Хирн Лафкадио – «Мальчик, который рисовал кошек» и другие истории о вещах странных и примечательных (страница 14)
Когда настало утро, буран прекратился. На востоке разгорелась заря, и небо было безоблачно. Даже если рукав Аояги и мог скрыть от глаз любимого розовый румянец этой зари, медлить Томотада дольше не мог. Но также не мог он и расстаться с девушкой. Когда все было приготовлено для дальнейшего путешествия, он обратился к ее родителям с такими словами:
– Хотя может показаться невежливым просить более того, что мне было уже дано, я вновь прошу вас отдать мне вашу дочь в жены. Я не нахожу в себе сил, чтобы расстаться с нею сейчас, и она согласилась сопровождать меня. Если вы разрешите, я могу взять ее с собой. Если вы отдадите мне ее, я буду заботиться о вас, как о собственных родителях… Прошу вас принять от меня этот малый знак признательности за ваше гостеприимство.
С этими словами он положил перед хозяином мешочек с золотыми рё. Но старик, многократно поклонившись, мягко отодвинул дар от себя и сказал:
– Добрый господин, нам не на что тратить золото. К тому же оно понадобится вам самому в вашем долгом зимнем путешествии. Здесь мы ничего не покупаем, и нам не потратить этих денег, даже если бы мы захотели сделать это… Что касается дочери, так мы уже и так подарили ее вам – и она принадлежит вам, поэтому нет нужды просить нас отпустить ее. Она уже сказала нам, что надеется сопровождать вас и станет вам служить столько, сколько достанет у вас сил выносить ее присутствие. Нам отрада знать, что вы соизволили принять ее, и мы умоляем вас не беспокоиться на наш счет. Здесь мы не могли обеспечить ее надлежащими одеждами, а тем более приданым. Более того, поскольку мы уже немолоды, нам в любом случае вскоре пришлось бы с ней расстаться. Поэтому большая удача, что сейчас у вас возникло желание забрать ее с собой.
Напрасно Томотада пытался заставить стариков принять подарок: он видел, что их не интересуют деньги. Но видел он и то, что они действительно очень хотят вверить в его руки судьбу их дочери, и потому решился взять ее с собой. Он посадил девушку на коня и попрощался со стариками, церемонно выразив им свою искреннюю признательность. В ответ на его слова старик отвечал:
– Благородный господин, это не вы, а мы должны быть вам признательны. Мы уверены, что вы будете добры к ней, и у нас в душе нет страха за ее судьбу…
[Здесь в японском оригинале следует разрыв в повествовании. По этой причине оказываются нарушены традиционные его принципы. Ничего в дальнейшем не говорится ни о матери Томотады, ни о родителях Аояги, ни о даймё Ното. Вероятно, автор по какой-то причине стремился побыстрее добраться до финала истории. Я не могу ни восполнить эти пропуски, ни произвести реконструкцию опущенной части истории, но обязан кое-что объяснить, поскольку без этого объяснения детали дальнейшего повествования не сложатся в единую мозаику… Похоже на то, что Томотада напрасно привез Аояги в Киото, – этим поступком он навлек на себя неприятности. Неизвестно также, где жили влюбленные впоследствии.][21]
…Но теперь перед самураем возникла иная проблема – он не мог жениться без дозволения своего даймё. А Томотада не мог ожидать такого дозволения до тех пор, пока не выполнит назначенного ему поручения. В данных обстоятельствах он тревожился, что красота Аояги может привлечь опасное внимание, и это подразумевало, что его могут разлучить с нею. Поэтому в Киото он попытался спрятать ее от досужих любопытных глаз. Но однажды слуга господина Хасокавы увидел Аояги и, узнав об их отношениях с Томотадой, сообщил даймё. Тогда даймё – человек молодой и к тому же большой любитель красивых женщин – приказал, чтобы девушка была немедленно препровождена к нему. Что сразу же и было исполнено без всяких церемоний.
Безмерна была скорбь Томотады, но он понимал, что изменить что-либо не в его силах. Кто он? Всего лишь простой посыльный на службе у провинциального даймё и сейчас находится под властью господина несравненно более могущественного, чьи прихоти никто не отважится оспорить. К тому же Томотада знал, что поступил неразумно и сам виноват в том, что случилось: он вступил в отношения, на которые не получил разрешения, а это противоречило кодексу самурая. Теперь у него была одна – отчаянная – надежда: что Аояги захочет и найдет способ убежать, а потом они вместе совершат побег. После долгих сомнений он решил попытаться переправить ей письмо. Эта попытка, конечно, была очень опасна: любое послание, перед тем как попасть к адресату, могло побывать в руках у даймё. Поэтому посылать любовное письмо любому обитателю дворца было непростительной ошибкой. Но влюбленный отважился пойти на риск и, сочинив письмо на манер старинного китайского стихотворного послания, приложил усилия, чтобы оно попало в руки Аояги. Стихотворение было начертано двадцатью восьмью иероглифами старинного стиля. Эти двадцать восемь иероглифов помогли ему выразить всю глубину его страсти и всю боль разлуки с любимой:
Строки эти примерно можно перевести так:
Вечером следующего дня, после того как стихотворение было отправлено, Томотада был вызван к властителю Хасокаве. Юноша сразу же заподозрил, что его тайное послание обнаружено, и даже не надеялся, что ему удастся избежать самого сурового наказания.
«Теперь он прикажет меня казнить, – думал Томотада. – Но мне и не нужна жизнь, если Аояги не будет принадлежать мне. К тому же, если мне вынесут смертный приговор, я, по крайней мере, попытаюсь убить Хасокаву».
Он сунул мечи в ножны и укрепил их на поясе, а затем отправился во дворец.
Войдя в зал для приемов, он увидел властителя Хасокаву, восседавшего в окружении самураев самого высокого звания в церемониальных одеждах и головных уборах. Все застыли в молчании как статуи. И пока Томотада шел вперед, чтобы выразить свое почтение, тишина эта представлялась ему зловещей и тяжелой, подобной затишью перед бурей. Но Хасокава внезапно оставил свой трон, спустился с возвышения, взял молодого человека под руку и стал повторять слова стихотворения: «Коси о-сон кодзин о оу…»
И Томотада увидел на глазах у принца навернувшиеся слезы.
Затем Хасокава сказал:
– Поскольку вы так сильно любите друг друга, я беру на себя ответственность и вместо моего родственника даймё Ното даю вам разрешение на брак. Поэтому свадебная церемония состоится здесь, в моем присутствии. Гости собрались, подарки приготовлены.
По его сигналу ширмы, скрывающие другую часть зала, раздвинулись, и Томотада увидел, что на церемонию собралось множество придворных, а Аояги ожидает его в наряде невесты. Так ее вернули ему, а потом состоялась свадьба – веселая и радостная. Сиятельный принц и его родственники подарили молодой паре множество подарков.
Пять счастливых лет прожили вместе Томотада и Аояги после свадьбы. Но однажды утром, беседуя с мужем по поводу домашних дел, Аояги внезапно громко вскрикнула от боли и сильно побледнела. Через несколько мгновений слабеющим голосом она произнесла:
– Простите меня за мою несдержанность, но боль настигла меня так внезапно!.. Мой дорогой муж, наш союз, должно быть, был предопределен кармой прежнего существования, поэтому эти счастливые отношения, я думаю, соединят нас еще в других воплощениях. Но теперь, в этой жизни, они заканчиваются – вот-вот мы расстанемся. Прочитайте по мне заупокойную молитву, пожалуйста! Я умираю…
– Что за странные необузданные фантазии! – вскричал пораженный муж. – Вам только чуть нездоровится. Моя дорогая, прилягте и отдохните – ваше недомогание пройдет…
– Нет-нет! – отвечала она. – Я умираю! Мне не кажется – я точно это знаю! Нет смысла, мой дорогой муж, скрывать теперь правду от вас: я не человеческое существо. Моя душа – это душа дерева, сердце дерева – это мое сердце, соки ивы – это моя жизнь. И кто-то в этот самый момент рубит мое дерево – поэтому мне суждено умереть… Даже плакать сейчас уже выше моих сил… Быстрее, быстрее читайте, прошу вас, молитву – быстрее!.. Ах!..
Вновь вскричав от боли, она отвернула свое прекрасное лицо и попыталась закрыть его рукавом. Но почти в тот же момент ее тело начало разрушаться самым странным образом: оно опускалось все ниже, и ниже, и ниже – пока не сровнялось с уровнем пола. Томотада бросился поддержать ее – но нечего было поддерживать! На циновках лежали только одежды его дорогой супруги и драгоценности, которые украшали ее волосы, а тело перестало существовать – оно исчезло!
Томотада обрил голову, дал буддийский обет и стал странствующим монахом. Он скитался по всем провинциям империи и, посещая в ходе своего паломничества святые места, в каждом возносил молитвы о душе Аояги.
Однажды, странствуя, он очутился в провинции Этидзэн и решил разыскать дом родителей своей любимой. Но, придя в то уединенное место среди холмов, где располагалось их жилище, он обнаружил, что дом исчез. Ничто не указывало, что он здесь когда-то стоял, за исключением трех пней, оставшихся от ивовых деревьев – двух старых и одного молодого. И срубили их задолго до его появления здесь.