Хэйли Джейкобс – Я разорву эту помолвку! (страница 60)

— Вы вернулись! — Джеймс улыбнулся, когда я вошла в дом. Он ждал меня, но всмотревшись, принял серьезный и обеспокоенный вид. — Флоренс, что с вами? На вас лица нет. Нужно послать за доктором…

— Нет, все в порядке. Меня просто укачало по дороге.

Я растирала виски.

— Ваша встреча прошла успешно?

— Что? — он знает? Но как?!

Джеймс нахмурился.

— Лорд Брук вел себя согласно этикету? Он вас не оскорбил?

А, точно. Я вспомнила свою отговорку насчет письма.

— Да, разумеется. Он самый галантный из всех, кого я знаю, — ляпнула первое, что пришло на ум и поспешила отговориться слабостью, чтобы не выходить из своей комнаты до конца дня. Было стыдно смотреть Джеймсу в глаза, потому я всячески старалась отвести взгляд.

Следующие несколько дней успешно избегала нашего гостя.

«Вскружить голову, обаять…» — да как это возможно? Во мне ноль обаяния и соблазнять я не умею. Да даже если и решусь на подобное, что-то подсказывает мне, что жених мою игру быстро раскусит, те переодевания его не обманули…

Что же делать? Фло, что делать?

Я откинулась назад на скамейке в нашем запущенном неухоженном саду — сюда мало кто захаживает — и прикрыла глаза в пустой надежде на то, что решение, ниспосланное откуда-то свыше само ко мне придет.

— Вас что-то беспокоит?

— Мамочки! — я подпрыгнула на месте, прижимая руку к встревоженному сердцу. — Вы меня напугали.

— Простите, — Джеймс сел рядом, хотя его никто и не приглашал.

Мы сидели в тишине, но он явно хочет что-то сказать. По телу забегали мурашки. Чувство вины сменилось страхом того, что я сейчас могу услышать. Было стыдно и неловко. Мне. Мужчине рядом же, судя по всему, было весьма комфортно.

— Не думайте, что я не заметил, — начал жених.

Я встрепенулась. Он знает. Он точно обо всем знает!

— В-вот как…

— Флоренс, ты избегаешь меня. Очевидно, что симпатий в отношении меня ты не питаешь. Я был во многом не прав. Три года назад… тот человек, и я сейчас — мы разные. Мне жаль, что я тебя обидел, и стыдно, что я вел себя недостойно по отношению к своей невесте. Это только моя вина и я ее признаю, и надеюсь на твое прощение.

Отчаяние в его голосе Джеймса заставило меня повернуться, чтобы увидеть его лицо и понять, говорил ли он правду. Его лицо переполняли эмоции, это уже не была маска надменного аристократа, а взгляд был полон надежды и тревоги. Сейчас мужчина был на сто процентов искренен.

Я сглотнула.

Что бы почувствовала настоящая Флоренс? Это ей пренебрегали, это она сходила с ума из-за равнодушия любимого… я же с этими чувствами знакома не была.

Для меня задевающим самолюбие были лишь брошенные Джеймсом три года назад слова, которые ранили, но уже давно перестали что-то значить, как зажившая давным-давно царапина.

Терзаний по поводу того, что извинения эти не по адресу — той Флоренс уже давно нет — я больше не испытывала. Как и в случае со своей новой семьей, я смогла принять и тот факт, что стала наследницей всех отношений и обязательств оригинальной хозяйки этого тела. Да и время творит чудеса, я действительно прижилась. А потому, присутствие в моей жизни жениха, который тоже достался мне с попаданием в этот мир, перестало так напрягать и вызывать чувство вины. Стало немного легче.

Но не на долго.

Филипп… и его запросы. Сделать так, чтобы Джеймс отвернулся от кронпринца — что это значит на самом деле? Только одно. Этот отказ, выход из партии Гидеона должен быть прилюдным, необязательно на глазах у толпы, но хотя бы при парочке свидетелей, которые не будут держать язык за зубами — второй принц хочет поиграть с общественным мнением, значит, нужно вызвать какой-то резонанс, чтобы его можно было затем раздуть до непомерных масштабов и обернуть против императрицы и ее сына.

Джеймс ради Гидеона даже на войну пошел… Как мне сделать так, чтобы он открыто продемонстрировал ему свое несогласие, нежелание больше вести с ним всякого рода дела?

Да и причем здесь мои женские чары? Я не понимаю, как Филипп хочет, чтобы я «обаяла» жениха? Сомневалась, что это сработает. Многие мужчины поддаются страсти, но в политике с холодным расчетом выверяют каждое свое слово или жест. Короче говоря, никакой причинно-следственной связи я не обнаружила.

Был, конечно, еще один вариант, — поскольку от предложенного принцем Филиппом «вскружить голову» я отказалась быстро, — это рассказать правду.

Но и здесь были свои подводные камни.

Я поняла, что не могу пока доверять Джеймсу. Я не знала, чего от него ждать и на что он способен. Что, если я расскажу, и он побежит к своему другу Гидеону? С ним у него очевидно, более тесные связи, чем со мной. Тогда кронпринц сможет использовать план Филиппа против него самого и вообще неизвестно, чем в итоге все это может обернуться.

Второе высочество мне не простит. Он и сейчас пугает, но пока что мы по одну сторону баррикад. Однако в тот момент, как я открою рот, я буду такой же враг в его глазах, как и все остальные. И если бы это касалось только меня… но ответственность за земли, за семью, за всех людей, что живут в баронстве Винтер лежит на мне и это накладывает определенные обязательства.

Спасибо Филиппу, за Джеймса и Астеров груз забот теперь тоже повис на моих плечах. Кто знает, что с ними сделает бастард, если его первый план не сработает и со своим «заданием» я не справлюсь…

Но как же все-таки неприятно быть пешкой в чужих руках, очередной разменной монетой.

Я сжала дрожащие руки на коленях, собирая ткань юбки, взгляд потупила. Джеймс ждал от меня ответа. Но его не было.

Вдруг он встал с места и опустился передо мной на колени, заглядывая в глаза.

— Фло, что мне сделать? Скажи, как мне заслужить твое прощение?

Я вдруг всхлипнула. Не специально, и даже не из-за слов Джеймса. Навалилось комом напряжение нескольких дней, я почти не спала, размышляя, что же мне делать, и мягкость в его тоне вконец меня добила.

Могу ли я тебе доверять? Я так хочу рассказать, хочу разделить это бремя, но не станет ли оно началом предательства, очередного недопонимания? Не поставит ли это точку в наших налаживающихся отношениях?

Я не знала, что в итоге мне выбрать. Но как ребенок, который только учится ходить, я не спешила определять путь, по которому мне бежать, а решила сконцентрироваться на маленьких шагах.

Джеймс явно растерялся. Слез от меня он не ожидал. Но, как быстро они появились, так же быстро и исчезли.

Я смахнула капельки с щек и все видимые следы отчаяния перестали существовать. Если бы так же просто было и со всем остальным.

Он все еще коленом упирался в землю. Его большие и теплые руки накрыли мои ладони. Через ткань юбки я чувствовала это приятное тепло и тяжесть.

— Разве вы не хотели разорвать помолвку? Это изначально было вашим намерением… Ты так отчаянно желал избавиться от навязанного отцом брака… — было страшно смотреть ему в глаза. Если я прочту в них положительный ответ, то на этом наши пути разойдутся. Но что тогда мне делать дальше?

— Я был слеп. Был неправ, — я слышала улыбку в его голосе.

Голубые глаза Джеймса были кристально чисты. Его лицо сияло в ореоле заходящего солнца. Красивый он, что ни говори…

— Тогда чего вы от меня хотите? — выговорила устало и вздохнула.

Он улыбнулся.

— Я прошу вас не спешить с разрывом помолвки. Дайте мне и себе время.

Я натянуто приподняла уголки губ. Если бы у меня был выбор. Теперь и его нет. Я просто не могла себе позволить прервать все связи с Джеймсом.

— Я хочу вам доверять, — произнесла, всматриваясь в его глаза в надежде найти в них ответ. — Очень хочу.

В голосе звучала мольба: «Джеймс, прошу, сделай так, чтобы я смогла тебе верить».

— Тогда больше не избегай меня. И давай уже окончательно отбросим эти вежливые обращения.

— Хорошо.

После этого разговора в обществе мужчины мне стало комфортней.

Этой же ночью я впервые со встречи с Филиппом смогла нормально заснуть. Но проснулась не из-за собственного страха, а из-за кошмаров, преследовавших кое-кого другого.

Задушенный вскрик раздался из спальни нашего гостя. Я зажгла светильник и держа перед собой, освещая путь, пересекла коридор. Дверь была закрыта.

Неловкие раздумья, стоит ли мне врываться без стука прервал новый окрик. Не размышляя более я ворвалась внутрь, подгоняемая неприятным предчувствием.

Джеймс лежал на постели. Бисеринки пота блестели на его коже в свете луны, пробивающемся сквозь не зашторенное окно. Губы были плотно сжаты, на челюсти играли желваки, я кулаки сжались на скомканных простынях. Его глаза были закрыты, дышал он тяжело и шумно.

Я осторожно подошла ближе и опустила светильник на прикроватную тумбу.

В свете магической лампы на стене у изголовья заиграли тени. Я не знала, зачем пришла. Чего я хотела, наступила растерянность.

— Нет, нет… — забормотал Джеймс, ерзая на постели. Его волосы были влажными от пота. — Нет, лекаря… позовите…

Неясное бормотание было наполнено отчаянием.