Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 29)
Её дыхание становится ровнее, тяжелее — она засыпает. И я благодарю любого бога, если он есть, что усыпил её. Ей нужен отдых. А мне — видеть, как она спит.
Я повторяю это как мантру. Как стихотворение, которое учишь наизусть, чтобы продекламировать на уроке и получить пятёрку.
Не знаю, сколько проходит времени, но Арес возвращается. Шлёпает ногами, демонстративно зевает. У Хейвен глубокий сон, поэтому я позволяю себе говорить в обычном тоне.
— Тебе бы в комнату, — говорю я.
Арес замирает на полпути.
— А я ведь хотел составить тебе компанию, кузен. Обидно.
— Да мне насрать, — шиплю.
Он подходит ближе и садится почти вплотную к нам с Хейвен, так что я различаю черты его лица.
— Хотел остаться один, чтобы выложить пост в Tumbler? — выуживает, и хуже всего то, что он серьёзен.
Я сжимаю зубы и молчу. Сажусь, осторожно, чтобы не потревожить сон Хейвен.
Арес глядит на ворота лабиринта.
— Ты ведь был там внутри, да?
— Я и все мои братья и сёстры, — уточняю.
Он осматривает меня с головы до ног и ухмыляется.
— Там и заработал этот шрам?
Я лишь киваю. Перед глазами тут же вспыхивает осколок памяти. Две маски. Два голоса. Поверь мне. Я резко трясу головой, гоня воспоминание, сердце уже колотится.
— Ага, вот оно что, — комментирует Арес, и я знаю, что сейчас последует очередная его мерзкая шутка. — Думал, кто ж тебя чуть не грохнул.
— Заткнись.
— Прости. Наверное, грубовато вышло.
— Более чем. И извинения твои липовые.
— Конечно липовые.
Я игнорирую. Может, он как Гермес: дашь поболтать в пустоту — и сам устанет.
— Никогда не думал набить поверх татуировку? Ну, знаешь, как в японской теме: берёшь бабушкин кувшин, грохнул его об пол, а потом склеиваешь и золотом заливаешь трещины — и он уже красивее прежнего, — выпаливает на одном дыхании.
На секунду мне даже смешно. Это звучит в стиле Хейвен.
— Может, когда-нибудь и сделаю.
Арес довольно кивает, будто раскрыл мне секрет жизни. Достаёт телефон, экран бьёт ярким светом.
— Почти два ночи. Сколько ещё ждать этого идиота?
— Не называй Ньюта идиотом, — осекаю я.
Мы какое-то время смотрим друг другу в глаза. Арес приподнимает бровь.
— Хочешь сказать, что он не идиот?
— Идиот, — признаю.
— Ещё какой идиот, — добавляет с ухмылкой.
И, странно, я тоже улыбаюсь.
Бросаю взгляд на Хейвен. Она всё так же спит, спокойно. Возвращаюсь к Аресу.
— Тогда зачем ты здесь? Хейвен для тебя никто.
Его кривая ухмылка мгновенно заставляет пожалеть о вопросе. Знал же, что он подбесит.
— Пока никто. А потом… кто знает? — подмигивает.
— Потом ты уже будешь трупом. Так что планы не строй.
Арес откидывает голову и заливается смехом. Я тут же прикрываю ладонями уши Хейвен, чтобы она не проснулась. Когда он наконец замолкает, я осыпаю его матом. Плохая идея: его это веселит ещё сильнее.
— Шучу, Хайдес, ты же знаешь, что я люблю только провоцировать, — фыркает Арес.
— Неправда, — бормочу. — Тебе нравится Хейвен.
— Чушь, — отрезает он.
Я усмехаюсь тихо, с растущей уверенностью.
— Если бы у тебя был шанс узнать её так, как я, ты бы в неё влюбился. Я уверен.
На этот раз он запинается. Крутит телефон в руках, делая вид, что ему всё равно.
— Возможно.
— Арес.
Телефон выскальзывает у него из пальцев и падает в траву. Он даже не подбирает.
— В любом случае тебе не о чем волноваться, — говорит наконец. — Потому что я здесь злодей. А злодей никогда не получает девушку.
— Я бы не был так уверен, — возражаю.
Конец фразы заглушает раскат грома, но Арес догадывается.
— Максимум у нас будет один злой перепих, и всё, — ухмыляется.
Я хватаю подушку и с силой швыряю ему в лицо. Попадаю точно в цель: голова откидывается назад, подушка валится на колени. Арес морщится и потирает нос.
— Смотри, если испортишь эту красоту, придётся возмещать ущерб.
Я натягиваю фальшивую улыбку и стараюсь придать голосу самый любезный тон:
— Пока что она — моя девушка. Моя.
Арес вскидывает брови.
— Ну, однажды она может бросить тебя и стать моей.
— Если она настолько опустится, чтобы влюбиться в такого придурка, как ты, я уже ничего не смогу сделать. Но сейчас она со мной. Вбей это себе в голову, пока я не впечатал её в стену.
Не знаю, то ли я его действительно заткнул, то ли он просто бросил тему. Скорее второе, потому что вскоре снова слышу его голос:
— Можно взять одеяло?
— Нет.
— Я замёрзну до смерти.