Хидэюки Кикути – Демоническая погоня (страница 27)

Боргов самоуверенно хохотнул. Ведь он, прикинув, куда угодят две первые выпущенные им стрелы, беспрестанными атаками гнал Майерлинга именно туда. Однако вампир был волен перемещаться, куда ему угодно. Что же вынудило существо, в несколько раз превосходящее человека скоростью и силой, превратиться в мишень в миг падения дротиков? Дьявольская сноровка Боргова и его стремительные стрелы.

В этот момент сцена претерпела некоторые изменения. Земля у ног Майерлинга вдруг почернела. Нечто вроде чернильного пятна поползло к аристократу. Когда же тот попытался отпрыгнуть, жестокая сталь засвистела со всех сторон.

— Что-то не так? — поинтересовался Боргов. — Хочется сбежать, а никак, верно? Если пошевелишься, я вгоню стрелу тебе в сердце. Ах да, здешние малявки почуяли запах крови, и, если останешься на месте, им перепадет отличное блюдо.

Маркус был прав. Черная волна, катящаяся к Майерлингу, была на самом деле ордой страшных плотоядных муравьев. А масса строений, так напоминающая Столицу, действительно являлась метрополисом — обиталищем сотен миллионов крошечных и свирепейших созданий.

— Так-так. Времени на раздумья нету, — протянул Боргов. — Что ж, пусть будет одна стрела в сердце — или ты предпочитаешь, чтобы в твоем животе копошились мурашки, обгладывая тебя до костей? Аристократ ты или нет, голый скелет уже не возродится. Ну что?

Боргов медленно натянул тетиву — и увидел, что руки вампира начали приподниматься.

— Кто ты такой, черт возьми? — спросила Лейла.

Мужчина не выглядел серьезным противником, достойным выстрела из лучемета, так что девушка, стоя перед егерем, лишь небрежно поигрывала копьем. Насторожилась она, только заметив черное пятно ожога на животе Маширы. «Клянусь, эта рана от луча Гровека, — подумала она. — Но парень все еще…»

— Это не он, — дрожащим голосом крикнула спутница вампира. — Сперва он был нашим телохранителем, но переселился в другое тело. В животе у него лицо, которое… — Не успев договорить, девушка скорчилась, сложилась пополам, словно креветка или же жертва мучительных резей в желудке.

Не понимая еще, что происходит, Лейла метнула копье. Сработал инстинкт охотника: «Сперва стреляй, потом спрашивай». Мужчина не пошевелился. Копье должно было вонзиться ему в брюхо, но вместо этого, лязгнув, остановилось, словно застряв между стальными пластинами. Лейла отпрянула, срывая с пояса лучевик, однако копье, вылетев древком вперед из живота врага, выбило оружие из рук девушки.

— Есть, — произнес мужчина. Очевидно, он мог управлять нервами, мышцами и голосовыми связками трупа, так что угрожающий рык, вырвавшийся изо рта покойного егеря, вкупе с наставленным на нее стволом крупнокалиберной винтовки, пригвоздил Лейлу к месту. — Давненько я не встречал такую чертовку, — хмыкнул егерь голосом паразита-карбункула. — Отлично. Вы обе станете моими женщинами. Иди сюда.

Злобный голос манил к себе, и Лейла, не в силах сопротивляться, сделала шаг. Свободной рукой егерь задрал подол рубахи. Увидев набухшее на чужом животе человеческое лицо, Лейла удивленно вскрикнула. Нарост поджал губы — и кошмарный коричневый мосток-связка устремился к Лейле.

И снова раздался громкий крик, но издала его не Лейла и не возлюбленная аристократа. Кричала разумная опухоль. Грубо заточенная деревянная игла ударила точно в центр коричневого пупка, которым карбункул, несомненно, пользовался для переноса себя в другое тело. Скрученный болью, егерь обернулся в поисках врага, и новые и^лы впились ему в сердце и между глаз.

Не ведая, откуда он появился, Лейла при виде всадника в ореоле ослепительного лунного света восторженно завопила: «Ди!»

Егерь не двигался, наблюдая, как спешивается лихой охотник на вампиров.

— Ди, это правда…

Молча кивнув Лейле, Ди потянулся за мечом. Он не собирался позволять карбункулу уйти. Игла, пробившая мембрану перехода, также не давала наросту нырнуть обратно в тело.

Стальной клинок, тонко лязгнув, покинул ножны, и тут живот егеря внезапно вспучился. С хлюпаньем, похожим на то, что издает камень, брошенный в сточную канаву, из живота мертвеца вылетела серая масса. За ней, дымясь, вывалились окровавленные внутренности. А липкий ком стремглав улепетнул в кусты.

— Ого, а вот это сюрприз, — новый голос прозвучал на уровне талии Ди. — Не думал, что кто-то из моей породы способен летать. Забавно, забавно.

Убрав обнаженный напрасно меч, Ди, ни слова не говоря, направился к Лейле и девушке. Лечение от солнечного синдрома заняло несколько дней; дело обычное: чем крепче дампир, тем больше времени ему требуется для восстановления. Но Ди, казалось, уже полностью оправился, и в его черных глазах пылала неукротимость. Этот юноша был не совсем обычным дампиром.

— О-хо-хо. Похоже, вы, девочки, обе целехоньки. Следовало бы поблагодарить меня за то, что заметил ракету. А то этот красавчик еще кемарил, — тихий голос из ладони охотника не достиг ушей Лейлы, а второй девушки тем более.

Осознав, что Ди смотрит не на нее, Лейла оглянулась, увидела съежившуюся на земле девицу и в панике подскочила к ней:

— Очнись, ну, очнись же!

Подошедший Ди склонился над девушкой. Опустив левую ладонь на крепко сплетенные на груди тонкие руки, он спросил:

— Эту штуку мы видели только что?

— Угу.

Глаза Лейлы широко распахнулись — на этот раз она услышала ответ левой руки.

— Спасти ее еще можно, если приступить прямо сейчас, — добавил голос.

Ди кивнул. Он бережно положил девушку на траву, расцепил ей руки, развел их и, не мешкая, обнажил красавице живот.

Лейла задохнулась от изумления. На глад кой, фарфоровой плоти проступало уродливое личико — точно такое же, как то, что минуту назад высовывалось из живота егеря.

— Все его корешки одинаковые, — заметила левая рука Ди. — Более того, у них общее со знание. Мысли одного немедленно передаются другим. Эти зародыши — настоящая заноза в заднице, то бишь в брюхе.

— Почему он вселился в нее? — спросил Ди.

— Из распутства, из чистого разврата. Эти твари весьма ценят красоту и утонченность. Кроме того, грязные маленькие ублюдки на слаждаются сексом опосредованно, через жертв. Полагаю, именно так он и хотел использовать ее тело.

Обнаженный клинок сверкнул в правой руке охотника.

Вероятно, сообразив, что задумал Ди, ошеломленное создание, как по волшебству, нырнуло в девушку. Но меч Ди с бесподобной точностью вонзился в лоб карбункула и рассек лицо до самых губ. Мучительно завизжав, нарост закатил глаза. Кровь хлынула из исчезающего в девичьем теле рта.

— Сойдет! Он, наверное, только что внедрился и не успел вживиться во внутренние органы девчонки, — одобрил Ди голос.

Была процедура болезненной или нет, осталось неясным, поскольку бесчувственная девушка лежала спокойно. Ди встал.

— Что это у тебя с рукой, Ди? — выпалила Лейла.

— Та женщина укусила тебя, не так ли? — вопросом на вопрс ответил он.

Девушка мрачно кивнула.

— Тогда мне нужно рассчитаться еще кое с кем.

— Э? — удивилась Лейла.

— Я плачу долги, — уронил Ди.

Он все знал о смертельной битве сестры Маркус с барбароидом.

Рука аристократа потянулась не к плечу, а к противоположной подмышке, и Боргов побледнел. Забыв о луке, он смотрел, как происходит невозможное.

Крепко стиснув торчащий наконечник стрелы, вампир сильно дернул дротик — но не вверх, а вниз. На другом конце прута, конечно, имелось оперение, обеспечивающее прямизну полета, сделанное, как и древки, как и наконечники всех стрел Боргова, из стали. Распарывая плоть и скрежеща о кости, железные лопасти, способные двигаться лишь в одном направлении, прошли сквозь тело, вновь даруя аристократу свободу. Логика пасовала перед поступками вампира и его сверхъестественной силой.

Теперь он займется второй стрелой…

Но едва Боргов подумал это, что-то свистнуло в воздухе. Дротик, только что извлеченный аристократом.

Резкая боль обожгла подбрюшье Маркуса. Стрела, брошенная в него противником, летела быстрее, чем те, что срывались с тетивы лука охотника. С недоумением уставился Боргов на конец дротика, вонзившегося в его живот и вышедшего из спины. Кровь струилась по железному пруту и капала на песок. И тут вампир обратился к старшему Маркусу.

— Наша схватка окончена, пес. Муравьи отужинают тобой.

Боргов шевельнул кустистыми бровями:

— Боюсь, что нет. Драка еще и не начиналась.

С этими словами охотник побежал. Побежал прямо в гнездо муравьев-людоедов, в этот хрупкий мегаполис из затвердевшей грязи, склеенной вяжущим веществом, вырабатываемым самими муравьями. Присядь на муравейники крупная птица — и этого было бы достаточно, чтобы строения рухнули, что говорить о весе великана…

Но Боргов остановился прямо над муравейником. «Оседлал» его, широко раздвинув ноги.

Застыв в столь экстравагантной позе, удивившей даже Майерлинга, Боргов выстрелил. Правда, стрелы его утратили прежнюю мощь, и правая рука аристократа без труда отразила убийственную сталь.

Смущая врага безумными — и ловкими — скачками, охотник наконец завис вниз головой на одном из переходов между курганами и опять взялся за колчан. Но вдруг… Видно, обильное кровотечение лишило Боргова способности становиться невесомым, ноги его сделались ватными, и гигант вместе с рассыпающимися комьями грязи рухнул в самый центр муравейника.