Хезер Моррис – Три сестры (страница 68)
– А теперь пора надеть на тебя свадебное платье, – говорит Магда младшей сестре.
– Если ты так считаешь, – с улыбкой отвечает Ливи.
Наконец подготовившись, Ливи с сестрами, которых соседи напутствуют пожеланиями счастья, отправляются из дома Магды на свадьбу на крыше здания, находящегося в трех кварталах. А по спине Ливи опять ползет холодок. Не сейчас, думает она. Но она не в силах противиться воспоминаниям и мысленно уносится в лагерную больницу, к Матильде. Эта девушка не отпускает ее в день свадьбы, и Ливи осознает, что Матильда будет с ней, когда у нее родятся дети, когда появятся внуки, когда она состарится, что эта девушка такая же часть ее жизни, как и этот счастливый день. Ливи вздергивает подбородок и начинает подниматься по лестнице на крышу.
Площадка на крыше великолепно украшена. Сестры охают и ахают, увидев гирлянды, цветочные композиции в центре столов, накрытых цветастыми скатертями, и навес над головой из задрапированной ткани с изображением оливковых ветвей. Воздух насыщен богатым ароматом горячей пищи, пикантным и сладким.
Мишка и Ицхак занимаются детьми, а Циби с Магдой ведут Ливи по проходу к Зигги, ожидающему невесту с широкой улыбкой на устах. Ливи спешит к нему, не желая больше откладывать момент их соединения.
Разбивается третий бокал, и третья сестра выходит замуж. Воздух наполняется возгласами «Мазл тов!» и приветственными восклицаниями. Пиршество начинается с застолья и заканчивается танцами.
Ливи никогда не была так счастлива, но нет – все же была. Она вспоминает, как они с сестрами оторвались от марша смерти – измученные, едва живые, чересчур эмоционально измотанные, чтобы что-то чувствовать, но это был решающий момент, начало их возвращения к жизни.
Перед тем как уйти, госпожа Вейцман, теперь вдова, отводит Ливи и Зигги в сторону.
– Хочу пожелать вам долгой и счастливой совместной жизни. Если ваш брак окажется хотя бы вполовину таким же крепким, как мой, то у вас все получится.
Ливи обнимает госпожу Вейцман и на мгновение разрешает себе поверить, что это ее мама здесь, на крыше, стала свидетельницей ее свадьбы, разделит любовь и добрые пожелания их друзей, радуется счастью младшей дочери.
Отодвинувшись, госпожа Вейцман вытирает слезы со щеки Ливи.
– Мне так жаль, что здесь нет твоей матери, – словно прочитав мысли Ливи, говорит она. – Но у тебя есть чудесные сестры, а теперь еще и замечательный муж.
После последнего танца Ливи отрывается от Зигги и разыскивает сестер. Взявшись за руки, они шепчут молитву за маму, отца и деда и тем самым возобновляют свой договор.
– Ты чувствуешь их присутствие? – шепотом спрашивает Циби. – Потому что я чувствую. Я вижу маму в ее лучшем платье, а деда в костюме. Он держит охапку гладиолусов и… – Ее голос прерывается.
– И мама улыбается Ливи. – Магда сжимает плечо Циби. – Так она улыбалась нам, перед тем как пожелать спокойной ночи.
– Обычно я чувствую лишь их отсутствие, – говорит Ливи с сияющими глазами. – Но сегодня эта пустота заполнилась моим счастьем. Наверное, в твоем понимании, Циби, это и есть их присутствие?
Циби кивает, глядя на младшую сестру:
– Когда ты родилась, Ливи, мне было четыре года, и я четко это помню.
– Я тоже помню, – говорит Магда. – Хотя мне было только два.
– Не помнишь! – возражает Циби. – Это невозможно.
– Но я помню. Отец привел нас посмотреть на новорожденную. – Магда смотрит на Ливи. – Ты была такая крошечная, как только что родившийся котенок.
– Не начинай сначала, сегодня день моей свадьбы, – смеется Ливи.
– Папа разрешил мне подержать тебя, – продолжает Циби. – Я села в его большое кресло, и он осторожно положил тебя мне на колени. – (Свадьба потихоньку сворачивается: гости уходят, собирается грязная посуда.) – Он сказал мне, что иметь маленькую сестру – это почти то же самое, что хранить особый секрет.
– Я этого не помню, – говорит Магда.
– Вот видишь? – спрашивает Циби. – Ты была слишком маленькой. Во всяком случае, он сказал мне, что особые секреты надо хранить вечно. Они должны жить в тебе. – Циби дотрагивается до груди. – Никто и ничто не может заставить тебя отдать свой секрет. Вот поэтому мы с Магдой должны были оберегать тебя.
– Вы всегда оберегали меня. – Ливи берет сестер за руки. – Но и теперь вы не должны отдавать меня, ладно?
– Может, только чуть-чуть, – шутит Магда. – В смысле, наверное, Зигги имеет на этот счет свое мнение.
– Хватит шутить! – серьезно произносит Циби. – В нашей компании у мужей нет шансов.
Засыпая в ту ночь, Циби припоминает и другие подробности рождения Ливи. Новорожденная Ливи была завернута в мягкое желтое одеяльце. Когда Циби разрешили увидеть ее, утомленная мать смогла лишь слабо улыбнуться. Циби боялась, что мама умрет, но отец сказал ей, что мама произвела на свет ребенка и поэтому очень устала. Циби села на кровать и взяла маму за руку, а мама попросила ее в тот вечер в молитве возблагодарить Бога за «котенка». И Циби помолилась.
Погружаясь в сон, она вспоминает еще одну подробность: пока она молилась, отец пришел в их общую с Магдой спальню и сказал, что пора спать, что завтра Бог тоже будет рядом, чтобы услышать слова ее благодарности.
Циби распахивает глаза. Она тянется к руке Мишки. Бог сегодня рядом с ними.
На следующее утро Ливи и Зигги разбужены криком петуха, громко возвещающего рассвет нового дня.
– Не могу поверить, что мы живем в козьем хлеву, – заявляет Ливи, оглядывая комнату без окон.
– Я обещал тебе, что это будет ненадолго. Ты заслуживаешь королевского дворца, и я над этим работаю, – привлекая ее к себе, говорит Зигги.
Он целует ее в щеки, а потом в губы.
– Если бы здесь были окна, – только и произносит Ливи, целуя его в ответ.
Одевшись, молодые открывают дверь и обнаруживают два больших ящика с апельсинами. Третий ящик накрыт белой полотняной салфеткой, приподняв которую Ливи видит блюдо с едой и небольшую записку:
Новобрачные сервируют стол на двух пеньках на полянке около их хибары и завтракают в счастливом молчании, смакуя каждый кусочек теплого хлеба, сыра, каждый глоток горячего кофе и дольки апельсинов.
– Значит, это и есть замужняя жизнь, – вытирая рот, говорит Ливи. – Кажется, мне она нравится.
– Мне тоже нравится, – соглашается Зигги и, подливая кофе, добавляет: – Что касается обмена нашими историями, мне хотелось бы узнать кое-что еще.
– Спрашивай что угодно, – отвечает Ливи. Зигги ставит свою чашку и берет Ливи за руку. На миг ее озадачивает его пристальный взгляд. – Что такое?
– Ливи, сейчас я на твоей стороне. Мне трудно говорить на эту тему, а тебе – нет, так что прошу, будь со мной честной. Вчера вечером ты заснула в слезах. Не хочу думать, это из-за… ну… из-за того, что я делал… мы делали. Просто я… – Зигги заливается краской.
– Зигги, нет! – Ливи встревожена, что он станет винить себя в ее ночной грусти. Она берет его лицо в ладони. – Я не хочу плакать каждую ночь, но эти слезы из-за мамы, из-за ее дома во Вранове. Я никак не могу забыть тот день, когда эта скотина вышвырнул нас из собственного дома.
Зигги немного смущен, но при этом испытывает облегчение.
– Ты расстраиваешься из-за дома?
– Знаю, это звучит смешно после всего остального. Но когда ночью я закрываю глаза, то вижу, как мама готовит еду на кухне, заправляет кровати, сидит в своем кресле.
– Ливи, все нормально. Просто мне нужно было понять.
Ливи хочет, чтобы их брак был идеальным. Стоило ли Зигги беспокоиться? Не глупо ли считать, что двое выживших могут быть счастливы вместе? Она отгоняет от себя эту мысль. Они сейчас строят жизнь для себя. Разве они не поженились только что?
– Надеюсь, я не буду бесконечно плакать. Прости меня, Зигги.
– Я уже как-то говорил тебе, Ливи, чтобы ты никогда передо мной не извинялась. Плачь сколько угодно, но надеюсь, когда-нибудь я сделаю тебя такой счастливой, что ты позабудешь о доме во Вранове или, по крайней мере, воспоминания станут менее мучительными. – Он поднимается и протягивает Ливи руку. – А теперь пойдем повидаемся с твоими сестрами, пока Циби не уехала.
Ливи приходит в восторг:
– Ты действительно этого хочешь?
– Хочу.
Вернувшись после первого рабочего дня, Ливи довольна, что нашла мужа сидящим у хибарки около расшатанного стола с едой, пожалованного им Саадией.
– У меня новость, – заявляет он, когда Ливи садится за стол. – Сегодня меня вызвал босс и сказал, что я получил должность, на которую претендовал в «Эль Аль», и меня повысили.
– Повысили? – накалывая на вилку зеленую фасоль, переспрашивает Ливи. – До чего?
– Ты видишь перед собой технического менеджера нового парка самолетов «констеллейшн».
– Зигги, это… это потрясающе!
– И больше денег, Ливи. Скоро я смогу подарить тебе окна.
Месяц спустя Магда с Ицхаком помогают Ливи и Зигги переехать в новую квартиру всего в нескольких кварталах от жилья Магды. Это дом, о котором Ливи не смела даже мечтать.
– На распродаже в Тель-Авиве я видел чудесный диван, – говорит Зигги.
В это время Ливи засовывает отскочившую пружину в потрепанный диван, отданный им соседом.
– Нам разве нужен новый диван? – улыбается Ливи.
Ее не слишком беспокоит мебель. Она всем довольна, независимо от того, подержанные вещи – а они в основном такие – или новые.