Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 29)
— Ну? — подгоняет, ещё раздражённее.
— Закончил шоу?
Улыбка едва трогает его губы.
— Не знаю. А ты? Пришла опять раздеваться?
Боже, они все что ли шутят одинаково?
— В прошлый раз, когда я разделась перед тобой, ты даже не смог посмотреть. Так что убери свою «крутизну».
Лицо его мрачнеет — задела по самолюбию. Он смял бутылку резким движением.
— Так чего ты хочешь?
Я снова готова выложить всё, но взгляд цепляется за его руки. Костяшки разбиты, кожа вспухла и из большинства сочится кровь.
— Руки! — вырывается у меня.
Хайдес даже не смотрит вниз. Ни звука.
Я подхожу ближе и, убедившись, что он не отдёрнет руку, беру её в свои ладони. Переворачиваю. Желудок скручивает — на раны смотреть тяжело.
— Ты с ума сошёл? Нужно надевать перчатки!
— Хейвен, я луплю мешки с пятнадцати лет. Привык.
Он пытается вырвать руку, но я только крепче сжимаю.
— Как-то не вяжется с твоей репутацией Дивы.
Прищур.
— Ты разговаривала с Гермесом?
— Это он начал звать тебя «Дивой»?
Вместо злости он только тяжело вздыхает.
— Как-то хотели поехать на мотоцикле, а шлем был один. Я настаивал, чтобы взять его себе, и когда Гермес начал дразнить, что я трус, я сказал, что просто не хочу, чтобы ветер испортил мне волосы. Волосы для меня — это важно. Я люблю за ними ухаживать и…
Я молчу, переваривая.
— Ого, Хайдес.
— Думаю, ты здесь из-за статьи, — бормочет он.
— Значит, знаешь.
Он кивает на мой живот:
— Ты её держишь в руках. Два плюс два.
Я опускаю взгляд: точно, газета Афины всё ещё в пальцах. Кладу её на лавку, рядом с его спортивной сумкой.
— Ты знал, что она там была?
Я не хотела, чтобы это прозвучало обвинительно, но он моментально вскипает:
— С чего бы мне?
— А с чего — нет?
— Может, потому что я всё это время смотрел только на тебя, — роняет он сквозь зубы.
Я отбрасываю все возможные подтексты этой фразы.
— Может, вы пришли вместе. Ты спрятал её, чтобы…
— Чтобы что? Чтобы дождаться, пока ты подкинешь трусы в воздух? — перебивает. — Из всего, что мог предположить на воскресенье, твои сиськи передо мной — точно было последним пунктом в списке.
Верно. Нечего возразить. Даже я в воскресенье утром не думала, что окажусь полуголая перед кем-то. Тем более — перед Хайдесом Лайвли.
Я сажусь на лавку, локти упираются в колени, лицо прячу в ладонях.
— Я её ненавижу. Да, она твоя сестра, но ненавижу. И хочу, чтобы она поплатилась.
— Не советую. Попробуешь её проучить — получишь настоящее приглашение на её игры.
— Мне плевать.
— А зря.
— Жаль.
— Хейвен.
— Хайдес.
Я чувствую, как что-то касается руки. Его ладони обхватывают мои запястья и мягко убирают их с лица. Хайдес стоит на коленях прямо передо мной, лицо ещё влажное от воды.
— Хейвен, буду предельно честен, — говорит он.
Я киваю, позволяя продолжить.
— Мне не так уж и важно, что с тобой. — У меня челюсть едва не падает. — Я терплю тебя только потому, что ты всегда делаешь наоборот, чем принято. И только из-за этого нюанса я ещё раз предупреждаю: оставь Афину в покое и сделай вид, что ничего не было. Но если пойдёшь у неё на поводу и примешь приглашение, я вмешиваться не стану. Всё, что могу — предупредить.
Мозг цепляется только за одну фразу.
— Такие уж ужасные её игры? — шепчу.
Этого хватает, чтобы Хайдес понял: его тирада прошла мимо. Он шумно выдыхает.
— Ещё какие.
— Скажи, в чём они заключаются.
— Не могу.
— Тогда узнаю, когда она пригласит меня.
Шрам на его лице дёргается вместе с кривой гримасой.
— Начинаю думать, что ты очень глупая.
Я резко вскакиваю. Его застигает врасплох моя внезапность — он даже теряет равновесие и качается назад, но опирается руками и выпрямляется. Я указываю на газету.
— А что для тебя вообще «глупость», Хайдес? Потому что куда тупее — позволить избалованной девчонке щёлкнуть тебя без рубашки и повесить фото на первую страницу университетской газетки.
— Там видно только твою спину.
Я смеюсь — истерично, не весело.
— Если бы там было видно хоть что-то ещё, твоя сестра уже ходила бы с отпечатком моего кулака на лице и с повесткой в суд. Уверяю.
Он качает головой, усмехаясь, будто я наивная.
— Никто не подаёт в суд на Лайвли.