Хэйли Джейкобс – Как злодейка кукурузу выращивала (страница 48)

— Эн, твой муж. Вполне приличный статус. Если не нравится…

Поджимаю губы, ожидая продолжения этой несмешной шутки.

— То имя можно и поменять. Кай, Дэн, Кен. Что тебе нравится?

Качаю головой, не веря, что ему хватило ума сказать что-то подобное.

— Вопрос времени, когда его величество узнает о том, что ты вообще-то жив и скрываешься в моих землях. Нам следует поторопиться и как можно скорее созвать собрание Совета Семи, чтобы решить вопрос с наследованием и обязанностями святой. Давно пора на бумаге юридически регламентировать ее положение и ответственность. Раз имеется сила, должна быть и ответ держать. Непозволительно скакать по стране туда-сюда и вести себя, словно малое дитя, с которым все должны нянькаться.

Кайден усмехается и закидывает в рот кусочек сыра.

Возвращаюсь к еде, все еще прокручивая в голове слова мужчины.

Остаться…Поверить не могу, что он так сказал. Он на самом деле этого хочет или просто выводит меня из себя?

— Мне бы хотелось исправить все, в чем, на твой взгляд, у меня имеются недостатки.

Одно откровение за другим, только поглядите!

— Похвальна позиция, — киваю серьезно, решая подыграть. — Когда ты улыбаешься, у тебя правый уголок рта поднимается выше левого.

— Э-э, хорошо…Но ты же знаешь, я не в этом смысле?

Поглядите, какое растерянное лицо. Словно он действительно ожидал от меня руководства к действию.

Пожимаю плечами, найдя вдруг в себе веселье:

— Ты сказал, что исправишь. Я сказала, что именно. Какой такой смысл?

Пригубливаю чашку с чаем и с наслаждением отпиваю, следя за тем, как лицо Кайдена приобретает страдальческое выражение.

— Смысл такой, что, как твой друг, я, конечно, должен быть рядом. Но, как оказалось, товарищ из меня неважный. Поэтому мне необходимо измениться в лучшую сторону. Разве не говорят, что недостатки человека виднее со стороны? Лисси, ты должна помочь мне исправиться. Ты же столько всего для меня уже сделала, помоги и с этим.

— Зачем? — искренне не могу понять. — Меня твои заскоки уже не удивляют. Если ты изменишься, это уже будешь не ты. Вот тогда мне станет по-настоящему страшно. Тебе же ничего во мне не хотелось бы изменить, верно?

Лицо принца корчится.

— Верно? — допытываюсь я.

— Ну…есть несколько вещей.

Кидаю в принца вишню из вазочки с ягодами, но он уклоняется, и я промахиваюсь.

— Во-первых, тебе стоит почаще улыбаться. Ходишь серьезная, на мою Лисси не похоже. Еще эти твои обтягивающие брюки для верховой езды.

Опускаю глаза под стол. Я сейчас как раз в брюках.

— Как друг, я, конечно, за тебя волнуюсь. Такая плотная ткань может пережать весь кровоток в конечностях. Не говоря уже о том, насколько провокационно они выглядят. При мне ты можешь в них ходить, но посторонним на глаза лучше не показываться.

Поразительно.

Как один человек может быть серьезным, а через минуту сыпать сомнительными шутками. Вчера принц плакал и просил прощения, а сегодня ни капли не боится задеть меня своими замечаниями.

— О, третье. Так-так…Точно! Ты совсем не умеешь готовить. Этой отравой твоего авторства только крыс да тараканов травить. Боюсь, в этом случае решения проблемы нет. Хотя…да, к твоему счастью, я в готовке отлично поднаторел, могу и дальше заботиться о нашем пропитании. Зная твою любовь к контрактам, могу даже расписку оставить, бессрочную. Как тебе?

М? Почему это звучит так странно? Как будто Кайден предлагает себя мне в услужение…

— Можешь быть хоть чуточку серьезным?

— А кто сказал, что я не серьезен? — вскидывает бровь принц. — Так же хорошо, как ты знаешь меня, так и я знаю тебя. Мы еще не уехали, но ты собираешься сюда вернуться. Одна.

Тон голоса Кайдена становится строже. Вся веселость и игривость улетучилась.

У меня такое чувство, что каждый наш с его высочеством разговор отнимает у меня год жизни.

— Естественно, я вернусь. Я — герцогиня, Кайден. Для тебя эти слова должны хоть что-то значить.

— Прежде тебе это жить в столице не мешало.

Ловко. Облизываю губы и ищу в голове ответ, но тщетно.

Он прав. Поколения моей семьи постоянно жили в столице, лишь изредка появляясь на юге, в герцогстве.

— Если хочешь, чтобы я ушел — просто прогони меня. Без всех этих условностей. Думаешь, что если проследишь за мной, обставишь дела как подобает, помогая другу в беде, между нами все наладится? Но как это возможно, если ты снова меня покинешь? — Кайден глядит прямо мне в лицо своими синими глазами так, будто может видеть душу.

— Поэтому…Прогони меня.

— Не заставляй меня…

— Прогони меня, Лиссандра! — срывается на крик принц, поднимаясь на ноги. — Только так ты от меня избавишься! Потому что я не покину этот дом, если буду думать, что есть хоть малейшая надежда удержать то счастье, которое я обрел с тобой. И если ты думаешь иначе, ты меня не знаешь. Прогони меня — и я обещаю, что уйду и больше не буду мозолить тебе глаза. Стану тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Наследным принцем, королем. Но не проси меня оставаться тебе другом, я не вынесу этой пытки…

— Ты…

В глазах Кайдена застыла мольба. Он просит одно, но на самом деле противится такому исходу.

— Я люблю тебя. Не как друга, не как свою спасительницу. Я люблю тебя. Может, я всегда любил только тебя. Понадобилось много времени, чтобы это понять…Я хочу и завтра есть с тобой за одним столом и глупо шутить. Хочу держаться за руки, было бы здорово, улыбнись ты мне… Я искренне желаю провести с тобой в постели всю ночь, но не сомкнуть при этом глаз. Если любить тебя — это отказаться от прошлого, я с радостью на это пойду… Эти дни, когда я не помнил себя, собственного имени — были одними из лучших в моей жизни. Без постоянно довлеющего долга, без груза громоздящейся лжи и грязи придворных интриг, без забот о том, как удержать хрупкое равновесие между Кайденом-принцем и Кайденом-человеком и не сойти при этом с ума. Давно уже я не глядел в зеркало без презрения…Только с тобой я становлюсь тем человеком, которым мне нравится быть. Я так перед тобой виноват, поэтому позволь мне до конца наших дней искуплять эту вину.

35

Иногда мне жаль, что я не могу быть более эгоистичной.

Услышав такое признание, эти раздирающие душу слова, которые хочется спрятать в сердце, доставая лишь изредка, любуясь, словно драгоценными сокровищами, первое, что приходит на ум — это мрачная концовка этого мира, которая с большой долей вероятности нас ждет, если Кайден останется со мной, отказавшись бороться за власть.

За бездействие тоже наступает ответственность.

Когда у злодея Кайдена не получилось отомстить, а главные герои — настоящий принц и святая — получили то, что хотели, в итоге Эноку пришлось перезапускать мир, терпящий ужасный конец.

В тот раз, когда Кайден был одержим яростью, не зная меры, не гнушаясь самыми низкими поступками, конец наступил еще быстрее.

У меня нет права на ошибку. По сравнению с судьбой мира, с сотнями тысяч ни в чем неповинных жителей, мои желания не значат ничего.

Это единственный способ.

Заставить Кайдена взойти на престол, свергнув самодура и его некомпетентного отпрыска, отправить Святую деву на Север…

Какой нас ждет финал, если принц останется со мной в герцогстве? Конец света. Мимолетное счастье, быстро стремящееся к трагедии. А смогу ли я, зная обо всем, позволить себе быть счастливой при таком исходе хотя бы на мгновение?

Глядя в его чистые, незамутненные глаза, в которых отражался вихрь эмоций: решительность, неуверенность, страх, покорность и желание, мне хочется побыть эгоисткой.

Выбрать сердцем, наплевав на последствия, поддаться чувствам. Однако порой верховенство эмоций не приводит к чему-то хорошему. Тому в грозовую ночь много лет назад у меня был наглядный пример.

Мне нельзя быть безрассудной. Я не могу позволить себе и толики того по-детски меркантильного двуличия, которое двигает поступками Эльвины. Есть чему позавидовать, если честно.

Медленно встаю из-за стола, под напряженным взглядом мужчины напротив, огибаю стол и обнимаю его, выбив из колеи не ожидавшего такой близости Кайдена.

— Хорошо.

Я дам тебе тот ответ, который ты хочешь услышать. И пусть это именно то, как мне хочется по-настоящему поступить, для такого решения имеются более веские причины. Не истина и не ложь, как назвать этот поступок? Манипуляция?

— Правда? — в голосе принца сквозит неверие.

Это в нем говорит отпечаток неоднократно преданного доверия.

— Правда, — отвечаю я, радуясь про себя, что он не видит моего лица. — Мы вернемся в столицу вместе, хорошо?

Меня крепко обнимают за талию в ответ, щетина на подбородке его высочества колет нежную кожу ключицы, когда он довольно прижимается ко мне, расслабившись после долгого напряжения.

— Да. Тебе нельзя уходить. Я запрещаю тебе меня бросать, Лисси, — бормочет как ревнивый собственник Кайден мне на ухо, опаляя шею горячим воздухом.