Хезер Моррис – Три сестры (страница 42)
– Почему? – спрашивает Циби, выходя следом за надзирательницей наружу.
– Тебя отправляют в Швецию. – Она видит Магду и Ливи. – Не всех вас. Только Циби Меллер, – резко добавляет она.
– Мы пойдем туда, куда и сестра! – настаивает Магда.
– Сестра? Но ваших имен в списке нет.
– Каком списке?
– Красный Крест отвозит всех американских узников в Швецию, а потом в Соединенные Штаты, – объясняет надзирательница.
Магда и Ливи обмениваются взглядами и разражаются смехом, но Циби не смеется. Ее шутка вышла им боком, и теперь немцы разлучат их.
– Простите, – тонким голосом говорит Циби. – Это была глупая шутка. Я из Словакии, не из Нью-Йорка.
– Ты думаешь, меня волнуют твои шутки? В списке есть твое имя, и ты пойдешь со мной.
Перед тем как уйти, Циби поворачивается к сестрам:
– Возвращайтесь в барак. Я разберусь с этим. Не волнуйтесь. Прошу вас, не волнуйтесь.
Магда и Ливи смотрят ей вслед, их смех горько отзывается в ее ушах.
И действительно, Циби в конце концов возвращается и залезает на нары, где ее дожидаются сестры.
– Мне пришлось постараться, чтобы уговорить чиновника, – объясняет она. – Наверное, он просто меня пожалел.
Однако Магда замечает, что Циби чем-то озабочена. У нее нахмурен лоб, словно она пытается разрешить какую-то проблему.
– Что-то еще? – спрашивает она.
Циби берет сестер за руки и медленно произносит:
– Он сказал мне, они закрывают этот лагерь. Нас могут отправить на следующий марш.
Несколько дней спустя заключенных Рецова строят в колонну и выводят из лагеря. И снова за узниками надзирают эсэсовцы, но на этот раз упавших не бьют и не расстреливают, их просто игнорируют. Дорога, по которой они идут, разбита снарядами, и девушкам приходится ступать осторожно, чтобы не подвернуть в яме ногу. Они проходят мимо разбомбленного немецкого транспорта, по земле разбросаны оторванные конечности убитых солдат. Под лучами полуденного солнца пышно разрастаются деревья, травы и цветы в лесах и полях немецкой сельской местности. А несколько месяцев назад земля была укрыта глубоким снегом. Они идут медленно, Циби и Ливи держат Еву за руки.
– Вы заметили, что конвойные исчезают? – спрашивает Магда. – Я только что видела, как один скрылся на лесистой опушке, даже не оглянувшись.
Циби и Ливи оглядываются по сторонам. Циби выходит из колонны, смотрит назад, на сотни женщин у себя за спиной, и с шумом выдыхает:
– Ты права. Куда все они подевались?
– Они нас бросают, – отвечает женщина.
А потом те же слова повторяет еще одна.
Вскоре Циби и ее сестер окружает группа женщин.
– Пора бежать, – говорит одна.
– Можем попытаться, – добавляет другая.
– Уж лучше получить пулю в спину, чем провести еще день, еще час в плену у нацистов, – говорит третья.
– Давайте это сделаем! – предлагает Циби. – Перейдем на обочину дороги.
У нее сердце уходит в пятки, когда она встречается взглядом с сестрами, но Магда и Ливи кивают. Они исполнены надежды, чувствуя неожиданный прилив сил. Они не вынесут очередного марша, очередного лагеря, очередного жестокого приказа от бессердечных конвойных.
На миг Магда задумывается, стоит ли оставить Еву, но один взгляд на девочку, сжимающую руку Ливи, убеждает Магду, что Ева пока должна пойти с ними.
Группа из десяти женщин выходит из колонны и идет в сторону поля за дорогой. Отойдя совсем недалеко, они слышат шаги бегущего за ними человека.
– Halt! Halt! Или я буду стрелять! – слышится окрик эсэсовца.
Циби медленно поворачивается лицом к молодому солдату. Он останавливается и поднимает винтовку. Циби встает на линию огня, загораживая собой женщин за спиной.
– Ты такой молодой, – говорит она. Если ей суждено сейчас расстаться с жизнью, она не хочет на коленях умолять о снисхождении. Она хочет посмотреть своему убийце в глаза. – Ты мог бы просто повернуться и уйти. – Циби делает еще один шаг.
– Сделаешь еще один шаг – и я выстрелю, – заявляет он.
Циби делает еще один шаг.
– Нет, не выстрелишь, – шепчет она. – Выстрелишь в меня – и остальные набросятся на тебя, как рассерженные пчелы. Скольких из нас ты сможешь застрелить, прежде чем мы выцарапаем тебе глаза? Я проявляю к тебе милосердие, так что беги.
У нее сильно бьется сердце, может быть, он даже слышит его стук. Циби безмерно удивлена, когда солдат поворачивается к женщинам спиной и убегает.
Взглянув на женщин, она видит, что они закрыли лицо руками. Ливи уткнулась в плечо Магды, а Ева прижалась к ее животу.
– Ну это было легко, – с облегчением выдохнув, произносит Циби. Сестры бросаются к ней на шею, обе плачут. – Эй, эй! – восклицает она, высвобождаясь из объятий. – Перестаньте, все в порядке. Пойдем скорее. Пора возвращаться домой.
Глава 24
Девушки смотрят, как под лучами летнего солнца колонна заключенных бредет прочь. Никто больше к ним не присоединяется, и они поворачивают в сторону поля, где под вечерним ветерком колышется высокая трава. Замечательный летний день, думает Циби, даже несмотря на звуки далекой бомбежки. Девушки сообщают свои имена и названия лагерей: две из Освенцима, это Элиана и Ария, тоже словачки, как и они. Из четырех польских девушек три из Равенсбрюка и одна из Рецова. Марта и Амелия – кузины, нашедшие друг друга во время марша. Всем им около двадцати.
Вдалеке, на краю этого обширного зеленого пространства, Циби замечает шпиль. Вероятно, деревня? Но деревня – это значит люди, думает Циби, немцы.
– Они сдадут нас, – говорит Ливи. – Как только увидят, так позовут эсэсовцев.
– Но нам нужна еда. Если я скоро не поем, то могу вернуться в колонну и дожидаться пули в голову, – заявляет Элиана из Словакии.
– Давайте проголосуем, – предлагает Циби. Она понимает, что долго они так не выдержат, но не может принимать решение за них. Несмотря на браваду, стычка с конвойным измотала ее. – Поднимите руки, кто хочет пойти в деревню за едой.
Поднимается восемь рук. Решено.
Срезав путь через поле, они выходят на дорогу, которая ведет их прямо в деревню, и ускоряют шаги, а потом замедляют. Навстречу не спеша идут двое эсэсовцев с небрежно переброшенными через плечо винтовками. Циби напрягается: спасет снова сообразительность ей жизнь или на этот раз из-за нее все погибнут? Она встает во главе группы и ведет их за собой, высоко подняв голову. Когда мужчины подходят ближе, Циби отводит взгляд. Вся группа смотрит в землю, но девушки продолжают идти. Поравнявшись с ними, мужчины тоже продолжают идти, едва удостоив их взглядом.
Ни один не произносит ни слова.
Деревня кажется покинутой. Улицы пусты, лавки закрыты и дома заколочены. Девушки проходят по длинной улице к большому зданию с распахнутыми дверями.
– Может быть, это склад, – предполагает Ария, вторая словачка.
Друг с другом девушки говорят по-немецки, и каждая знает достаточно, чтобы ее поняли остальные.
Входя на цыпочках в гулкое помещение, девушки с опаской осматриваются по сторонам, заглядывают под столы и поднимают взгляды к балкам, но здесь тоже никого не видно. А потом они разбредаются по зданию, обследуя помещения рядом с главным залом, где хранятся средства для уборки, мешки с цементом, неизвестные механизмы.
– Еда! – вопит Магда.
Она нашла кухню и теперь распахивает дверцы буфетов, выдвигает ящики. Она обнаруживает куски черствого хлеба, высохшие кусочки сыра, сморщенные помидоры и банки с сардинами. Ливи своим ножиком открывает банки, и девушки молча едят.
За несколько минут они проглотили все.
– Хочу разведать, что вообще происходит, – говорит Циби. – Если мы хотим добраться до дома, нам нужна помощь. Побудьте здесь до моего возвращения.
Циби успела вымыть лицо и руки, отряхнула одежду, но она понимает, что ей не скрыть того, кто она такая. Она заключенная-еврейка, совершившая побег. По виду она как скелет, и ей надо быть очень осторожной.
– Я пойду с тобой. – Магда берет сестру за руку.
Они настаивают, чтобы Ливи осталась с Евой и другими женщинами, и в кои-то веки Ливи не спорит.
Сестры подходят к мощеному дворику, окруженному рядом небольших домов, и заглядывают в окна, но там никого не видно. Рядом с последним в ряду домов стоит большой хлев, и Циби жестом подзывает Магду.
В стойлах навалены груды сена, но нет ни коров, ни молока. Собираясь вернуться к складу, они слышат стон, исходящий из дальнего конца хлева.