Хидэюки Кикути – Ди, охотник на вампиров (страница 22)
— Ди… я знаю, это ты, правда?
Дорис готова была разрыдаться.
— Иди ко мне. Расслабься. Спешить не надо.
В белёсой пелене заскрипели зубы. Велел, чтобы девчонка не торопилась, потому что уверен, что бандиты не смогут остановить его! Зубовный скрежет подтверждал негодование глубоко оскорблённой четвёрки. Однако неземная аура, текущая откуда-то из тумана, связывала злодеев по рукам и ногам, не давая им пошевелить и пальцем.
Пташка, чуть не ставшая добычей бандитов, зашагала на голос. Стало ясно, что противники удаляются.
— Подожди… подожди минуту. — В конце концов Рэю-Гинсею удалось выдавить несколько слов. — Назови мне хотя бы своё имя… — Отринув свою обычную велеречивость, главарь завопил в туман: — Как тебя зовут, засранец? Ди?
Ответа не было — лишь ощущение, что парочка уходит всё дальше и дальше.
И тут связывавшие разбойника чары спали. С яростным криком Рэй-Гинсей метнул своё оружие — оружие необыкновенной мощи, скорости и точности, чей полёт не могло остановить ничто в мире; абсолютно уверенный в этом, молодчик уверенно послал сорокопуты вперёд.
В тумане раздался лязг: клинок встретился с клинком. А после — ни звука. Тишина воцарилась в мире. Все следы уходящей парочки исчезли.
— Босс? — удручённо окликнул вожака Голем несколько минут спустя, но прекрасный юноша, порождённый самой преисподней, так и сидел, окаменев, в седле с вытянутой правой рукой, дожидаясь клинков-сорокопутов, которым на этот раз не суждено было вернуться к хозяину.
Статуя горгульи со сложенными крыльями с высоты своего насеста озирала насмешливым взглядом комнату, одну из многих в замке графа Ли. Лишённые окон, не слишком просторные покои не отличались изысканным дизайном, но роботы-часовые, выстроившиеся вдоль стены, кресло на возвышающемся над полом помосте, некто в чёрном, хмурящийся с гигантского портрета, скрывающего большую часть пространства за креслом, и общая атмосфера почти религиозной торжественности, царящая в комнате, заставляли предположить, что здесь вершится правосудие — помещение являлось своего рода залом суда.
Обвиняемого уже допросили, и брови графа — знак окончательного решения — были гневно приподняты.
— Сейчас я оглашу приговор. Взгляни на меня, — приказал вампир.
Он говорил с достоинством феодального лорда, тихо, не вставая с кресла на помосте, отчаянно сражаясь с пламенем, готовым вырваться из его горла. Не двигался и подсудимый. Приведённый в комнату роботом-часовым, он так и лежал, распростёртый на каменном полу. Три пары пустых, бессмысленных глаз бродили по комнате, пока не встретились со взглядом нахохлившейся под потолком горгульи. Чёрные волосы, доходившие до кончика массивного хвоста обвиняемого, превратили пол в шелковистое чёрное море. Судили трёх сестёр из подземного акведука — мидвичских медуз.
— Ты забыла, что в долгу у меня за то, что я три долгих тысячелетия давал тебе пристанище в водах моего подземного мира, укрывал от людских глаз и кормил до отвала. А ты не только не расправилась с червяком, которого я послал тебе, но даже помогла ему бежать. Такое предательство нелегко забыть. Так что я приговариваю тебя к смерти, здесь и сейчас!
Шквал оскорблений как будто и не задел сестёр, чьи головы мерно раскачивались и чьи глаза затягивала молочно-белая поволока. Помолчав, они хором глубоко вздохнули и пробормотали:
— О мой бог…
— Убить их!
Не успел ещё стихнуть яростный крик, который иные сочли бы криком безумца, как роботы-часовые выпустили из глаз алые лучи, превратившие головы медуз в пар. Не глянув в сторону дымящегося и корчащегося на полу трупа, граф коротко приказал:
— Избавьтесь от них, — и резко повернулся.
Он не заметил прихода Лармики, а она уже была здесь. Даже облачившись в белоснежное платье, девушка не избавилась от окружающей её атмосферы тьмы. Ответив на налитый кровью взгляд отца взглядом, полным ледяной насмешки, она спросила:
— Отец, почему ты покончил с ними?
— Они предатели, — выплюнул граф. — Были, конечно, и смягчающие обстоятельства. Юнец испил их крови и сделал своими рабами, вот они и вывели его на поверхность… Когда я проснулся, компьютер доложил, что один из входов в подземелье утром открывался. Я сразу решил вытащить сестричек из их логова и допросить. И они подтвердили всё. Это было нетрудно: у них словно украли душу. Они с радостью отвечали на мои вопросы.
— И какой вход?
— Роботы уже закупорили его.
— То есть ты хочешь сказать, что
Отведя взгляд от неприлично восхищённого лица дочери, аристократ кивнул.
— Он выбрался. Но то, как он победил трёх сестёр, не убив их, а всего лишь прокусив горло, как сделал бы любой из нас, и заставив исполнить свои требования… У меня такое чувство, что он не обычный дампир…
Дампиры, которым не хватало самоконтроля, время от времени питались человеческой кровью, но ещё не было случая, чтобы тот, кем они полакомились, стал марионеткой, такой же, какими делали своих жертв аристократы. Сила дампиров, являющихся вампирами лишь наполовину, не простиралась так далеко. В данном же, ещё более странном случае жертвой стал не обычный человечишка, но подлинный монстр среди монстров — мидвичские медузы.
Глаза Лармики заискрились.
— Ясно. Ты позволил ему сбежать от тебя… И девчонке тоже.
Лицо графа — что неудивительно — исказилось от гнева.
Девчонкой, конечно же, была Дорис. Лармика саркастически напомнила отцу, как был он уверен в победе и как был вынужден бежать, встретив серьёзнейшее сопротивление. Преисполненная аристократической гордыни едва ли не больше, чем отец, Лармика резко возражала против того, чтобы возводить кого-либо из людей до уровня их рода, вне зависимости от того, насколько отца привлекала жертва.
Сейчас девушка с напускной наивностью поинтересовалась:
— Вечером ты снова ускользнёшь из замка, чтобы повидать её? Нанесёшь очередной визит на вонючую ферму?
— Нет, — ответил аристократ уже спокойнее. — Думаю, я пока воздержусь от посещений. Щенок снова с ней, так что могут возникнуть трудности.
— Значит, ты откажешься от своих планов на эту человеческую девчонку?
Теперь настал черёд графа лукаво усмехнуться.
— И снова — нет. Мне надо нанести визит кое-кому другому. Прежде чем я казнил медуз, старшая сестрица помянула некоторых любопытных типов.
— Типов? Ты имеешь в виду людей?
— Да. С их помощью я расправлюсь с байстрюком — так что прими мои соболезнования. — В голосе графа не было утешения.
— И тогда ты получишь ту девицу? — тихо спросила Лармика.
— Да. Эти утончённые черты, эта нежная, бледная шейка и столь горячий темперамент… Я уже несколько тысячелетий не встречал такого совершенства. — Тон вампира изменился. — Изнурительный бой, который она дала мне вчера ночью, лишь раззадорил меня. Разве десять тысяч лет назад наш бог-предтеча не добился предмета своей страсти? — Почтительный взгляд лорда с благоговением, которое проявил бы любой высший аристократ, скользнул по колоссальному полотну, висевшему на противоположной стене. — Я слышал, что женщину, которую возжелал наш бог-предтеча, звали Мина Прекрасная, и жила она в древней земле Ангелов. Кажется, наш бог-предтеча считал кровь, струящуюся под её почти прозрачной кожей, сладчайшей и восхитительнейшей из всей крови, когда-либо омывавшей его язык, хотя он и отведал горячей влаги из жизненных родников тысяч прелестниц.
— Из-за этой женщины наш бог-предтеча обратился в прах, — холодно добавила Лармика, одарив отца печальным, совершенно не свойственным ей взглядом. — И ты не передумаешь ни при каких обстоятельствах, отец? Гордая семья Ли владеет этим районом Фронтира долгих пять тысячелетий, и ни один человек ещё никогда не входил в неё. Ты охотился, пил кровь и оставлял жертв умирать, ни разу не предлагая ввести кого-то из людишек в наш дом. Так почему же вдруг эта девчонка? Уверена, не одна я задаюсь подобным вопросом. Не сомневаюсь, моя ушедшая мать спросила бы то же самое.
Граф с болью улыбнулся и кивнул, словно смирившись с неизбежным.
— В том-то и дело. Я собирался поговорить с тобой позднее, но… я намерен взять эту девушку в жёны.
Лармика посмотрела на отца так, словно в сердце ей только что вонзили осиновый кол. Никакой иной вид стыда не мог бы настолько потрясти эту гордую молодую женщину. Её и без того бледная кожа стала цвета бумаги.
— Понимаю. Если ты уже всё обдумал заранее, я больше не буду неблагоразумной. Поступай как хочешь. Однако мне, полагаю, следует покинуть замок и отправиться в длительное путешествие.
— Путешествие, говоришь? Отлично.
Несмотря на грусть, в голосе графа прозвучало облегчение. Он нутром чуял, что его любимая, но импульсивная дочь никогда не сможет сосуществовать рядом с человеческой девчонкой, как бы он ни урезонивал их обеих.
— Итак, отец, — лицо Лармики вновь стало очаровательным, как будто терзавшая её проблема уже забылась, — как именно ты намерен уничтожить щенка и заполучить девушку?
К тому времени, как Дорис и Ди добрались до фермы, солнце уже поднялось высоко. Услышав от своей няньки — доктора Ферринго — о событиях прошлой ночи, Дэн, чьё маленькое сердечко обуревали страх и тревога, с нетерпением ждал возвращения сестры. Когда же он увидел идущую к дому пару, радости его не было предела, хотя глаза мальчишки едва не выпрыгнули из глазниц от потрясения.