Хидэюки Кикути – Ди, охотник на вампиров (страница 33)

— Заткнись, — с неприкрытым отвращением отрезал Ди.

— Девочка знала. Она знала, чего тебе хочется. Ох, только не корчи такую рожу, со мной этот фокус не пройдёт. Можешь бороться, если желаешь, но ты же аристократ до мозга костей! И доказывать тут нечего: когда тебе нравится женщина, тебя тянет не в койку, тебя тянет впиться в её бледную шейку, вот так-то!

И это была полная правда. Когда Дорис обнажила перед ним душу, когда он всем телом ощутил её живое тепло, лицо Ди превратилось в страшную маску вампира — такое лицо было у него, когда он пил кровь мидвичских медуз во тьме подземного акведука. Но на сей раз благодаря поистине сокрушительной силе воли дампиру удалось подавить порыв.

Голос продолжал:

— Девчонка видела твоё второе лицо. Даже если и нет, спорю, она почуяла твоё дыхание на своей шее. Почуяла запах проклятой крови. И всё же сказала, что ей всё равно. Валяй, изображай дальше славного парня. Ты поборол свою страсть и отверг желание девушки — так ли поступают разумные взрослые дампиры? Ты вечно бежишь — от своей крови и от людей, которым ты нужен. Когда ты говоришь им, что разлука предопределена, это всего лишь удобный предлог. Послушай меня. Твой отец…

— Заткнись, — повторил Ди, но на сей раз в его словах была нешуточная угроза.

Голос умолк. Взбежав по ступеням, Ди задумчиво вгляделся в степной простор и пробормотал:

— И всё же мне надо идти — идти и найти его.

— Ах, чёрт!

Глаза Ди заполнили всё видимое в бинокль пространство, и прячущаяся в тени фигура поспешно отпрянула, испугавшись, что охотник заметит стороннего наблюдателя, на миг забывшего, что он находится на холме в тысяче футов от фермы. Следил за охотником не кто иной, как распутный сынок мэра, который, как полагали, давным-давно покинул деревню. Греко был облачён в боевую форму.

— Сукин сын хочет заграбастать всё веселье!

Греко отшвырнул электронный бинокль. Ещё прошлой ночью, решив, что осторожность превыше доблести, он взобрался на вершину холма и стал приглядывать за фермой. Сейчас, лёжа на брюхе, толстяк потянулся к перемётной сумке, порылся в свёртках с едой и прочими припасами и извлёк наконец благовонную временную ловушку.

— Хе, ну, как солнце сядет, ты своё получишь. Я запалю эту штучку, ты приползёшь сюда как миленький, а я тебя колышком, колышком! А потом — Дорис под мышку, и прости-прощай, забытая богом задница, — злобно прошипел он, снова разглядывая ферму.

Вчера граф и его оборотень так застращали молодчика, что он отказался от всяких мыслей об убийстве вампира, решив вместо этого похитить Дорис. «Колышек» предназначался, естественно, для Ди.

— Интересно, пройдёт ли всё так же гладко, как и в прошлый раз? — Чьи-то слова обрушились на Греко, точно ледяной град.

— Какого?..

Вскинув глаза, Греко увидел сидящего на суку, прямо у него над головой, привлекательного молодого человека, который простодушно улыбался, несмотря на то что левая рука ниже локтя у него отсутствовала, а обрубок был обмотан окровавленной тряпкой. В представлении красавец не нуждался. Ну не удивительно ли — не прошло и суток с тех пор, как бандит потерял руку, а он уже взобрался на дерево и умудрился до полусмерти напугать Греко. Лицо бандита не выказывало ни малейших следов усталости и перенесённых страданий, разве что бледные тени жёстко залегли под глазами. Как же он был силён — и физически, и морально!

Рэй-Гинсей беззвучно спрыгнул на землю.

— К-к-к-какого чёрта тебе нужно?

— Не валяй дурака. Эта свеча по праву принадлежит мне. Из-за тебя я потерял руку. Я пришёл сюда, к ферме, в надежде на встречу с графом и вдруг — о чудо! — столкнулся с не менее интересной личностью. Итак, наша троица по-прежнему жива и невредима?

Речь была вежливой, но в ней чувствовалась такая сокрушительная мощь, что Греко невольно закивал в ответ.

— Так я и предполагал. В таком случае мне предстоит быстренько решить несколько вопросов, если я собираюсь стать одним из них. — После этой загадочной реплики молодой человек дружески, почти фамильярно обратился к Греко: — Не соблаговолишь ли составить мне компанию?

— Работать вместе с тобой?

— Судя по тому, что я видел с дерева, ты одержим юной леди с фермы, а её телохранитель является препятствием. У меня есть свои причины желать ему смерти. Ну, что скажешь?

Греко медлил с ответом.

Рэй-Гинсей подзадорил его:

— А уверен ли ты, что сможешь покончить с ним, даже с временной ловушкой и в боевой форме? С твоим-то мастерством?

Греко молчал. Именно потому он ещё не спустился с холма и не умыкнул Дорис. Пример графской дочери убедил его, что благовоние, источаемое ловушкой, весьма эффективно против чистокровных вампиров, но тут дело касалось получеловека, дампира, и толстяк не был на сто процентов уверен, что средство сработает. Он натянул боевую форму, и поскольку её только что отремонтировали, у Греко не было возможности испытать костюм. Если понадобится сила, неизвестно, выдадут ли его доспехи полную мощность.

— Хочешь сказать, если мы скорешимся, то сообща сумеем это сделать?

Хитрость Рэя-Гинсея подействовала.

Перестав улыбаться, красавец кивнул:

— Несомненно. Чуть только солнце сядет, я вступлю с ним в бой, а ты, будь любезен, жди подходящего момента, чтобы зажечь свечу. Если он откроется хотя бы на секунду, что ж, мои клинки не промахнутся…

Разбойник погладил висящие на бедре сорокопуты.

И Греко решился:

— Ладно… Но что потом?

— Потом?

— Знаю, ты хочешь передать девчонку графу, но я-то горбачусь здесь вовсе не для этого!

— В таком случае бери её и беги, — небрежно отмахнулся Рэй-Гинсей. Увидев же удивление Греко, он добавил: — Я пообещал ему только, что убью дампира, и меня абсолютно не волнует, кому достанется девушка. Это дело твоё и графа, не так ли? Но если ты будешь вести себя хорошо, я попрошу моих товарищей, рассеянных по всему Фронтиру, помочь тебе скрыться от аристократа.

— Правда? — Тон Греко стал почти умоляющим.

Вопрос о том, как избежать преследования, если он ухитрится завладеть Дорис, очень беспокоил его. Но почему Рэй-Гинсей столь щедро сыпал обещаниями? Потому что не был уверен, что благовонной временной ловушки хватит для победы над Ди.

Неописуемо ловкое фехтование, продемонстрированное охотником, — он держал слово и действительно расправился с тремя грозными мутантами-разбойниками, потратив меньше пятнадцати секунд на каждого! Его неуязвимость — дампир встал на ноги, несмотря на воткнувшийся ему в живот меч! От мыслей об этом по спине Рэя-Гинсея бежали мурашки. Готовясь к любым случайностям, он решился использовать подвернувшегося под руку болвана. Как только Ди погибнет, Греко станет бесполезен, и его можно будет прихлопнуть, как муху.

— Значит, договорились! — Рэй-Гинсей ослепительно улыбнулся и протянул сыну мэра уцелевшую руку.

— Э… ну… угу… — Пожимать красавцу-разбойнику руку Греко не спешил. — Но я как-то не слишком доверяю тебе. Предупреждаю, если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, я тут же сломаю свечу.

— Согласен.

— Тогда всё путём.

И они наконец обменялись крепким рукопожатием.

Взошла луна. Необычайно большой, белый и идеально круглый диск порождал тоску и тревогу в сердцах тех, чей взгляд падал на него. Старый фермер Моррис проснулся от холода. Сев на кровати, он посмотрел в окно спальни, и волосы его встали дыбом. Окно, которое он собственноручно закрыл на ночь, сейчас было распахнуто настежь.

Но ужаснуло старика не это.

Его внучка Люси, о которой Моррис заботился с тех пор, как по нелепой случайности трагически погибли её родители, стояла у окна в коротенькой ночной рубашке, глядя на деда пустыми глазами. Лицо малышки было бледнее льющегося в окно лунного света.

— Люси, что с тобой?

Тут старик заметил две красные полоски, ползущие вниз по шее внучки, и остолбенел.

— Я… граф Ли, — пробормотала девочка мужским голосом. — Отдайте мне Дорис Лэнг… Если же нет… сегодня ночью… завтра ночью… каждую ночь… ряды живых мертвецов… будут пополняться…

И Люси рухнула на пол.

Даже после ужина Дэн неотлучно следовал за Ди, но ночью мальчику пришло время отправляться в свою комнату. Дорис тоже ушла в спальню, оставив Ди в слабо освещённой луной гостиной. Охотник спал здесь с первой же ночи, отговорившись теснотой отведённой ему поначалу дальней комнаты. Он лежал на софе с открытыми, холодными и чистыми, как лёд, глазами. Стрелки часов приближались к одиннадцати.

Моргнул белый огонёк.

Дверь спальни открылась, из неё появилась Дорис, закутанная в ветхое банное полотенце. Бесшумно пройдя через всю комнату, она остановилась у диванчика. Полная грудь девушки бурно вздымалась. Глубоко вздохнув, Дорис уронила полотенце.

Неподвижные, немигающие глаза Ди не отрывались от обнажённой фигуры. Хорошо сложенное, в меру мускулистое тело ещё не вошло в пору цветения, но в нём таилось столько нежного девичьего очарования, что у любого мужчины перехватило бы дыхание.

— Ди… — Слова застряли в горле Дорис.

— Я ещё не завершил свою работу.

— Я заплачу тебе вперёд. Бери…

Не успел он ответить, как тёплая плоть прижалась к нему, а сладкое дыхание защекотало ноздри.

— Эй, я…

— Граф придёт снова, — прошептала Дорис. — И на этот раз всё закончится — я чувствую. Возможно, мне не представится случая отдать тебе обещанное вознаграждение. Поэтому возьми меня сейчас, пей мою кровь, делай со мной, что хочешь.