Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 80)
Я не свожу с неё глаз, пока она старается не шуметь и кусает собственные губы. Я любуюсь ею, как самый верный своей вере человек — своим божеством. И во мне растёт, ширится желание обладать — всеми способами. Видеть её голой в моей постели и прижимать к себе, пока я вхожу в неё и дарю все оргазмы, которых больше ей никто не даст. Хочу, чтобы она умоляла кончить. И хочу, чтобы она кончала столько раз, чтобы в итоге умоляла о передышке.
— Ты — богиня, — вырывается. — Единственная женщина, которой я позволил бы усесться на моё лицо и использовать меня столько, сколько, блядь, ей вздумается, — рычу и ввожу средний палец.
Хейвен закатывает глаза от удовольствия и бросается мне на шею, оставляя дорожку поцелуев, от которой я рискую окончательно лишиться рассудка.
— Пойдём отсюда… — шепчу, собирая волю в кулак, чтобы не застонать. — Пойдём в комнату. Хейвен, дай мне…
И тут из ниоткуда взлетает голос Бритни Спирс —
— Это брат. Чёрт. Сколько нас нет?
Я не знаю и знать не хочу. Знаю одно: брат не брат, я бы с удовольствием заехал ему в челюсть за то, что он прервал, возможно, лучший трах в моей жизни.
Хейвен принимает звонок, выдержав паузу, чтобы выровнять дыхание. Пока она объясняет, что отошла «на минутку», я застёгиваю ей джинсы и поправляю свои. Настроение у меня такое, что капитан «Титаника» на их фоне проживал лучший день в карьере.
— Ладно. Тогда я с Джек вернусь в комнату. Увидимся завтра, — заканчивает она.
Сжимаю кулак, только бы она не заметила.
— Всё в порядке? — голос меня сразу сдаёт. Жалкий.
Она уже выровняла дыхание. И явно соображает лучше меня, который до сих пор думаю о своих пальцах, скользивших по её…
— Да. А ты? Ты как-то не очень.
Когда она наконец встречается со мной взглядом, у меня нехорошее предчувствие.
— Как думаешь, Хейвен? У меня в трусах эрекция размером со столб и картинка тебя голой в голове. А ты хочешь уйти. Как мне должно быть?
Она замирает с открытым ртом; если бы не темнота, я бы точно увидел, как она краснеет. Заправляет волосы за уши — без надёжи на порядок.
— Мы поддались моменту, Хайдес. Так не должно было быть.
Больно сильнее любого удара, что я ловил в жизни.
Я прикрываю глаза; злость подступает, ломится наружу.
— Наоборот — должно. И должно повториться, — говорю.
Она улыбается — и это сводит меня с ума.
— Хайдес.
Я внимательно её изучаю. Пары секунд хватает, чтобы понять: она бежит от страха. Она тоже хочет. Хочет вернуться туда, где нас оборвали. Я вижу это по тому, как избегает меня взглядом, по сцепленным пальцам и плотно сжатым бёдрам — будто пытается не замечать, насколько там сыро.
— Ладно, — соглашаюсь, готовясь поддразнить и довести до края. — Ты права. Не стоило. И больше не будет.
Её глаза впиваются в мои. Удивление вспыхивает и тут же прячется.
— Прекрасно.
Я киваю на ближайшие двери:
— Я провожу тебя до комнаты.
Она поправляет куртку — хотя на ней и так всё идеально — и кивает. Я пропускаю её вперёд, чтобы полюбоваться задом и заранее смаковать момент, когда снова вцеплюсь туда ладонями, чтобы войти в неё как следует. Потому что она сдастся. Ещё до двери общаги она развернётся и поцелует меня. В этот раз — сама сделает первый шаг.
По крайней мере, я надеюсь.
Ночь светлячков всё ещё кипит, как всегда. Студенты вешают желания и болтают. Хорошо, когда есть время на такую чепуху. Хейвен это не волнует: она бросает последний взгляд на бесконечную гирлянду огней и бумажек, едва улыбается и входит в здание Йеля.
Я следую тенью. Она ускоряет шаг — пытается меня отцепить, но забыла: это я обычно подстраиваюсь под её темп, чтобы не оставлять позади. Маленькая вредина, хочет избавиться от меня только потому, что знает — не выдержит.
Я выравниваюсь с ней. Хочу усложнить ей задачу. Не потому, что жажду игры. Обычно — да, но сейчас по-другому. Сейчас я не игры хочу. Я хочу её. До того, что едва сдерживаюсь, чтобы не прижать к стене и не заорать, чтобы перестала меня так мучить.
— Жаль, — говорю.
Она не смотрит.
— Мм.
— Не спросишь, о чём?
— Нет. — Она изо всех сил не улыбается.
— Жаль, что я хотя бы не закончил то, что начал. Ты ведь не кончила, да?
Она вспыхивает и таращит глаза:
— Хайдес!
Я поднимаю ладони — сдаюсь.
— Просто, к слову.
— Отлично. Сказал. Теперь тихо.
Поворачиваем направо. Её общага всё ближе, время уходит.
— Жаль. Я бы с удовольствием продолжил языком.
Хейвен замирает посреди коридора. Я замечаю с опозданием, оборачиваюсь — статуя.
Слизываю нижнюю губу:
— Всё хорошо? — копирую её тон из сада.
Хейвен быстро, нервно проводит пальцами по волосам. Только ещё больше их растрепывает — и, парадокс, становится ещё красивее.
— Хайдес, подумай сам. Это всего лишь секс. Нельзя разрушать наши отношения из-за…
Я не успеваю скрыть чистую ярость — и она умолкает. «Всего лишь секс». Это так она видит? И думает, что я так вижу? Я не собираюсь говорить ей, что для меня это больше. Отчасти из гордости, отчасти потому, что сам не до конца понимаю. Я не влюблён, но и «просто трахнуться» — не про нас. Это точно.
— Хайдес? — возвращает меня.
Фокусируюсь на её лице. В глазах — блеск желания. Двумя шагами оказываюсь рядом, обхватываю её лицо и прижимаю губы к её губам. И она первой прорывается языком, она обхватывает мои предплечья и вонзает ногти в кожу.
Потом резко отстраняется. Я не хватаю её обратно, но растерян. Что у этой девчонки в голове?
— Нет, нельзя, — шепчет, задыхаясь. — Нет, Хайдес. Хватит.
На губах у меня её вкус. На среднем пальце правой руки — её мокрота. Чёрт.
— Ладно, — рычу. — Тогда пошли.
Она скользит мимо, пьяня меня запахом, который я узнаю где угодно — и не смогу описать. Смотрю ей вслед и считаю до трёх, прежде чем двинуться. Осталось чуть-чуть. Провожу, убеждаюсь, что вошла, и вернусь к братьям.
Дверь её комнаты всё ближе, видна уже чётко.
В паре метров от неё Хейвен тормозит, на миг мнётся и разворачивается ко мне. Я уже открываю рот — и в следующую секунду она буквально запрыгивает на меня. Обвивает ногами мои бёдра — я подхватываю её, ладони ложатся на её зад. Наши губы снова находят друг друга, и не проходит и секунды, как языки вновь сцепляются в погоне.
Она на вкус такая — сладкая, невозможная — что у меня срывается выдох, и я сильнее прижимаю её к себе. Вот он, нужный ритм: она трется об меня, мои ладони толкают её за ягодицы на мой стояк, а мозг ругается из-за одежды между нами.
Я отрываюсь только затем, чтобы насладиться победой:
— Ты проиграла, — шепчу.
Она слишком сильно прикусывает губу. Я освобождаю одну руку, чтобы остановить её, и провожу большим пальцем по мягкой коже: