Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 37)
— Да, но я…
— Жди молча, — уточняет он. — Знаю, для тебя это сложно, но попробуй.
Я бросаю на него сердитый взгляд. — Конечно сложно! Я только что видела, как твоя сестра избивала незнакомца ногами и кулаками!
Он сдерживает смешок и опускает голову. — Я имел в виду, что тебе трудно сидеть молча, Хейвен.
Ах.
Он прав. И лучше не злить его — вдруг вообще ничего не расскажет. Поэтому я сижу, дёргая ногами от нервов, уставившись на их телевизор. Через пять минут Аполлон возвращается, протягивает мне чёрную дымящуюся кружку. Я благодарю.
Он садится в кресло справа и пристально на меня смотрит.
— Пей, — велит. — Горячее.
— Гермес бы плеснул туда мёдовый хмель, — пробую пошутить.
Аполлон не реагирует. — Хейвен, то, что ты сегодня увидела… забудь. Считай, что не было. И никому. Ни слова.
— Зачем они это делают? Это же жестокая, опасная игра. А если кто-то серьёзно пострадает?
Он пожимает плечами, но я вижу — он сам так думает.
— Все подписывают договор о неразглашении. В нём, среди прочего, пункт, что никто не подаст в суд, даже если получит травму.
— О, прекрасно. Теперь всё полностью оправдано и морально безупречно.
Его зелёные глаза вспыхивают. — Это не мне говори, Хейвен, — шипит. — Я к этому не имею отношения.
— Но ты можешь поговорить с братьями! Дать им понять!
— В нашей семье такого не бывает. И для нас нет игр «слишком опасных». Ты думала, уже поняла.
Теперь понимаю. И, может, не всю вину стоит вешать на него.
— Почему не Хайдес дерётся? Почему Афина?
Он откидывается в кресле, будто жалеет, что начал откровенничать. — Она его чемпион. Так было решено ещё при создании игры. Афина сама первая захотела драться.
— Это потому, что в мифах Афина — богиня войны?
С этими именами они явно перегнули. А если бы кого-то звали Дионис? Отправили бы топтать виноград ради вина? Кормить грудью младенца вином?
— Бог войны — Арес, — поправляет Аполлон. — Афина — богиня военной стратегии. Арес — чистая ярость. Афина — логика, расчёт, хитрость движений. Ты видела только её удары сегодня, но в ней куда больше. — Его глаза вспыхивают восхищением.
— Объясни.
Он указывает взглядом на кружку. — Пей.
Я делаю глоток. — Ну?
— Бой Афины — это танец. Каждый шаг просчитан наперёд, исходя из того, что, по её мнению, сделает соперник. Она никогда не ошибается. Предугадывает, уходит от удара, бьёт сама. Она редко наносит серьёзные повреждения — ей в кайф доводить соперника до отчаяния, а потом бить, когда тот уже сдался. Понимаешь?
Я думаю пару секунд. — Понимаю, но не разделяю. Это больно. И да, я знаю, что это твои брат и сестра, и глупо говорить такое при тебе, но… они чокнутые. Сумасшедшие.
Он молчит так долго, что я уже жду, что он меня выгонит или оскорбит. Но нет. Он только вытягивает ноги и опирается головой на ладонь.
— Никого не заставляют участвовать…
Я знаю. Помню. Но…
Нет никакого «но». Он прав — уже в третий раз за каких-то несколько минут. Наверное, те, кто соглашается участвовать в их играх, безумны не меньше самих Лайвли. А может, ещё хуже.
И тогда кем становлюсь я? Я, которая всё ещё надеется получить приглашение? Полной дурой, как и они? Или хуже их? Потому что те, кто соглашается играть, не знают до конца, во что ввязываются. А я уже видела — и всё равно хочу оказаться среди них.
Господи. Я сумасшедшая.
— Ты всё ещё хочешь играть с нами? — шепчет Аполлон.
Я поднимаю на него взгляд.
— Я знаю только игры Гермеса и Хайдеса. Насколько хуже могут быть твои? Или Афродиты? Или Афины?
Он кривит губы.
— Гораздо хуже, Хейвен. Настоящий вопрос в том, хочешь ли ты это узнать, участвуя, или поступишь мудрее и отступишь. Как только что.
— Отступить? — переспрашиваю я.
— Тебе стоит держаться от нас подальше. — Он подаётся вперёд, но расстояние всё ещё остаётся. Я сама наклоняюсь к нему. Горячая ромашка выплёскивается через край кружки и обжигает мне руку. — Сделай вид, будто мы тебе и не встречались. Будто ты никогда с нами не разговаривала. Продолжай жить, как жила. Учись. Заводи друзей здесь, в Йеле. Сделай одолжение своему брату. И держись от нас подальше.
Губы предательски дрожат. Аполлон это замечает — и смотрит на них слишком пристально.
— Я… — начинаю.
— Не отвечай, — перебивает он. — Не нужно объяснять. Ты мне ничего не должна. И я этого не заслуживаю. Но подумай. И сделай правильный выбор.
Я открываю рот, чтобы возразить.
Аполлон снова кивает на кружку.
— Пей.
У меня вырывается улыбка — кривая, неуместная. Я делаю ещё глоток. Половина кружки уже пуста, когда я поднимаю голову и ловлю его взгляд.
— Ты не против, если я побуду здесь ещё немного?
Я уверена, что он сейчас скажет «нет» и отправит меня обратно. Но ещё до того, как прозвучат слова, в нём что-то меняется.
— Конечно, можешь, — отвечает он. Улыбается уголком губ, и на щеках появляются ямочки. Я чувствую, как краска приливает к лицу.
Глава 13
Запах дождя
Хайдес
— Пошло оно всё, — бормочу, когда звук будильника пронзает мне барабанные перепонки, возвращая в реальность.
Наугад тянусь рукой, нащупываю его и со всей силы бью. Будильник падает на пол с грохотом и мгновенно замолкает.
Я переворачиваюсь на бок с глухим рычанием. Голова трещит, в желудке мутит. Откидываю простыню — и только тогда замечаю, что я голый. Поворачиваю голову влево и получаю подтверждение своей смутной догадки: рядом валяется девушка, столь же обнажённая, ко мне спиной. На подушке разбросаны медные пряди, и сердце на миг замирает.
Не может быть…
Нет. Это не Хейвен. Похожие волосы, но не те.
А если всё же она?
Чёрт, я не помню, с кем переспал прошлой ночью. Но если бы это была Хейвен — я бы запомнил. По крайней мере, захотел бы помнить.
Я наклоняюсь, стараясь её не коснуться, и всматриваюсь в лицо.
— Хейвен? — вырывается у меня жалкий, дрожащий шёпот. Нескольких секунд хватает, чтобы понять: нет, к счастью, не она. Но тогда кто?
Помню конец игр. Победу Афины — предсказуемую. Помню, как пошёл пить, а дальше… пустота. Вспышка: Хейвен за дверью зала, её выражение — отвращение и страх. Потом — Аполлон, который увёл её прочь и больше не вернулся.