Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 29)
Сара Грейс округлила глаза.
– Но, Блу, это не я выплатила школе компенсацию, хотя и хотела это сделать. Меня кто-то опередил.
А я-то всегда думала, что штраф заплатила Сара Грейс.
– Но если это была не ты, то кто же?
– Может, Аллеманы?
– Может быть.
Хотя, будь так, они бы мне, наверное, об этом сказали…
– Я завидую тебе, Блу, – искоса взглянув на меня, призналась Сара Грейс.
– Мне? – не в силах скрыть изумление, спросила я. – Но почему?
– Ты даже не представляешь, какую свободу тебе дает фамилия Бишоп.
– Вряд ли это можно назвать свободой. Скорее наказанием.
– Весь город думает, что пожар в школьном туалете устроила ты, и никого это не шокирует. Все словно только того и ждали. И, несмотря на то что время от времени этот случай всплывает в разговорах, никто особо тебя не осуждает. Было и было.
Интересная точка зрения. Мне-то как раз казалось, что меня осуждали.
– А если я хоть раз не приду в воскресенье в церковь, разговоров будет на целый месяц. Ко мне домой наверняка нагрянет сам пастор. Мама не хочет, чтобы я покупала этот дом, боится, что на меня
В глазах ее вспыхнули искорки. Я начинала догадываться, что это происходит всякий раз, когда она говорит то, что думает, не сдерживая своих истинных мыслей и чувств. И уже хотела пошутить, что с радостью приму ее в семью, но тут до меня дошло, о чем она говорила, и сердце мое упало.
– Прости, что не могу продать тебе дом. Мне правда жаль.
Скрестив ноги, она развернулась ко мне.
– Но ты только что сказала, что тебе тяжело здесь находиться. Как же ты будешь работать тут над своими детскими книжками?
– Не знаю, – призналась я, сдаваясь под наплывом эмоций. – Но ради Флоры я что-нибудь придумаю.
– Я должна купить этот дом, Блу. Не могу объяснить, почему я так на нем зациклилась, но он должен стать моим.
В глазах ее была такая мольба, что я чуть не уступила.
– Я и сама хочу продать его, Сара Грейс. Но мне некуда больше переместить студию. – Я рассказала ей о визите судебного следователя. – К понедельнику она уже должна находиться в новом месте, к тому же мне книжку скоро сдавать. Нет времени искать другие варианты.
– А если ты все равно сможешь тут работать? – В глазах Сары Грейс по-прежнему мерцали яркие искорки. – Столько, сколько будет нужно. На оформление сделки уйдет пара недель. А потом я могу подстроиться под тебя. Займусь пока более мелкими проектами, а ты тем временем подыщешь другое место для студии. Можно, например, сделать у тебя на заднем дворе пристройку. Не думала об этом? Места там хватит.
Это правда, места хватило бы. И денег от продажи старого дома хватило бы тоже. Но все это займет столько времени…
– Скажи «да», пожалуйста! – Она молитвенно сложила руки.
– Но вдруг мне еще не скоро удастся перевезти отсюда студию? Месяца через четыре или даже больше?
Она улыбнулась, и комната тут же преобразилась, в окно заглянуло солнце. Оказывается, дождь закончился, а я и не заметила.
– Это неважно. Мы что-нибудь придумаем.
Я вгляделась в ее лицо. Темные потеки на щеках словно насмехались над искрящимися весельем глазами.
– Я соглашусь только при одном условии.
– Я на все готова, – с улыбкой отозвалась она.
– Хочу, чтобы ты рассказала, почему прячешься тут.
С моей стороны было довольно смело об этом просить. Но я знала, что Сара Грейс привыкла держать все в себе, и надеялась, что такой ход поможет ей эмоционально раскрыться.
Улыбка исчезла с ее лица. Целую минуту она смотрела на меня молча, и я уже уверилась, что она откажется отвечать. Но тут она откашлялась и произнесла:
– Я сегодня узнала, что Флетч мне изменяет. Не просто изменяет, его юная подружка беременна. Тогда я приехала сюда и спряталась, чтобы решить, что мне делать дальше. Сказать, что вся моя жизнь превратилась в шутку, – это ничего не сказать.
– О нет, Сара Грейс. Мне так жаль.
Мне захотелось обнять ее, но мы были не слишком близки, и я не знала, как она на такое отреагирует.
– Я не могу вернуться к нему, просто не могу. Но развод обернется настоящим скандалом. Стоит подумать, какие пересуды пойдут, и жутко делается. К тому же у папы вот-вот начнется предвыборная кампания, не время мутить воду.
– Но ведь кампания твоего отца – это
– Как ни жаль это признавать, Блу, ты ошибаешься. Если ты дочь политика, всю твою жизнь рассматривают под микроскопом. Папины соперники воспользуются любым предлогом, чтобы его закопать. Вся его программа строится на семейных ценностях. И тут его единственная дочь со скандалом разводится? Это же худший кошмар для политика. Мне совершенно не хочется его расстраивать. Он заслужил кресло губернатора. Он хороший человек. И я не хочу, чтобы из-за меня он проиграл выборы.
Я вздохнула. Мне очень хотелось помочь ей, но я не знала, как это сделать.
– Не думаю, что твои родители, знай они правду, захотели бы, чтобы ты осталась с Флетчем.
– Они не должны страдать из-за моих ошибок. Не нужно мне было выходить за него.
– Ну ты ведь не для того это сделала, чтобы причинить им боль.
Произнеся эти слова, я замерла, внезапно осознав, что они были справедливы и по отношению к моим родным. Они тоже совершали ошибки не для того, чтобы причинить мне боль. И все же я остро ощущала эту боль.
Тяжело вздохнув, я добавила:
– Они не станут любить тебя меньше. И конечно же, они хотят для тебя только лучшего.
– Но ведь от этого менее больно им не станет, верно?
– Иногда, – мягко начала я, – я мою полы раствором уксуса. Это сильное средство. Говорят, оно может разъесть древесину. Но, как по мне, ради того, чтобы раскрыть во всей красе то, что скрывается под налетом грязи, стоит рискнуть.
Дрогнувшим голосом она произнесла:
– Я уже даже не помню, каково это – быть счастливой.
Тон у нее был такой искренний, что у меня защемило в груди.
– Следуй зову сердца, и обретешь счастье, – напомнила я напутствие, которое дал ей вчера Платан. – Куда оно сейчас тебя зовет?
– Сейчас?
– Да, в эту минуту.
Сара Грейс вытерла лицо, размазав по щекам темные дорожки, и, сделав глубокий вдох, призналась:
– Знаешь, оно позвало меня сюда. В этом доме я чувствую себя счастливой, и я очень рада, что ты решилась мне его продать. Кстати, у меня в пикапе лежит сумка, а в ней – готовый контракт. Хочешь, прямо сейчас подпишем? Могу сбегать за ним.
Улыбалась она очень заразительно, и я порадовалась, что приняла ее предложение.
– Да, давай сейчас же все подпишем. Ты сходи за контрактом, а я пока проверю, что там со сквоттером.
– Я уже поднималась наверх. Похоже, с понедельника там ничего не изменилось. Кто бы тут ни прятался, он, наверное, давно ушел. Ну ладно, сейчас вернусь.
Сара Грейс выбежала на улицу, я же, остановившись у подножия лестницы, посмотрела вверх. Нужно было понять, почему Перси не хотела пускать меня сюда. И я решила, что не уйду, пока не выясню причину.
Поднявшись наверх, я повернула направо и заглянула в ту комнату, что раньше занимали мы с Перси. Мне сразу же бросилась в глаза чистота. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что вообще не помню, чтобы видела комнату такой вылизанной. То, что Сара Грейс приняла за резиновый матрас, при ближайшем рассмотрении оказалось надувной кроватью. Неделю назад, когда я заходила в последний раз, ее тут точно не было.
Откуда ни возьмись в воздух взметнулся едва уловимый запах уксуса. Я заметила, что на кровати темнеет пятно, и поняла, что совершенно точно не хочу знать, откуда оно тут взялось. Больше смотреть было особо не на что – разве только на упаковки от фастфуда.
Может, Перси встречалась тут со своим тайным бойфрендом? В таком случае она должна была понять, что я сложу два и два и догадаюсь, кто был таинственным сквоттером, тем более учитывая, как остро она на все отреагировала. Ладно, раз я продаю дом, она уже не сможет устраивать тут свидания. И все же меня по-прежнему беспокоило, что она так упрямо пыталась сохранить эти отношения в тайне.
Я уже развернулась к выходу, но тут в окно заглянуло солнце, и я краем глаза заметила что-то яркое на полу у кровати. Я наклонилась и подняла клочок ткани. А когда поднесла его к свету, кровь тут же отхлынула от моего лица. Я узнала этот обрывок розовой ленточки. Узнала по выдавшему ее зубчатому краю.