Хейзел Бек – Рожденная магией (страница 2)

Это не из-за одиночества. Даже если бы члены моей семьи не разъехались, я все равно ставила бы своих друзей на первое место. Но теперь друзья и есть моя семья. Я осталась здесь, а мои родные уехали, но я продолжаю убеждать себя, что это они – белые вороны, а со мной как раз все в порядке. То, что они не могут даже нормально со мной общаться – Ребекка вообще не пишет и не звонит, а родители присылают лишь короткие сообщения, это их проблемы, а не мои. Им же хуже.

А мои друзья остались здесь. Они любят Сант-Киприан и любили мою бабушку. И я люблю их так же, как этот город.

Мы все время видимся, но я также частенько созываю их на официальные собрания, чтобы мы могли быстро и эффективно решать насущные вопросы.

Я спешу к узкой винтовой лестнице, что поднимается в башню дома. Я никогда не любила эту часть дома – от нее так и веет сказками о принцессах и постыдно-романтических вещах, которым не место в жизни практичной независимой женщины. Но именно эта часть дома подходит Джорджии как никакая другая. Словно для нее и была построена.

У подножия лестницы стоит толстая балясина в виде ухмыляющегося дракона – зачем нужны подобные украшательства? У Вилди никогда не было никаких причуд. Будь у нас герб, мы бы высекли на нем слова «прагматизм» и «спокойная решительность», но мы живем на Среднем Западе, и наличие герба – это перебор.

Ухмыляясь, дракон смотрит на меня так, словно знает нечто мне не ведомое.

– Вряд ли, – говорю я дракону и прикрываю глаза рукой, устыдившись собственных слов.

В моей жизни нет места глупым разговорам с неодушевленными предметами. Особенно с драконом. Странноватым драконом, сидящим у изножья лестницы с таким видом, словно он стережет дом.

– А ну прекрати, – ворчу я себе под нос, отчасти обращаясь к дракону, и спешу наверх.

Я поднимаюсь на третий этаж, прохожу мимо комнаты, из которой Джорджия сделала библиотеку. Как же хочется пролезть внутрь и навести там хоть какой-то порядок! Но иногда уважение к личному пространству подруги должно перевешивать естественное желание систематизировать книги, поставив их на стеллажи. Дверь в комнату Джорджии в конце коридора распахнута настежь; она сидит на деревянном дощатом полу, повернувшись к огромным, почти во всю стену, окнам башни. В распахнутые ставни влетает прохладный весенний ветер, и Джорджия сидит, подставив лицо солнцу.

Ее кудрявые рыжие волосы развеваются на ветру, а браслеты на запястье издают целую симфонию металлических звуков. Она считает себя отчасти хиппи, отчасти просто девушкой, свободной духом.

Корни семьи Джорджии уходят в пуританское сообщество штата Массачусетс, которое участвовало в судах над ведьмами, но в отличие от меня она увлекается всей этой магической белибердой. Чтобы меня позлить, она делает вид, будто у нее есть какие-то сверхъестественные способности, но больше всего ей нравятся магические атрибуты.

Торжественным голосом она заявляет, что разбирается в кристаллах и умеет сжигать веники из шалфея. Еще она разговаривает со своим котом, как будто он ее понимает, и интерпретирует его мяуканье так, словно знает его язык. И она безапелляционно утверждает, что Элоуин, одна из наших лучших подруг, может заваривать чай, который лечит и простуду, и разбитое сердце, и может наложить проклятие на слабовольного мужчину.

Но есть нечто уютное в том, как Джорджия всем сердцем верит в глупые ритуалы. На сей раз она разложила вокруг себя разноцветные кристаллы, озаренные утренним солнечным светом.

Я стою в дверном проеме и жду, пока она поднимется и соберет свои кристаллы – единственное ее имущество, которое она содержит в некоем подобии порядка. Раньше я помогала ей собирать камни после ритуала, но она заявила, что я кладу кварц рядом с малахитом, а каждый знает, что так делать нельзя. И что красные и синие камни не стоит выкладывать по средам, и это должно быть очевидно каждому. В конце концов я сдалась.

Порой приходится крепко стискивать руки в карманах, чтобы удержаться от желания снова ей помочь.

– Что привело тебя в мое логово так рано поутру? – спрашивает Джорджия, не глядя на меня. Она пытается сделать вид, будто предвидела мое появление, но скорее всего она просто слышала, как в коридоре скрипнула под моими ногами половица.

Она шевелит пальцами в воздухе, и в тот же момент подвешенные на окно ветряные колокольчики начинают позвякивать. Маленькое чудесное совпадение. И я его игнорирую.

– Ты свободна сегодня вечером?

– К сожалению, нет. О дивный поворот судьбы! Кто видел, как я танцую, знает, что судьба зовет меня в Испанию обучаться фламенко, есть тапасы и пить вино.

Другими словами, да, она свободна.

– Мне нужно созвать собрание.

Джорджия со вздохом смотрит на меня через плечо.

– Не все дружеские встречи должны быть по важному поводу.

– Но некоторые должны. – Я широко улыбаюсь.

– Это насчет тех постеров, которые я вчера помогала расклеивать?

Я улыбаюсь еще шире. Если бы у нас был конкурс на лучший постер, мой несомненно бы его выиграл. Я – лучший дизайнер постеров.

– Это насчет нового, одобренного администрацией города садового фестиваля «Багряник», Джорджи.

– Знаю. И еще я знаю, что когда ты пытаешься внедрить нечто новое и одобренное администрацией, Скип Саймон набрасывается на тебя, как саранча.

– Пока он этого не сделал.

– Но сделает.

Как всегда.

– Он не может устоять перед искушением, – вздыхаю я. – А я буду бороться. – На этот раз уж точно. – Надо до него достучаться и при этом вновь не опозорить его перед всеми жителями города.

Скип Саймон – представитель такого же семейства, как и мое собственное, много поколений прожившего в этом городе, но почему-то всегда получалось так, что я его позорила. Прилюдно. Не из-за незаслуженной победы в конкурсе докладов в четвертом классе школы.

Все дело в той игре в кикбол. Думаете, взрослый мужчина будет припоминать женщине, что в юности она случайно (подчеркиваю!) попала ему мячом в лицо, сломала ему нос и тем самым выставила его на посмешище перед пятиклассниками? За последние шесть месяцев Скип дважды упоминал о том случае.

А еще у нас был инцидент с оливковой ветвью перемирия. Только это была не оливковая ветвь, а дополнительная порция рыбных палочек из кафе, которое ему очень нравилось. Я купила их для него и думала, что он обнаружит палочки в течение часа и мы зароем топор войны. Но вместо этого Скип уехал на неделю в отпуск – хотя сказал всем, что простудился, а по возвращении у него был загар, полученный на мексиканском пляже, – и обнаружил, что теперь все зовут его «Зловонный Саймон». Он не поверил, что меня действительно тоже не было в школе на той неделе, поскольку я и правда заболела простудой и я не смогла достать рыбные палочки из его личного шкафчика.

Потом у нас возникло недопонимание во время неудачного посещения города Ханнибал, где находится музей героев Марка Твена. А через год – инцидент на лодке. И неприятность в девятом классе, которую даже мои друзья не посчитали случайностью. Но откуда мне было знать, что школьный интерком, который передает сообщения по громкой связи на всю школу, так легко включается? И что Скип и его подружка-первокурсница захотят использовать эту комнату с интеркомом для поцелуев?

Еще несколько лет вслед ему летели непристойные чавкающие звуки от других учеников школы.

А потом был выпускной бал.

Наши родители заставили нас пойти туда вместе, несмотря на многолетние разногласия. Они считали, что две старейшие семьи Сант-Киприан должны относиться друг к другу дружелюбнее, а моя своенравная сестра была не из тех, кому можно было поручить нечто подобное. Наши родители выпили по паре бокалов, расслабились и завели пластинку о том, как долгие годы мечтали увидеть нас со Скипом вместе.

Но мы с ним не разделяли их надежды.

И все же мы согласились, поскольку Сант-Киприан – маленький городок и потому что было разумно сделать нашим родителям одолжение. Ладно, признаюсь, это я решила сделать одолжение, но на какое-то время Скип стал менее резко высказываться в мой адрес. Мы даже заговорили о перемирии, хотя наш диалог не клеился.

А потом я его подставила. Случайно, но никто в это не верит.

Когда у тебя есть сестра, от которой вечно одни проблемы, и она «теряет» шиншиллу твоего любимого учителя биологии, ты вряд ли будешь думать о танцах. Я ползала по залу в красивом выпускном платье в поисках несчастной потерянной шиншиллы. Пушистого мистера Чуршиллу я в итоге нашла и надеялась, что Скип простит меня за то, что я с ним не танцевала.

Но он не простил. Среди выпускников разошелся слух, что я заранее планировала подставить Скипа на выпускном. Как будто я могла поступить с ним так, как поступила бы девушка из подростковой романтической комедии. К тому же начали поговаривать, что Скип планировал опозорить меня каким-то ужасным способом, хотя он уже меня опозорил, выбрав для вечеринки белый смокинг.

Хотела бы я сказать, что мы оставили подростковые разногласия в прошлом. Но… После так называемых выборов, когда его величественная и грозная мать практически заставила всех в городе проголосовать за своего испорченного сыночка, настал день коронации. А я была руководителем проекта по очистке города и мытью полов в зданиях. Я понятия не имела, что чистящее средство, которое мы использовали в мэрии, где проходило торжественное назначение, такое скользкое. У меня были ботинки с протекторной подошвой.