Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 44)

В чёрном небе разлетаются салюты всех мастей, искрятся рядом с луной, но так и не решаются подойти ближе. Хейвен вглядывается в небо — не пойму, в луну или в огни.

Достаю сигареты и прикуриваю. Речь Хайдеса долетает обрывками — я изо всех сил не слушаю: «Хейвен… как ты… опасно… Кронос… прошу… другое решение… да что у тебя в голове?»

Зевс постукивает мне по колену:

— Нет.

Одно слово. Ясно. Держи язык за зубами.

Я стараюсь. Но когда меня дразнят — удержаться почти невозможно. Хайдес тычет в меня пальцем, потом водит взглядом между мной и братьями:

— Это они, да? Это они вложили тебе эту идею в голову!

— Мы? Нет, конечно, — отвечает Посейдон самым виноватым тоном в мире.

— Только вы и не были шокированы предложением Хейвен, — продолжает он. Приходится признать: не тупой. — Только вы и глазом не моргнули.

Посейдон мнётся. Гера подхватывает — ровно и дипломатично, как всегда. Как она вообще сохраняет такое спокойствие?

— Тебе мерещится. Сядь и подыши.

— Я видел. Между вами летали такие взгляды, что сомнений не оставалось.

Тишина. Кажется, нас раскусили. Я вздыхаю, стряхиваю пепел на пол, затягиваюсь:

— Ладно. Это мы подсказали.

— Арес! — в унисон взрываются Зевс, Посейдон и Гера.

— Что? Он и так понял.

Хайдес отходит, с размаху пинает пустой стул — тот переворачивается. Хейвен прислоняется к парапету, голову опустила. Что-то мне подсказывает, что она уже жалеет о своём решении. Исчез тот огонь, с которым она торговалась с Кроносом; тот дерзкий блеск, что, уверен, зацепил самого Кроноса. Решимость драться и выложить на стол всё, что есть.

Мне не нравится эта Хейвен. Не нравится, как они заставляют её себя чувствовать.

— Она никогда не победит нашего отца, — наконец произносит Афродита своим нежным голоском и холодными, отстранёнными глазами. — Прости, Хейвен, я ничего против тебя не имею. Просто говорю правду, чтобы ты была готова.

— Кажется, твою «правду» тут никто не заказывал, — сообщаю я.

Гермес делает шаг ко мне, уже закипая:

— Не смей так говорить с моей…

— Так, хватит, — обрывает нас Хейвен. Она избегает смотреть на кого-либо и выглядит разбитой. — Хочу понять одно: кто из вас считает, что я не смогу выиграть у Кроноса?

Хайдес — всё ещё в стороне, видимо, в поисках новой невинной мебели для расправы — поднимает руку, как школьник. Его жест заражает остальных. Вторым тянет руку Аполлон, затем Гермес и Афродита. Афина колеблется. Если бы знали, что ядро плана — её работа, устроили бы семейную бойню, так что ей приходится играть дурочку. Она присоединяется.

Через несколько секунд подняты все руки. Кроме моей.

И на мне останавливаются разноцветные глаза Хейвен Коэн:

— Ну? Остался только ты.

Я качаю головой и выпускаю облако дыма:

— Я думаю, ты можешь выиграть.

Теперь смотрят все.

— Подождите, мой голос ещё не прозвучал! — доносится сзади голос Лиама; он сидит за спиной у Афины. Та бурчит себе под нос. Наверное, мат.

Я игнорирую и держу взгляд на Хейвен; она пытается уйти, я подаюсь вперёд и шлёпаю ладонью по столешнице. Работает. Она снова смотрит на меня.

— Я считаю, у тебя есть шанс. Но чтобы победить, тебе нельзя действовать одной упрямой башкой. Придётся слушать советы, учиться быть менее импульсивной и менее упрямой.

Не то чтобы я не любил эти её качества — наоборот. Но иногда надо уметь слушать.

— Думаешь, после этой трогательной речи она в тебя влюбится? — Хайдес возвращается в атаку. Гермес пытается встать, между нами, его легко обходят. — Может, ты тоже скажешь правду?

Я и бровью не веду. Давлю окурок и роняю его на плитку. Афина раздражённо шипит — я ухмыляюсь.

— Не сваливай на меня свою фрустрацию. Если тебе стыдно, что ты не веришь в способности своей девушки, сбрасывай пар где-нибудь ещё. Хоть на своём сраном Tumblr.

Дженнифер, как же ты была права.

Рука Хайдеса быстрее чьих угодно. Он хватает меня за ворот и дёргает на себя. Я ударяюсь о стол — он сдвигается на пару сантиметров.

Мы оказываемся лицом к лицу. Его шрам тянется вслед за гримасой.

— Я переживаю за неё. А ты — нет. Ты хочешь запихнуть её туда лишь потому, что это единственный шанс остановить нашего отца. Это — твоё долбаное эго.

Я уже раскрываю рот, чтобы огрызнуться. Но звука не выходит, как ни старайся. Впрочем, что я могу сказать? Признаться, что он прав, — лишь сыграть против себя. А отрицать — значит намекнуть, будто у меня слабость к Коэн. Чего нет.

Хейвен, кажется, считывает мой внутренний раздрай.

— Играть с Кроносом всё равно лучше, чем играть одной. С этим согласны все?

Всем становится как-то неловко. Гермес чешет затылок, кривится:

— Ну… нет. Лучшее — это вообще не пускать тебя в лабиринт.

Подача на серебряном блюде.

— Ах да? И кого тогда? Хейвен, у тебя есть ещё дорогие сердцу родственники, которых мы можем заманить туда обманом?

Гермес закатывает глаза:

— Я не это имел в виду.

— Да что ты? — наблюдать его мучения мне — одно удовольствие. — Всегда можно позвать на помощь Аполлона. Он у нас спец.

Аполлон и Хайдес вздрагивают одновременно. Зевс вскакивает, выставляет ладонь, челюсть сжата; бронзовые пряди ловят отблески салюта:

— Мой брат идиот. Игнорируйте, прошу.

— Мы тоже за, — добавляет Гера, указывая на себя и Посейдона.

Молчание. Напряжение лезвием режет.

И тут что-то меняется. Я не сразу улавливаю. Ищу разноцветные глаза — и не нахожу. Хейвен ушла. Не знаю когда и как — и Хайдес не заметил, — но её уже нет.

Ловлю взгляд Лиама — он кивает на пляж ниже, ответ на мои вопросы. Пока остальные не спохватились, я бесшумно отодвигаю стул. Хайдес, Гермес и Аполлон шепчутся у балконной решётки. Во мне поднимается чувство, редкое как затмение.

Жалость. Или нежность? Нет, всё-таки жалость. Слишком уж видно, как братья Лайвли держатся за Хейвен.

Они — ком нервов, все трое. И это из-за меня, моих братцев и плана, который мы ей подсунули. Хотя «вина» — слово неподходящее. Скорее — «заслуга». И пока они обливаются холодным потом, боясь её потерять, я доволен. Доволен тем, что у нас есть человек, способный попробовать снести Кроноса.

Боги, может, я и правда слишком бесчувственный. Ладно. Схожу к Коэн и скажу что-нибудь поддерживающее, чтобы не выглядеть черствым. Что-то вроде: «Разнеси их, Коэн». Или: «Смотри не сдохни — хотя не сдохнешь, ты крепкая. В худшем случае — пару костей сломаешь».

Уже лучше.

Я скольжу в темноту к боковой лестнице. С разбега спрыгиваю и оказываюсь на песке. Хейвен идёт метрах в десяти, босиком, медная коса качается у неё за спиной.

— Коэн! — ору, чтобы перекричать новогодние залпы.

Она замирает. Оборачивается в три четверти:

— О нет, только тебя и не хватало. Чего надо?