконец сдамся.
Кстати об этом – при жизни двоюродная бабушка часто говорила: «Без должного ухода ничего не растет». Несмотря на возраст, бабушка была гораздо более современным человеком, чем мама. После смерти супруга – моего двоюродного дедушки – она много раз заводила «бойфрендов» и заставляла их то водить ее по ресторанам, то катать ее на машине, то ходить на гейтбол[26].
«Так уж устроена любовь, – говорила она. – Любовь – как саженцы: нужно подкармливать, защищать от снега, всячески ухаживать – сли хочешь сохранить отношения, иначе никак. Если же они не так важны – можно и расслабиться, пустить на самотек, а дальше само пройдет».
Бабушка постоянно об этом твердила. По такой логике, без частых встреч мои чувства к учителю тоже сами собой сойдут на нет. Поэтому я и решила его избегать.
Если выйти из дома, пойти вдоль магистрали, свернуть на дорогу к жилому району, а потом пройти метров сто вдоль реки, выйдешь к улице, на которой живет учитель. Его дом находится не прямо у реки, а где-то через три дома от нее. Лет тридцать назад при каждом разливе реки дома в этом районе подтапливало – вода доходила до пола. В эпоху «экономического чуда»[27] на реке провели масштабные ремонтные работы, и теперь ее окружали бетонные заграждения. Русло реки тоже укрепили и значительно расширили.
Раньше течение в реке было быстрым. Вода текла с такой скоростью, что не было возможности понять, чистая она или мутная. Видимо, стремительное течение влекло людей: временами кто-нибудь бросался в реку, но по большей части попытки оказывались провальными – неудавшихся самоубийц вылавливали живыми ниже по течению.
По выходным я обычно расслабленно прогуливалась вдоль реки, направляясь в сторону рынка. Делала я это не ради встречи с учителем, но сейчас, когда я так старательно избегала наших случайных пересечений, расслабиться уже не получалось. Я буквально не знала, как теперь проводить выходные.
Я попробовала найти другой способ времяпрепровождения: ездила в кино, покупала одежду и обувь… Но я чувствовала себя не в своей тарелке. Все вокруг давило на меня – и запах попкорна в кинотеатре, и неподвижный вечерний воздух в торговом центре, и суета у касс в большом книжном магазине. Мне как будто становилось труднее дышать.
Я попробовала в одиночку ездить в путешествия по выходным. Купив книгу «Ближайшие гостиницы с горячими источниками – ленивые путешествия», я лениво съездила в несколько таких гостиниц.
Похоже, в последнее время путешествующая в одиночку женщина не вызывает таких подозрений, как раньше. Клиенток быстро провожают в номер, быстро рассказывают, где находятся столовая и ванная, быстро сообщают о времени выселения.
Поэтому и я быстро приняла ванну, быстро поужинала, так же быстро помылась снова – и теперь мне было совершенно нечем заняться. Все так же быстро отправившись спать, на следующий день я быстро уехала – вот и все путешествие.
Раньше я могла радоваться жизни и в одиночку, так что же случилось теперь?..
От таких «ленивых» путешествий я вскоре устала, но и просто погулять вечером у реки тоже не могла, так что теперь просто лежала в кровати, погрузившись в размышления.
А правда ли я «наслаждалась» жизнью, пока была одна?
Весело. Мучительно. Приятно. Сладко. Горько. Кисло. Щекотно. Зудит. Холодно. Жарко. Тепло.
Так как же я жила на самом деле?..
Размышления усыпляли. Так как я уже лежала в кровати, веки тяжелели и закрывались сами собой. Положив голову на сложенную вдвое подушку для сидения, я погрузилась в сон. Легкий ветерок с улицы проникал в комнату, пролетая над моей головой. Издалека доносился стрекот цикад.