Хэзер Уэббер – В кофейне диковинок (страница 42)

Мне очень нравилось прозвище, которое папа придумал Аве. Ужасно ей шло!

Увидев меня, Ава воскликнула:

– Привет! Не обращайте внимания: мы просто поставим все в кладовку.

Она присела, опуская коробку на пол, а я встретилась взглядом с отцом и поразилась тому, какие несчастные у него глаза.

– Не думал, что ты еще здесь, – объяснил он. – Мы сейчас же уйдем. – Тут он заметил Донована, который, сидя на корточках, сметал мусор в совок, и вскинул бровь. – Добрый день, Донован!

Я совсем расклеилась. Мы с отцом не разговаривали с момента ссоры. Даже вчера на пожаре отмалчивались, и это мучило нас обоих. Я слезла с табуретки, закрыла маркер колпачком и сунула в задний карман.

– Вообще-то, если у тебя есть минутка, мне нужно с тобой поговорить.

Папины глаза удивленно блеснули.

– Пойду принесу вторую коробку. – Ава провела по плечу большим пальцем.

Донован вытряхнул совок в мусорку и достал из коробки пакет.

– Давай помогу! Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты спасла пекарню от пожара.

Он, должно быть, собирался пошутить, но на последнем слове запнулся.

– Повезло, что я рано проснулась, вот и все, – отозвалась Ава.

– А мы умеем выгнать всех из комнаты! – заметил отец, глядя им в спину.

Он придержал коленом синий пластиковый контейнер и открыл дверь в кладовку. Я взяла коробку, которую принесла Ава, – она оказалась совсем легкой – и пошла за ним. Поставила ее рядом с теми, что он уже перетащил в кофейню раньше, и вдруг заметила сбоку надпись: «На продажу».

На контейнере, что нес папа, красовалась такая же наклейка. Так и подмывало спросить, почему он привез их сюда, а не в сарай, но я боялась снова спровоцировать ссору. Мы обернулись друг к другу; рядом гудела посудомоечная машина.

– Я хочу купить кофейню, – наконец сказала я.

– Вот как? – вскинул брови он.

Я кивнула.

– Мне еще надо кое-что подсчитать, но думаю, все получится. Аманда, дочь Делейни Пэррентайн, работает в кредитной организации. Обещала подсунуть кому надо мое обращение, чтобы его побыстрее рассмотрели.

Мне очень страшно было думать о покупке кофейни. Я и так уже затянула поясок. До предела. Что делать, если кредитная организация это поймет и не захочет рисковать?

– Я не стану заламывать цену, – пообещал отец. – Назначу среднюю по рынку.

Хотелось что-нибудь съязвить, но я просто сказала:

– Так или иначе, но я достану эти деньги.

Папа скрестил руки на груди:

– Хорошо, Мэгги-сорока. Но скажи мне зачем! Зачем ты решила купить кофейню?

– Я тебе уже говорила…

– Только не повторяй, что это мамина кофейня.

Я не понимала, что он хочет услышать.

– Может, ты и решил отпустить прошлое и двинуться дальше, но я считаю, что за некоторые вещи стоит цепляться. И одна из них – «Сорока». Я не предам мамину мечту.

Тяжело вздохнув, отец направился к двери. Но, прежде чем выйти, обернулся.

– Цепляться за что-то хорошо, если у тебя есть на то разумная причина. Но ты, Мэгги, цепляешься только потому, что боишься отпустить.

Это была просто дверь.

Дверь, которая вела на лестницу.

На чердак, где, возможно, обитал призрак.

– Мне вовсе не страшно, – заверила я Молли, выйдя в коридор. – Я просто… – Я зевнула и потянулась. – Просто немного переведу дух и пойду.

Молли повела усами.

Все два дня, что я успела тут прожить, кошка ходила за мной как привязанная. Я уже стала думать, что, возможно, она так плохо вела себя от одиночества. С момента переезда я почти не видела Деза: похоже, он совсем не бывал дома.

Молли по-прежнему не любила, чтобы ее трогали, но спать теперь приходила ко мне. А еще сидела со мной, когда я занималась хозяйством или чинила Джунбер.

Мишка постепенно возвращался к жизни. Ушки его теперь были оторочены тесьмой в цветочек. Дырку на плече я спрятала – вышила на этом месте сиреневую розу: цветок всех, кто родился в июне. Оставалось как-нибудь заделать огромную дыру на груди и закончить мордочку медвежонка. Я пробовала было вышить нос розовым, но мне не понравилось, и я все распорола.

Я как раз занималась Джунбер, когда с чердака вновь донесся звук. Сразу и не скажешь, что это было. Не грохот. Не скрип. Не шаги. Что-то просто… гремело.

С прошлой ночи, когда на чердаке раздался грохот, я старалась держаться от этого места подальше. Но, видимо, пришла пора посмотреть, что там такое.

Молли взвыла.

– Я вовсе не тяну время, – солгала я.

Она на секунду прикрыла свои прекрасные голубые глаза и склонила голову, как бы говоря: «Ну так давай!»

Я хмуро посмотрела на нее. Затем набрала в грудь побольше воздуха, взялась за ручку двери и резко дернула ее на себя. В лицо пахну́ло водорослями и жаром.

Молли шмыгнула мне за спину.

– Трусишка!

Дышала я тяжело, и мои вздохи эхом разносились по лестничной клетке. Сквозь слуховые окошки чердака лился солнечный свет, но я все равно щелкнула выключателем. В воздухе лениво плавали пылинки.

Я сделала шаг, другой, закрыла глаза и прислушалась. Но не разобрала ничего, кроме собственного прерывистого дыхания. Еще было слышно, как дергает усами Молли. Как трещат и стонут доски, из которых сколочен дом. Как шепчет ветер.

Дойдя до последней ступеньки, я с изумлением обнаружила, что весь пол на чердаке завален сверкающими, как бриллианты, морскими стеклышками. Должно быть, они выпали из жестянки, лежащей на боку рядом с голубым пластиковым контейнером, на котором красивым почерком Мэгги было выведено: «Детские вещи Ноа».

Так вот что это был за звук! Жестянка упала, и из нее высыпались стеклышки. Но почему это произошло? Может быть, банка вывалилась из контейнера с детскими вещами Ноа? Крышка с него немного съехала. Поправляя ее, я одним глазком заглянула внутрь и умилилась крошечному комбинезончику, потрепанной плюшевой собачке и вязаному одеяльцу.

Я присела на корточки и стала собирать стеклышки обратно в жестянку. Перемещалась по полу на корточках, чтобы ни одно не пропустить. Решила, что отнесу жестянку вниз и попрошу Деза продать мне ее. Стеклышки такие красивые! Просто преступление прятать их на чердаке.

Я почти закончила, когда вдруг заметила, что в тени балки что-то посверкивает, как маяк в ночи. Я дотянулась до неизвестного предмета рукой и схватила его. Он оказался холодным, хотя вообще-то на чердаке было жарко.

На свету я разжала руку – на ладони лежала серебряная погремушка с выгравированным корабликом. Я встряхнула ее.

По рукам побежали мурашки. Так вот что я слышала из комнаты! Это гремели горошинки внутри серебряного шара. Я снова тряхнула погремушкой. Точно, гремела она! Но кто же ею тряс?

Я по-прежнему стояла на четвереньках, когда рядом вдруг раздался звук, напоминающий стук сердца.

Оглядевшись, я впервые обратила внимание, что одно из слуховых окошек чердака приоткрыто и в щель врывается легкий ветерок. На подоконнике, раскрывая и складывая крылья, сидела всюду следовавшая за мной бабочка-монарх. Кончик ее правого крылышка белел на солнце.

Вдруг она взлетела и изящно выскользнула в окно, оставив после себя в воздухе след золотистой пыльцы.

Глава 19

К следующему вечеру я совсем вымоталась. Уйдя из «Сороки» после смены, свернула не к морю – к дому Деза, а направо, чуть не силой заставляя себя передвигать ноги. Подпертая стопором дверь магазина «Стежок» была распахнута. До сих пор мне так и не удалось понять, по какому расписанию работает Эстрель. Похоже, она открывала свою лавочку по тому же принципу, что Дез собирал свои сокровища: как в голову взбредет.

Стоило мне войти в магазин, по-прежнему пестрящий цветными тканями, как я немного расслабилась.

В кофейне сегодня было многолюдно. Народ валом валил, чтобы узнать из первых рук, как я учуяла дым, а Дез спас пекарню. Многие по-прежнему не верили, что Сиенна не имеет к пожару никакого отношения. Кое-кто рассчитывал снова увидеть, как Донован и Мэгги работают бок о бок, ведь на это зрелище стоило посмотреть.

К тому же, похоже, всем не терпелось узнать, продается в итоге кофейня или нет. Миссис Поллард заскочила, чтобы раскритиковать новый рецепт на доске. «Русалки» заглянули, чтобы поделиться найденными сокровищами – «песчаным долларом» (плоским морским ежом) и «русалочьим кошельком» (рогатой капсулой яиц ската). Заходила и сама Эстрель – за своим традиционным горячим шоколадом и булочкой с корицей. В этот момент в окно заглянул Редмонд, но, увидев ее у стойки, прошел мимо.

Роуз еще не вернулась: механик, которому она отдала чинить машину, ждал, когда прибудет нужная деталь. Титус явно беспокоился, что ее так долго нет: я слышала, как он ворчал себе под нос, что так, глядишь, и сам за ней поедет.