Хейзел М. – Лепестки в шампанском (страница 1)
Хейзел М.
Лепестки в шампанском
Глава 1
Май дышал на полную грудь. Сад старинной усадьбы, где проходила свадьба, тонул в бело-розовой пене цветущих яблонь и вишен. Казалось, сама весна, щедрая и торжествующая, взялась за декорации к этому дню. Воздух был густым, как сироп, от аромата сирени и свежескошенной травы. Солнце играло в хрустальных бокалах, а легкий ветерок лениво кружил в воздухе несколько сбежавших с ветки лепестков – будто репетировал момент, когда гости будут осыпать молодых.
Все было безупречно, как с глянцевой страницы. Шатер, похожий на дворец из белого полотна, длинные столы, ломящиеся от изысканных блюд, и искрящееся шампанское. И в центре этого идеального мироздания – они.
Он сиял. Его улыбка была такой широкой и искренней, что, казалось, могла осветить и пасмурный день. Он не отпускал руку своей невесты ни на секунду, как будто боялся, что она растворится в этом весеннем мареве. Его взгляд, полный обожания, ловил каждое ее движение. Он был тем самым принцем из сказки: успешный, уверенный, с планами, растянувшимися на десятилетия вперед. И все эти планы теперь вращались вокруг нее. Он ловил себя на мысли, что даже не верит своему счастью. Его весна. Его жена.
Рядом с ним, в облаке белоснежного атласа и кружева, была она.
Со стороны – воплощение невинности и красоты. Идеальный макияж, безупречная прическа, в которой, как драгоценности, сверкали крошечные жемчужины. Улыбка. Она была на месте. Точеная, легкая, отрепетированная перед зеркалом. Она кивала гостям, поднимала бокал, позволяла Владу нежно целовать себя в щеку. Но если бы кто-то посмотрел ей в глаза – по-настоящему, пристально – он увидел бы там не радость, а тихую, застывшую панику. Как у прекрасной бабочки, навсегда приколотой булавкой к бархату.
Ее мысли были далеко от шатра, тостов и улыбок. Они метались, как пойманная птица, между двумя полюсами: тогда и теперь.
Тогда – это был Олег. Его смех, грубоватый и родной. Его запах – не дорогой парфюм, а ветер, сигареты и вечная спешка. Их ссоры, жаркие, до хрипоты. И последняя, та самая ссора, когда он крикнул ей вслед что-то обидное и пустое, и она, захлебываясь слезами, сбежала.
Теперь – это Влад. Надежный, как швейцарские часы. Предсказуемый. Он был спасением. Он был лекарством от боли, от неопределенности, от безысходности маленькой квартиры и больших амбиций. Он любил ее так сильно, что этой любви хватило бы на двоих. Алена цеплялась за эту мысль, как за соломинку: «Полюблю. Со временем. Обязательно полюблю. Он этого достоин». А еще была тихая, ядовитая мыслишка, притаившаяся на дне души: Посмотри, Олег. Посмотри, какого мужчину я себе нашла. Ты потерял. Ты проиграл.
И был третий человек на этой свадьбе, чья улыбка была еще более хрупкой, чем у невесты. Сестра.
Она была в элегантном платье цвета пыльной розы и старательно выполняла роль счастливой подруги невесты и родственницы. Именно она, Ольга, год назад, светясь от восторга, привела на общую вечеринку своего нового коллегу – блестящего, перспективного Влада. «Познакомьтесь, это мой гений-шеф!» – сказала она тогда. Она влюбилась в него почти сразу. Молча, безнадежно, наслаждаясь редкими рабочими ужинами и его доверием. Она мечтала, что однажды он увидит в ней больше, чем старательную сотрудницу и милую девушку.
Но он увидел Алену.
И теперь Ольга стояла здесь, с бокалом в тонко дрогнувших пальцах, и наблюдала, как человек ее мечты смотрит на ее сестру так, как никогда бы не посмотрел на нее. Каждый его поцелуй в щеку Алене отзывался тихим ударом где-то под сердцем. Она подняла бокал за счастье молодых, и шампанское внезапно показалось ей горьким, как полынь.
Влад что-то шепнул Алене на ухо. Она засмеялась – легким, серебристым, совсем не своим смехом – и прижалась к его плечу. Гости ахнули от умиления. Ольга сделала еще один глоток.
Алена поймала на себе взгляд сестры. На секунду их глаза встретились. В глазах Ольги промелькнуло что-то неуловимое – боль, упрек, просьба? Алена поспешно отвела взгляд, и ее рука невольно сжала пальцы Влада так сильно, что он удивленно взглянул на нее.
– Все в порядке? – тихо спросил он, и в его голосе была такая бездонная забота, что Алене захотелось заплакать.
– Да, – прошептала она, снова растягивая улыбку. – Просто… немного устала. От эмоций»
– Скоро отпущу тебя передохнуть, моя принцесса, – пообещал он, целуя ее пальцы.
В этот момент ветер донес из дальнего угла сада, от калитки, запах костра – резкий, дымный, чужеродный в этом праздничном мире. Алена вздрогнула. Ей внезапно, остро, до тошноты, захотелось сбежать. Не к Олегу. Просто сбежать. От этих глаз, полных любви, которые она не может вернуть. От улыбки сестры, за которой скрывается упрек. От тяжелого шелеста своего безупречного платья. Стать птицей, взлететь над этим прекрасным, душащим садом и раствориться в холодной синеве майского неба.
Но вместо этого она взяла с подноса новый бокал, звонко чокнулась с подошедшим дядей и закинула голову, чтобы сделать глоток. Лепесток, подхваченный ветром, упал прямо в ее бокал, на золотистую поверхность шампанского. Он медленно, словно нехотя, пошел ко дну.
Гости кричали «Горько!». Влад, сияя, наклонился к ее губам. Алена закрыла глаза. В последний миг перед тем, как его губы коснулись ее уст, в голове пронеслось не «люблю», а тихое, отчаянное: «Прости меня. Все. Простите».
Минута, вторая, пятая. Влад, окрыленный, пожимал руки, обнимал друзей, ловил поздравления. Его мир сузился до эйфорического пятна света, в центре которого еще сохранялось тепло ее руки.
– Наконец-то дождался, счастливчик! – хлопал его по плечу школьный друг.
– Такая красавица, прямо фарфоровая куколка! – восхищенно шептала тетя.
Влад только кивал, его улыбка стала немного рассеянной. Он машинально искал глазами белое платье в пестрой толпе гостей. Не сразу заметил, что ее там нет.
«Наверное, вышла, – подумалось ему с нежностью. – устала.»
Он представлял ее сидящей на резной скамейке в тихой части сада, сбросившей на мгновение невыносимо прекрасные, но неудобные туфли, запрокинувшей лицо к солнцу. Она дышала, приходила в себя. Его сердце сжалось от волны умиления и жалости. «Пусть отдохнет, моя девочка. Потом найду ее».
– Влад, а Влад! – Его отвлек крепкий хват за локоть. Это был дядя со стороны отца, уже изрядно веселый. – Рассказывай, как покорил такую прелесть? У нас в роду такие невесты не водились!
Влад снова погрузился в шумный водоворот, но теперь уже с легким беспокойством на периферии сознания. Он ловил обрывки фраз, смеялся, но его взгляд все чаще скользил к выходу из шатра.
Рядом, будто из ниоткуда, возникла Ольга. Она поправляла салфетки на столе, ее движения были резковаты.
– Не видел Алену? – не удержался он, наклоняясь к ней.
Ольга вздрогнула, словно он ее уколол.
– Нет. То есть, видела… Она пошла туда, – девушка махнула рукой в сторону глухой аллеи, ведущей к старому фонтану. – Минут десять назад. Сказала, голова кружится.
В ее голосе прозвучала фальшивая нота – то ли раздражение, то ли что-то другое. Влад принял это за сестринскую заботу, слегка подпорченную ревностью.
– Спасибо, – кивнул он. – Пусть отдохнет.
Но «минут десять назад» засело в голове маленькой занозой. Он выдержал еще четверть часа, участвуя в разговорах все более механически. Тревога, тихая и назойливая, как комар, начинала звенеть в ушах. Солнце, еще недавно ласковое, теперь казалось слишком ярким, смех гостей – слишком громким.
Он незаметно отстранился от компании и быстрыми шагами направился к аллее. Тишина здесь была густой, почти осязаемой, после шума пиршества. В воздухе пахло цветущими яблонями.
– Алена? – тихо позвал он.
В ответ щебетнула птица. Фонтан, давно не работавший, молчал, его каменная чаша была полна темной дождевой воды. На скамейке никого не было. Только на мокром камне лежал один-единственный осыпавшийся лепесток вишни, похожий на бледное пятно.
«Может, в дом зашла? В комнату для молодых», – подумалось ему, и сердце екнуло от смеси надежды и нового, более острого беспокойства. Он почти побежал обратно, к усадьбе, вежливо, но твердо расталкивая попадавшихся на пути гостей с вопросами: «Алену не видели?»
Ответы были расплывчатыми. «Кажется, вышла…», «По-моему, с подружками пошла…», «Не заметил, Влад, извини».
В комнате для молодых, усыпанной лепестками роз, было пусто. На трюмо аккуратно лежала ее маленькая вечерняя сумочка. Он открыл ее – внутри лежала помада, зеркальце, ключи от ее старой квартиры. Ничего необычного.
Тогда он вышел на крыльцо и оглядел весь праздник сверху, как полководец – поле боя. Белое платье должно было быть как маяк. Но его нигде не было. Его Алены не было нигде.
И тут, впервые за этот день, идеальное счастье на лице Влада дало трещину. Не страх еще, нет. Скорее, растерянность, переходящая в дурное предчувствие. Он достал телефон и набрал ее номер.
Где-то в глубине дома, донесся тонкий, заунывный звонок. Она оставила телефон.
Влад медленно опустил руку с аппаратом. Шум веселья вдруг донесся до него приглушенно, как из-за толстого стекла. Лепесток вишни в темной воде фонтана, пустая скамейка, одиноко лежащий телефон в пустой комнате… Из разрозненных кусочков складывалась картина, смысл которой его мозг отказывался признавать.