Хэйли Скривенор – Грязный город (страница 6)

Поисковая операция началась. Глядя на мужчин и женщин, мелькавших между деревьями, Сара на мгновение поддалась эйфории – радостному чувству, что, возможно, сегодня вечером они найдут Эстер и вернут ее домой. Ведь на поиски девочки вышли более ста человек.

Разумеется, в ближайшие дни им предстояло проверить всех местных жителей, принявших участие в поисках. Если б люди знали, что похитители часто присоединяются к поисковым отрядам, они вообще не стали бы предлагать свою помощь.

Воспользовавшись добрым к ней отношением некоторых высоких чинов, Сара добилась, чтобы сюда хотя бы на сутки перекинули команду кинологов, задействованных в другой поисковой операции. Их фургон как раз подъехал, и она направилась к ним. По пути заметила Стивена в авангарде первой шеренги. Вокруг него образовалось пространство, словно люди боялись подходить к нему слишком близко. Сара уже попросила другого полицейского доставить автомобиль его жены с ее согласия к мотелю, где они со Смити по окончании поисков осмотрят обе машины семьи Бьянки.

Дав указания кинологам, Сара снова нашла Мака. Он подготовил список всех владений, мимо которых могла проходить Эстер по пути из школы домой. Сара кивала, слушая его, а сама, как всегда в таких случаях, мысленно сверяла свои действия с тем планом, что она набросала в блокноте.

– Лейси переговорила со всеми, кто был дома, и назавтра пригласила их в участок к назначенному времени. Хозяина этой фермы я знаю. – Мак махнул в сторону огороженного пастбища с сухой травой. В угасающем свете вдалеке виднелся дом, за ним простирались поля до самой грунтовой дороги, по которой они направили машины. – Его зовут Нед Харрисон. Сейчас он в отъезде. Но один из наших все равно постучал в дом, на всякий случай.

– Что вы можете сказать о Питере Томпсоне? – спросила Сара. – Он ведь муж лучшей подруги Констанции Бьянки, да?

– Томпсоны живут на другом конце города. Питер – хороший мужик. – О том же говорило и выражение лица Мака: «Тут беспокоиться не о чем». – Водитель грузовика, – продолжал Мак. – У него пятеро детей. Нормальный парень.

– Он будет в списке тех, чье алиби мы должны завтра проверить?

– Список длинный, – сказал Мак. – Но, конечно, его алиби мы тоже проверим.

– Да, и добавьте в тот список его дочь. Кажется, ее зовут Кайли. Я хочу, чтобы вы с ней тоже побеседовали. Необходимо проверить алиби всех лучших друзей семьи пропавшей девочки.

– Без проблем, сержант.

Сара мгновенно улавливала малейший намек на раздражение: не все полицейские на местах охотно подчинялись женщине, и сломить их сопротивление часто бывало очень сложно, – но Мак оказался настроен вполне дружелюбно.

– Хотел спросить: по-вашему, есть связь между этим делом и пропавшими двойняшками?

Сара поражалась, как Маку удавалось что-то произносить внятно, почти не размыкая губ.

– Маловероятно, но эту версию я не исключаю, – ответила она.

Мак потер затылок.

– Даже подумать страшно, что какой-то псих рыскает вокруг и похищает девочек. Аж дрожь пробирает.

Сара кивнула.

Уже совсем стемнело, когда собаки у школы взяли след Эстер Бьянки, который привел их к речке, но там они стали метаться из стороны в сторону, водя кинологов кругами. Прочесывание местности ничего не дало, в ходе докладов о результатах поисков не всплыло ни единой детали, за которую можно было бы зацепиться. Волонтеры заняли небольшой домик для скаутов возле школы, где поставили раскладушки для всех, кто нуждался в отдыхе. Поиски планировалось возобновить на рассвете.

Покидая вместе со Смити зону поиска, Сара заметила, как какая-то брюнетка с микрофоном в руке стягивает с себя объемную куртку. Это прибыла репортерская группа из двух человек. «Вероятно, местное телевидение, – предположила Сара. – Интересно, скоро ли появятся представители СМИ из Сиднея?» Усаживаясь в машину, Сара оглянулась. Она не слышала, что вещала журналистка, но видела ее силуэт в круге яркого света. Женщина показывала в сторону речки, рукой с вытянутыми пальцами снова и снова разрубая воздух, что означало: прямо здесь.

Они вернулись в полицейский участок, где до поздней ночи вместе с Маком составляли и уточняли список тех, кого собирались опросить на следующий день. Полицейским было приказано всю ночь патрулировать город. Лейси договорилась с местным мотелем о предоставлении номеров всем, кто не будет находиться на ночном дежурстве. Кинологов разместили по два человека в номере, но через день они уедут, даже если ничего не найдут. Сару и Смити в Сиднее ждали другие дела, но она полагала, что в Дертоне им придется задержаться как минимум на несколько дней. Автомобили родителей Эстер были припаркованы за зданием мотеля, чтобы их никто не увидел с дороги.

От полицейского участка до широкой подъездной аллеи мотеля «Лошадь и трость» Сара и Смити доехали за несколько минут. Они заглянули в бар – единственное помещение во всем здании, где горел свет. Мужчина за стойкой представился владельцем мотеля. На нем была грязная голубая майка, которая, словно дорога, прорубленная сквозь буш, рассекала его плечи, густо покрытые темными волосами. Саре он напомнил мужской персонаж, в которого любила перевоплощаться Амира. Дочь сирийских мигрантов, Амира обожала строить из себя туповатого австралийского мачо в замызганной майке-алкоголичке. «Это ж надо так обозвать невинный предмет одежды!» – возмущалась она, морща нос, как всегда делала, если считала что-либо нелепым. Хозяин мотеля, буркнув что-то себе под нос, вручил им ключи и продал Смити упаковку из шести банок пива. От выложенного бетонными блоками вестибюля мотеля тянулся длинный ряд комнат.

Войдя в свой номер – затхлое помещение с меблировкой начала восьмидесятых, – Сара скинула обувь, легла на кровать и смежила веки. Левой рукой накрыла обожженную солнцем правую, положив ладонь на часы матери, которые, как и она, всегда носила на правой руке.

Маме Амира нравилась. «Она – красивая женщина». Ее мать всегда подчеркнуто произносила местоимение «она», словно сравнивала Амиру с Сарой или, может быть, с самой собой. Сара, со всех сторон прямая как палка, внешне была больше похожа на отца. Маму, она подозревала, раздражало, что от нее дочь унаследовала только леворукость. Но сама Сара была рада, что ей не досталась пышная грудь матери, не передалась ее вызывающая манера величаво вплывать в комнату, мгновенно приковывая к себе взгляды. С другой стороны, разве не таких женщин всегда выбирала Сара? Она вздохнула. Не время сейчас думать об Амире. И не время спать. На завтра Сара вызвала криминалистов, но для начала им со Смити следует самим осмотреть машины. Она встала с кровати и, пошарив в сумке, нашла фонарик.

Затем вышла в коридор и постучала в соседнюю дверь, в номер Смити.

– Нужно осмотреть машины родителей девочки.

Смити вышел на стук в трусах и рубашке. На столе за его спиной стояла открытая банка пива.

– Черт возьми, сержант, с тобой не соскучишься.

– Жду тебя у машин.

Сара обошла обе машины. От металлических дверей тускло отражалась вывеска мотеля, подсвеченная флуоресцентными огнями. Вдохнув полной грудью, Сара размяла плечи. Машину Стивена она хотела осмотреть сама. Она натянула перчатки. Подошел Смити. Сара дала ему ключи от «короллы» Констанции. Сейчас она себя чувствовала героиней одного из сериалов о работе полиции, которые Амира вечно заставляла ее смотреть, хотя у Сары они вызывали лишь раздражение, поскольку были напичканы неточностями.

– Ты мой отважный сыщик, – сказала однажды Амира, лохматя короткие волосы Сары. – Правда, в сериале тебе не позволили бы быть лесби.

– Копы в тех фильмах вечно на грани срыва, – фыркнула Сара. – Я не такая, как они.

Амира в ответ лишь рассмеялась.

Присев на корточки, Сара заглянула под переднее пассажирское кресло и высветила фонарем очертания какого-то предмета. Часы показывали почти полночь, но у Сары сна не было ни в одном глазу. Даже Амира сочла бы, что это уж слишком легко. И впрямь смешно, что Стивен не потрудился избавиться от улики. Рукой в перчатке Сара осторожно вытянула из-под сиденья детскую туфлю – из черной кожи, с пряжкой на боку. Судя по детальному описанию, что дала Констанция, Эстер была именно в этих туфлях, когда уходила из дома в школу.

Дверь открыл Стивен, словно он их ждал. Шел первый час ночи, то есть фактически уже наступила суббота.

– Вам придется проехать с нами в отделение, – сказала Сара.

– Зачем? – спросил Стивен крикливым голосом, одновременно с вызовом и испуганно.

Боялся он не зря. Мак подтвердил, что Стивена Бьянки никто не видел там, где, по его словам, он находился в момент исчезновения его дочери. Также Мак договорился, чтобы Саре выделили кабинет для допросов в региональном управлении полиции, расположенном в Роудсе, поскольку в полицейском участке Мака не было оборудования, необходимого для проведения допросов по столь серьезному делу. И они рассчитывали, что региональная штаб-квартира полиции произведет более устрашающее впечатление. Стивен пока еще не был задержан, но Сара хотела, чтобы он чувствовал себя как под арестом. Он молча сидел на заднем сиденье «коммодора». Мимо закрытых окон автомобиля струилась черная ночь. Левая нога Стивена, близко находившаяся к рычагу переключения передач, отбивала дробь как заводная. Смити и Сара и не думали его успокаивать: пусть понервничает.