Хэйли Джейкобс – Как злодейка кукурузу выращивала (страница 64)
Останавливаюсь как вкопанная, не зная, что делать.
Бежать? Или ждать его? Сердце бешено колотится в груди. Странник подъезжает ближе и останавливает коня. Снимает капюшон, и я вижу его лицо. Он смотрит на меня, и в его глазах читается… облегчение? Или надежда? Не успеваю понять.
Меня трясет. Вовсе не от холода.
Губы двигаются, но из моего рта не вылетает ни слова.
Как это возможно?!
— Нашел, — улыбается принц, и в его глазах загораются те же огоньки, что и во сне.
Это не отчаяние и не гнев.
Решимость. Уверенность. Странная непоколебимость, граничащая с одержимым предвкушением и жаждой обладания.
Дрожь зарождается внутри, проникает наружу и охватывает все мое существо.
Мне много раз снилась наша встреча, я мечтала посреди белого дня о том, как предстану перед ним и брошусь в его объятия, думала о том, как он, не помнящий меня и то, что нас связывало, оттолкнет меня в недоумении, но теперь, когда этот момент наступил в реальности, мне хочется сбежать.
Натягиваю поводья, не решаясь, как поступить — бежать или остаться — конь пятится назад, фырча и мотая головой, выражая тем самым мои сумбурные чувства неприятия происходящего.
45
Смотрю на Кайдена, не в силах произнести ни слова. Он выглядит уставшим, измученным, но в его глазах горит искра решимости.
Принц моргает, и странные эмоции в глубине его глаз пропадают, уступая место спокойствию. Он спешивается с коня, и его сапоги с тихим хлюпаньем утопают в грязи.
Его волосы стали длиннее, а скулы и подбородок четче. Мужчине не помешало бы побриться. Вряд ли кто признал бы в этом путнике наследного принца.
Кайден не отрывает от меня взгляда, словно боится, что я исчезну, растаю в дожде, как мираж. Медленно, очень медленно, он делает шаг в мою сторону, потом еще один. Я замираю, не в силах пошевелиться.
Крепче сжимаю поводья, пытаясь хоть как-то обуздать охватившую меня панику. Хочу закричать, убежать, спрятаться, но ноги словно приросли к земле.
— Лиссандра, — произносит Кайден мое имя. Его голос звучит приглушенно, неся в себе следы усталости. По телу пробегает дрожь.
Принц приближается еще на шаг. Его рука тянется ко мне, словно в нерешительности, будто он боится спугнуть дикую птицу. Замечаю, что его влажная челка прилипла ко лбу, и вдруг осознаю, что он промок до нитки.
— Что ты здесь делаешь? — наконец спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но, вопреки усилиям, в нем скользят нотки зреющей паники. — Ты должен быть в столице, готовиться к балу.
Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ветерок чувствует мое волнение и беспокойно переступает с ноги на ногу.
— Не бойся, — тихо говорит он, и в его голосе звучит такая искренняя нежность, что мои сомнения на мгновение отступают. — Я не причиню тебе вреда. Я просто… хотел увидеть тебя. Хотел убедиться, что ты…
Хмурюсь, из-за раската грома не удалось расслышать четко последнее слово. Что я «что»?
Пока я размышляю, Кайден подходит ближе, быстро хватает поводья моего коня и гладит ворочащего от него морду Ветерка, который — предатель — быстро сдается под этими ласками и тыкается ему в плечо.
Сглатываю комок в горле, пытаясь собраться с мыслями.
Значит ли это, что если Кайден здесь, в герцогстве, и искал меня, то он все вспомнил?
— Ты… — пытаюсь начать я, но язык во рту становится деревянным, а слова застревают в горле.
Страх и надежда переплелись в тугой, сковывающий меня узел. Если он вспомнил, если все вернулось… что тогда?
Делаю глубокий вдох и ощущаю запах мокрой шерсти его плаща.
— Ты весь промок, — говорю очевидное. — Хоть выжимай.
Кайден улыбается и кивает. Убедившись взглядом, что я не собираюсь от него бежать, он отпускает поводья и возвращается к своему коню. Ловко взлетев в седло, принц направляет скакуна в мою сторону, я разжимаю сжатые добела пальцы, беру поводья Ветерка в свои руки и срываюсь с места в направлении поместья. Рядом скачет не отстающий от меня ни на шаг принц.
Спустя минут пятнадцать мы останавливаемся и спешиваемся у крыльца дома и быстро скрываемся от усилившегося ливня под козырьком.
За это время я так и не смогла найти разумное объяснение появлению его высочества в моих землях.
Может, Энок снова удумал баловаться? Или процесс, который должен был быть необратимым, в случае Кайдена из-за его роли погрешности в мироздании, дал сбой? При таком раскладе вряд ли бы он, зная, что я наделала, смотрел бы на меня так нежно.
Шаг, еще шаг, и вот он уже совсем рядом. Сердце колотится так, словно готово вырваться из груди. Все во мне кричит, чтобы я бросилась к нему в объятия, но разум твердит, что это ошибка. Что нам не суждено быть вместе.
Я не могу отрицать, что видеть его здесь, сейчас — это глоток свежего воздуха после долгой зимы. Не могу отрицать, что я счастлива. Однако опыт прошлого говорит, что мои чувства ничего не стоят и совершенно не важны.
Между нами столько недосказанности, столько невысказанного вслух. Недопонимания, обиды — старые и новые — то, что не по силам объяснить.
Кайден протягивает руку и касается моей щеки. Нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. И я таю. Предательски, позорно таю.
Его прикосновение обжигает, и я закрываю глаза. Все мои страхи, сомнения, попытки отгородиться от него рушатся в одно мгновение. Я не могу ему сопротивляться.
— Лисси, — зовет он хрипло и нежно.
Я давлюсь всхлипом. Из глаз не льются слезы, не бередят мысли тревоги и страх, напротив, когда я слышу из его уст свое имя, то, как только он может меня звать, во мне разливается спокойствие и облегчение.
И снова все повторяется, снова возвращается туда, где когда-то началось.
Тогда мне было невыносимо слушать его признание. Надо мной довлело чувство ответственности за этот мир и долг, я не могла допустить мысли о том, чтобы поддаться чувству, чтобы принять преподнесенную мне, словно она была хрупкой драгоценностью, любовь.
Сейчас же я страстно жажду — будто потерявшийся в пустыне, сгораемый под зноем путник, уповающий добраться до оазиса — услышать снова сокровенные слова.
Такая я, бессовестная, ранившая его, и, несмотря на это, продолжающая мечтать и надеяться на что-то. Есть ли у меня на то право?
Было бы лучше, повстречай Кайден какую-нибудь хорошую девушку, с которой его бы не связывал балласт совместного прошлого и груз обид.
Я открываю глаза и смотрю на него молча. Не могу найти хоть сколько-нибудь подходящих слов. Вероятно, он меня помнит.
А то, как корчился на полу в моем столичном доме после заваренного мною чая, это он помнит? Помнит ли свое недоумение и чувство предательства в тот момент? Помнит ли, что из-за меня вернулся в столицу, из-за меня сохранил место наследника, которое было ему противно?
Я не считалась с его чувствами, с его мнением, поступала так, как было угодно и необходимо, не опускаясь до объяснений. Свобода — это то, что нам необходимо как воздух и вода. Но я манипулировала его дружбой, его любовью. Этого нельзя простить.
Если бы я оказалась на месте Кайдена, не уверена, что даже если бы ко мне вернулась обо всем память, нашла бы в себе силы встретиться с человеком, что обрек меня на такие муки.
Накрываю его руку, все еще касающуюся моей щеки, своей ладонью и осторожно отстраняю ее от лица, опуская вниз.
Мужские пальцы пользуются шансом и крепко сжимают мои. Вырваться не получается. Поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами. Это была ошибка. Все мои доводы, вся моя логика разбиваются о стальной взгляд его синих глаз.
Я только набралась решимости снова оттолкнуть, отрицать все, сбежать, но он обезоружил меня, едва попытавшись.
— И впрямь настоящая. Теплая.
Горячие, влажные из-за дождя пальцы гладят мою ладонь.
— Этот дом, и тот, другой, за перевалом, лес, кукурузное поле и озеро — все такое, как и во снах. И ты. Лиссандра. Лисси.
Взгляд Кайдена полон нежности и какого-то тихого, затаенного восторга. Он словно боится моргнуть, опасаясь, что я исчезну, рассеюсь, как пылинки на ветру. В его глазах плещется надежда, такая же наивная и безрассудная, как и моя собственная.
— Ты помнишь? — мой голос дрожит, выдавая лишь часть охвативших меня эмоций.
Кайден кивает, не отрывая взгляда от моего лица. Он поднимает мою ладонь и подносит к своим губам, касаясь кожи легким, обжигающим поцелуем.
— Помню… чувства, — медленно произносит он, внимательно изучая мое лицо. — Сильные чувства. Радость, боль… и тебя. Ты — как свет в темноте, Лисси. Я не понимаю, как это возможно, но я чувствую это здесь, — он прижимает мою ладонь к своей груди, — глубоко внутри.
Неужели у нас есть шанс начать все сначала? Надежда робко пробивается сквозь толщу страха и неуверенности. Но вместе с ней поднимается и вина.
Я чувствую тепло его тела, запах мокрой шерсти и еще какой-то, знакомый только мне, аромат — запах Кайдена. Он поднимает руку и касается пряди моих волос, заправляя ее за ухо.
Дождь барабанит по крыше, заглушая все остальные звуки, создавая интимную атмосферу, в которой мы остались наедине — только он и я, под покровом серого неба и проливного дождя.
— Я приехал убедиться.