Хилари Мантел – Чернее черного (страница 45)

Но бесполезно. Эл не шла — ни чтобы утешить ее, ни для чего-то другого. Колетт знала, что ее подруга избирательно глуха. Она слушала духов и голос жалости к себе, приносящий весточки из детства. Она слушала клиентов, ведь это помогало выуживать у них деньги. Но она не слушала своего ближайшего соратника и помощника, человека, который вставал вместе с ней по ночам, когда ей снились кошмары, подругу, которая заваривала ей чай серыми рассветами, — о нет. У нее не было времени для женщины, которая верила ей, не требуя доказательств, и отказалась ради нее от карьеры организатора мероприятий, не было времени для той, что возила ее вдоль и поперек по стране, даже не пикнув, и таскала ее неподъемный чемодан, когда отваливались чертовы колесики. О нет. Для женщины, которая носила ее чемодан, набитый огромными жирными платьями, несмотря на то что у самой больная спина.

Колетт не унималась, пока не проплакала две красные борозды на щеках и не заработала икоту. Ей стало стыдно. С каждым спазмом диафрагмы она чувствовала себя все более жалкой. Колетт испугалась, что Элисон надоест притворяться глухой и она наконец услышит ее рыдания.

Внизу Эл веером раскинула перед собой колоду Таро. Карты лежали рубашкой вверх, и когда Колетт появилась в дверном проеме, Эл лениво сдвигала их вправо по девственной поверхности их нового обеденного стола.

— Что ты делаешь? Ты жулишь.

— Мм? Это не игра.

— Но ты подтасовываешь, ты запихиваешь их обратно в пачку! Пальцем! Ты жулишь!

— Это называется «мытье карт», — объяснила Эл. — Ты плакала?

Колетт села напротив.

— Погадай мне.

— Точно плакала. Наверняка.

Колетт промолчала.

— Могу я чем-то помочь?

— Я не хочу об этом говорить.

— Может, тогда поболтаем о пустяках?

— Если хочешь.

— Я не умею. Начинай ты.

— Ты что-нибудь придумала насчет сада?

— Да. Он мне нравится как есть.

— Что, просто дерн?

— Пока да.

— Я думала, может, вырыть пруд.

— Нет, дети. Соседские дети.

— А что с ними?

— Сдвинь карты.

Колетт сдвинула.

— Дети в состоянии утонуть даже в двух дюймах воды.

— Находчивые создания.

— Сдвинь еще раз. Левой рукой.

— Может, мне поискать насчет ландшафтного дизайна?

— Ты не любишь траву?

— Ее надо подстригать.

— Разве ты не можешь это делать?

— С моей спиной — нет.

— С твоей спиной? Ты никогда на нее не жаловалась.

— Ты не давала мне возможности.

— Еще сдвинь. Левой рукой, Колетт, левой. Что ж, я тоже не могу. У меня тоже больная спина.

— Правда? С каких это пор?

— С детства.

Меня тащили, подумала Элисон, по жесткой земле.

— Я думала, все уже прошло.

— Почему?

— Я думала, время все лечит.

— Но не спины.

Рука Колетт зависла.

— Выбери семь карт, — велела Эл. — Передай их мне. — Она положила карты. — А твоя спина, Колетт?

— Что?

— Проблемы со спиной. Откуда?

— Из Брюсселя.

— Серьезно?

— Я таскала раскладные столы.

— Очень жаль.

— Почему?

— Я уже нарисовала такую чудную картину, а ты все испортила. Я подумала, может, Гэвин поставил тебя в какую-нибудь необычную сексуальную позу.

— Как ты могла это представить? Ты же не знаешь Гэвина.

— Его лица я не представляла. — Элисон начала переворачивать карты. Везучие опалы мерцали зеленым. — Колесница, перевернутая, — сообщила Элисон.

— Так что мне делать? С садом?

— Девятка мечей. О боже.

— Мы можем подстригать газон по очереди.

— Я никогда этого не делала.

— Ладно, с твоим весом всяко не стоит. Еще удар хватит.

— Колесо Фортуны, перевернутое.

— Когда мы только познакомились, в Виндзоре, ты сказала, что я встречу мужчину. На работе, так ты сказала.

— Я же не говорила, когда именно.

— Но как я могу встретить на работе мужчину? Я же работаю только на тебя. И не собираюсь западать ни на Ворона, ни на прочих уродов.

Эл потрясла рукой над картами.