Хэйли Джейкобс – Мама для будущей злодейки (страница 53)
– Мне не стоило в таком состоянии заявляться и доставлять проблем. Еще и ребенка вот напугал, и бардак развел, – искренне кается Альтан, заглядывая мне виновато в лицо словно напортачивший пес.
Значит, помнит, что вчера натворил. Не отшибло память, а притворяться, что внезапно амнезия развилась из-за стыда тоже не наш вариант.
– Накануне я узнал кое-что, чего никак не ожидал. В алкоголе нет правды, мне не стоило глушить чувства бутылкой.
Молчу, но продолжения не следует. И все? Это вся причина? Нет, я думала, что когда бесцеремонно вторгаются в твое личное пространство в неадекватном состоянии опьянения, что приходится ухаживать полночи, то секреты на следующее утро хранить смысла уже нет.
– Какая же такая великая это тайна, что сам господин Легранд оказался в столь плачевном положении? – вздергиваю бровь и снова делаю большой глоток из кружки. Он едва на ногах держался, топить в вине печали – пожалуйста – но до такой крайней степени доходить, это уже для меня что-то запредельное. Ладно, если бы я не знала и не видела, но он же заявился ко мне домой!
Альтан сглатывает и молчит, плотно стиснув зубы.
– А у тебя, Эрин, как с переносимостью спиртного?
Неожиданный вопрос сбивает с толку.
– А я тут при чем?
С тех пор, как в этот мир попала, губы мои безгрешны, ни разу не притронулась к чему-то крепче чая. Во многом, конечно, виновато мое обостренное чувство ответственности – я же мать – и негативный пример прошлой Эрин сыграл свою роль. Она в ту ночь напилась, а я теперь пытаюсь отыскать отца Пенелопы, разгребая последствия.
– Да так, – качает головой мужчина.
Поди его пойми, что он там себе думает. Рассматриваю исподтишка лицо напротив.
Вся припухлость спала, глаза тоже вернулись в норму, прошла краснота и отечность. Щетина, правда, стала гуще и темнее. И даже в таком помятом и отдающем серостью облике трудно найти изъяны. До чего красив, зараза такой. Это нам, девочкам, надо тратить тонну времени на косметические процедуры, и все равно что-то да не устраивает в отражении, а этот – встал, водой лицо умыл и красавчик.
– Кстати, – Альтан вдруг мягко улыбается. – Я давно хотел спросить, но никак не решался.
Сердце пропускает удар. Он же не будет мне опять свое сердце и руку предлагать? Начинаю нервно дергать ногой под столом.
– Вы же с Печенькой вдвоем здесь живете?
– Да…
Он же не с намерение подселится интересуется? Понравилось, что за ним поухаживали? Не стоит обольщаться, второго такого раза как вчера точно не будет. Я полна различных подозрений, но следующие слова мужчины возвращают меня в реальность.
– А…ты не замужем, это я знаю. Если отец Пенелопы с вами не живет, тогда… где он?
Признаю, весьма нетактично, но довольно прямо и без нанесения обиды, Альтан пытается выведать у меня совершенно не касающуюся его информацию. Должно быть, наши необычные обстоятельства вызывают у окружающих любопытство и беспокойство. Как так – молодая женщина одна воспитывает такого уже взрослого ребенка. Она должна была родить в совсем юном возрасте, но семьи или близких, не говоря уже о супруге рядом нет. Что же тогда скрывается за всем этим фасадом? Те, кто в курсе нашей с Печенькой семейной ситуации так же думает?
– Я… – не могу подобрать слов.
Сказать ему правду или соврать? Или вообще отрезать резко, что не его это дело и сменить тему. Даже Кайл и Анвен меня не спрашивали о том, кто отец Пенелопы. Наверняка им интересно, но это знание для них не столь важно, чтобы рисковать хорошими отношениями, что сложились между нами. Из-за этого я не могу понять, как лучше поступить, лоб в лоб никто еще не интересовался.
– А папы нет, – отвечает Печенька, вынырнув из-за широкой спины Альтана, закрывающей обзор на дверной проем. – Он на небо улетел. Давно.
Я давлюсь слюной, Альтан округляет глаза, в которых как будто бы скользит обида, а Пенелопа продолжает, заглядывая в глаза гостю с легкой знающей улыбкой:
– Он был рыцарем. Так мама сказала.
– Когда…кхм…когда я тебе это говорила?
Не припомню подобного. Я бы так просто словами бросаться на ветер не стала, а прошлая Эрин вообще эту тему терпеть не могла, и сразу же затыкала дочку, она была твердо уверена, что отец Пенелопы – Ник.
Печенька хлопает глазами.
– В деревне. Когда мы у тети Марисы были. Ты сказала, что папа был стражником, а потом погиб. Я спросила после у Рокси, что бывает, когда умирают, и она сказала, что тогда человек переезжает жить на небо. С концами, то есть, назад он не вернется.
Дочка заканчивает с умным видом просвещение, и переводит взгляд нашего гостя на меня и обратно. Мол, есть у нас к ней еще какие вопросы.
Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, и действительно, в Эклерке было такое, что я придумала на ходу безобидную ложь, чтобы Мариса со спокойной душой отпустила свои переживания и не уговаривала меня остаться жить в деревне. Тогда, Пенелопа, кажись, была неподалеку. Не думала, что она все услышит и запомнит, да еще спросит потом о смерти у Рокси, дочки Кайла. А мне ни слова, ни вопроса не обронила и не задала. Не прошло бесследно образование прошлой нерадивой Эрин. С мамой о папе говорить нельзя – засела четкая установка. Но, если другие начали, то можно. Вот Пенелопа и не поскупилась. Да так, что я теперь в полной расстерянности. Присутствие в этот момент постороннего делает только хуже.
– Рыцарь, значит? – улыбка на лице Альтана мне как-то не по душе. – На небе живет?
40
Я прикусываю губу и заметно напрягаюсь, но спустя пару секунд раздумий, пожимаю плечами. Конечно, неловко, что Пенелопа поверила в мою ложь, но выступать сейчас с опровержением я не собираюсь, это бессмысленно.
Кто биологический отец моего ребенка так до сих пор и неизвестно, сказать, что он не рыцарь и не умер, означает, что далее закономерным будет интерес узнать кто же тогда настоящий родитель. На этот вопрос ответа у меня нет. Бередить сейчас сознание своей малышки не хочу. Пусть пока верит в то, во что верит. Глядя на спокойное личико Пенелопы могу с уверенностью сказать, что она уже приняла прошлые мои слова и примирилась с ними.
– Да, – киваю я, прищуриваясь в сторону мужчины. – Из-за чего такой интерес?
Имею право быть подозрительной. Праздное ли любопытство двигало Альтаном, кто знает. Или же он о чем-то догадывается? Может, в его кругу знакомых есть похожий на Пенелопу человек? Нет, вряд ли. Дочка копия Эрин, только волосы у нее темнее, на этом различия и заканчиваются.
Неожиданно для меня гость улыбается.
– Да так, в кого такая умненькая девочка уродилось было интересно.
Намекает, что интеллект Печеньке не от меня достался? Возмутительно!
– Эй! – я забываю про все свои опасения. – В меня она! Понятно?! Такая же умная и красивая, как мама.
Пенелопа смеется.
– Да-да, кто я такой, чтобы спорить? Вся в тебя. Это даже хорошо, что вы двое так похожи, – улыбается Альтан так, что в уголках его глаз появляются морщинки.
– Я маму люблю больше всех, – Печенька тянется ко мне и крепко обнимает за шею.
Да, моя прелесть. Только моя!
– А мама любит тебя.
– Ммм…значит, мам, ты купишь мне на фестивале две сладких ваты?
– Две? – хмурюсь я. Вот вам и разговоры о любви, куда мы без торга. – У нас уговор был на одну.
В этом мире медицина не так развита, как на Земле. Если у Пенелопы начнется кариес, как его лечить – непонятно. Похожие на стоматологов врачи, может быть, имеются, но вряд ли они дошли в своем мастерстве до того, чтобы пломбы ставить. Отсюда и моя обеспокоенность насчет здоровья наших с Печенькой зубов. Особенно ее, как ребенок она имеет повышенную тягу к сладостям и меньшую дисциплину чистить зубы два раза в день.
Ну, а еще Настя, самопровозгласившая себя святой собственно написанного мира, на самом деле носит брекеты. Так что ненависть к зубным докторам у нее в крови, мне о ней прекрасно уши прожужжали, боюсь, тут оказаться в кресле дантиста будет себе только дороже. Мало ли, вполне в ее власти и характере отомстить всем стоматологам книжного мира, лишив их права на существование.
– Фестиваль? В честь основания страны? – заинтересованно переспрашивает Альтан, услышав для себя важное.
Печеньке повод только был и нужен, так и льется ручьем из дочки информация о наших планах на воскресенье в ответ на вопрос мужчины.
– Здорово! А мне вот не с кем пойти.
Я скептически задираю бровь. К его жалобному личику у меня иммунитет, отказала же я на его предложение пожениться, даже глазом не моргнула. Но вот о дочке такого не скажешь.
– Ма-ам? Можно дядя с нами пойдет?
Чего и требовалось доказать. В любом возрасте сердобольная женщина не может устоять перед состроившим несчастную мордочку красавчиком. Большие глаза Печеньки смотрят так, что только бессердечного человека не разжалобят.
Вздыхаю и киваю. На улицах столицы будет полно народу, такой здоровый и мрачный господин Легранд легко сможет провести нас через толпу, люди перед ним разойдутся как море перед пророком. Да и мне подсказывается чуйка, что даже запрети я ему, он все равно окажется рядом.
После завтрака убираю за собой посуду, замечая про себя, что вчерашний пьяница помыл за собой и Печенькой тарелки – поели они раньше меня – и даже сковородка чистая. Мелочь, однако, но приятно.
Пенелопа тянет Альтана в гостиную, где на полу уже разбросаны ее игрушки и заставляет не сильно сопротивляющегося мужчину отыгрывать роль отца в игре дочки-матери.