Хезер Моррис – Три сестры (страница 50)
– В чем же тогда? – в недоумении спрашивает Магда.
– Дело в Мишке, – отвечает Циби, смотрит в глаза сестер, а потом отводит взгляд. – Это не первый его ребенок.
Ожидая продолжения, Ливи и Магда не сводят с Циби глаз.
– Я не понимаю, – наконец произносит Магда. – У него есть другой ребенок?
– Раньше Мишка был женат, – кивает Циби, – и у него были дети.
Правда, стоящая за словами Циби, поражает Магду и Ливи одновременно. Они кладут руки на плечи сестры и привлекают ее к себе. Бедный Мишка, думает Магда. Совсем как мы, потерял так много.
– Спасибо, что сказала нам, – шепчет Магда срывающимся голосом.
Ее сердце разрывается от жалости к зятю, которого они успели полюбить.
– Он счастлив, что у вас будет ребенок? – осторожно спрашивает Ливи.
– О да, Ливи. Очень счастлив. Он говорит, что это его второй шанс.
– Значит, это будет совершенно особый ребенок, – заявляет Магда. – Он много рассказывал тебе о своей первой семье?
– Пока мы не поженились, он все мне рассказывал. И с тех пор мы об этом не говорили.
– Его ребенок – это был сын или дочь?
– Дочь. Ее звали Юдифь. – Циби замолкает, откашливается. – Ей было три года, когда ее забрали вместе с матерью.
Ливи топает ногой, отворачивается и смотрит в небо. Сестры шмыгают носом, вытирают глаза, вспоминая ужасные картины того, как из вагонов для перевозки скота в руки матерей и отцов опускали детей. Они были слишком маленькими, чтобы понять, что с ними случится, но достаточно взрослыми, чтобы понять, что оказались в аду.
Циби замечает огонь в глазах Ливи, видит, как раздуваются у нее ноздри.
– Все нормально, Ливи, честно. С ним все будет хорошо. Мишка возьмет на руки этого маленького ребенка и вспомнит Юдифь и первый раз, как он держал ее на руках. А потом он всю жизнь будет любить и защищать своего второго ребенка. Я это знаю.
– Циби, ваш малыш заполнит пустоту в сердце Мишки, – заверяет Магда. – Как это сделала и ты.
– Ох, Магда, когда ты успела набраться мудрости и откуда ты знаешь, что у меня будет мальчик?
Теперь Циби улыбается, радуясь тому, что поделилась с сестрами историей мужа.
– Я всегда была мудрой, вы обе просто никогда этого не замечали. И я действительно думаю, что ты родишь Мишке его первого сына.
В ту ночь Магда заползает в постель к Ливи, рыдающей в подушку.
– Хочешь, обниму тебя? – спрашивает она. – Похоже, ты весь день думала о маме.
– Думала, и о Мишке тоже. О его маленькой девочке.
– Понимаю, – говорит Магда. – Я тоже. Но ты плачешь каждую ночь, Ливи. Тебе снится мама?
– Нет, а хорошо бы. – Ливи вытирает нос рукавом ночной сорочки.
– Тогда что же тебе снится?
– Перед тем как заснуть, я думаю о маме и о нашем маленьком домике, а потом всю ночь мне снится Биркенау.
Магда обвивает сестру руками. Что она может на это сказать? Она прижимает Ливи к себе и напевает ей колыбельную, пока та не засыпает.
Когда у Циби начинаются роды, сестры находятся рядом с ней, по очереди держа ее за руки, смачивая лицо влажными салфетками и подбадривая советами, которые ни одна из них не вправе давать. Так проходит день, затем ночь, а ребенок все не появляется. Когда на вторые сутки солнце близится к закату, все измотаны и подавлены. И вдруг Циби нарушает однообразие их терпеливого ожидания пронзительным воплем.
– Выходит! – вопит Циби. – Сейчас!
Магда и Ливи стоят на изготовку: Ливи стирает с лица Циби пот и слезы, Магда у изножья кровати вместе с акушеркой кричит:
– Тужься! Еще разок, Циби. Тужься!
Комнату наполняет крик новорожденного. Магда и Ливи немедленно разражаются слезами.
– Здесь должна быть мамочка, – рыдает Ливи.
– Я чувствую ее здесь, – дотрагиваясь до своей груди, устало произносит Циби. – Правда чувствую. А вот своих сестер я
– Ты разве не хочешь знать, кто у тебя родился? – спрашивает Магда, держа на руках маленький сверток; Циби смотрит на новорожденного и кивает. – Мальчик.
– У меня мальчик? – беря сверток, тихо спрашивает Циби, глядя на сморщенное личико младенца. – Магда, Ливи, у нас маленький мальчик.
– Хотите, чтобы я послала за отцом? – интересуется акушерка.
– Через минуту, – отвечает Циби, заглядывая в голубые глаза своего сына. – Дайте нам несколько минут. Он поймет.
Ливи наклоняется, нежно гладя личико племянника. Циби передает сверток на руки сестрам, и Ливи, глядя на пухлое красное личико, начинает петь:
Когда в комнату с заплаканным лицом входит Мишка, Ливи берет Магду за руку и сестры оставляют мужа и жену наедине, чтобы они смогли поприветствовать появление в семье этого драгоценного ребенка.
Проходят месяцы, и Магда с Ливи наблюдают, как Кароль превращается из крошечного младенца в большого ребенка, но Ливи также замечает, как старшая сестра вливается в новую семью. У их дяди теперь есть Иринка, которую обожают дети. А что есть у Ливи? Она начинает испытывать беспокойство, но у Магды нет желания вновь будоражить их жизнь.
Окончательное решение Ливи заставляет принять обыденный акт расизма, один из многих, определивших границы их существования в Братиславе.
– Шоколад! Можете себе представить? – Ливи врывается в квартиру с искаженным от гнева лицом. – Меня только что оскорбили за то, что я имела наглость купить шоколад.
– Ливи, о чем ты говоришь? – спрашивает Магда.
– Когда я собиралась платить, в магазин вошли два придурка-антисемита, и знаете, что они сказали? – Ливи вышагивает по комнате.
– Понятия не имею, Ливи, и что они сказали?
– Один из них посмотрел на меня свысока и громким идиотским голосом, чтобы все в магазине услышали, сказал: «Чертовы евреи! Кем они себя возомнили, чтобы есть хороший шоколад?»
– И что ты сделала? – Магда спокойна, она не хочет еще больше волновать Ливи.
– Я положила шоколад и вышла. – Ливи набрасывается на сестру. – Не хочу больше так жить! Хочу жить там, где меня не будут оскорблять, потому что я еврейка, где я смогу покупать шоколад, не опасаясь, что мне будут угрожать.
– О чем ты говоришь? – с тревогой в голосе спрашивает Магда.
– Что-то надо менять, и думаю, в Словакии это невозможно.
В последующие несколько недель Ливи ведет разговоры со знакомыми людьми, выжившими, как она, об отъезде из Словакии. Теперь, при коммунистическом режиме, у них мало новостей о ситуации в Палестине и попытках создать новое государство Израиль.
Ливи рассказывает друзьям о возникшем у нее чувстве отчаяния и безнадежности, и несколько парней говорят ей, что закончили подготовку по программе «Хахшара» и вскоре уедут в Израиль. Она представляет себе жизнь, в которой упорная работа хорошо оплачивается, в которой она не будет последней в очереди на работу в офисе, потому что она еврейка, в которой она может рассчитывать, что окружающие хотят для себя того же, что и она. В конечном итоге она сама удивлена тем, как легко было принять решение.
– Я хочу примкнуть к ним, – говорит Ливи сестрам однажды вечером. Они с Магдой в гостях у Мишки с Циби. Ливи качает Кароля на колене. – Я хочу примкнуть к движению «Хахшара», а потом уехать в Израиль. Я хочу, чтобы все мы уехали в Израиль.
– Безумные речи! – взрывается Магда. – Прежде всего, никому не разрешено покидать эту страну. Мы все теперь коммунисты, на тот случай, если ты не знала. К тому же ты не слышала, что британцы делают с евреями, которые пытаются уехать в Израиль? Они возвращают мигрантов назад и отправляют в лагеря для беженцев. – (Сестры вздрагивают при слове «лагерь».) – Они даже садятся на суда, идущие в Израиль.