Хэйли Джейкобс – Как злодейка кукурузу выращивала (страница 37)

— …Гляди, как бы ты сам потом не сбежал, — говорю так тихо, что принц не слышит.

Чешет ухо и наклоняет голову на бок, словно послушный щенок. Только его невинный вид не способен меня обмануть.

Качаю головой и покидаю кухню. Забираю из стола в кабинете несколько документов, убираю их в сумку и возвращаюсь.

Кайден возится на кухне. Помимо привезенного мной рагу на плите бурлит в сотейнике суп.

— Поешь перед уходом?

Веду носом, ловя чудесный аромат. Каким-то образом за время моего отсутствия кулинарные навыки его высочества на порядок возросли.

Отказываюсь, глотая тихо слюну. Еда Кайдена вызывает привыкание. Но сейчас мне не до того, чтобы предаваться праздным удовольствиям.

Сжимаю крепче лямку сумки и выхожу наружу. Запрыгиваю в седло и уезжаю обратно в поместье.

В мыслях продолжают звучать доложенные ранее секретарем сведения.

«— Королева Хефина не была замечена в подозрительных с кем-то связях. Никаких романов на стороне. Первой и единственной ее любовью был его величество. Они знакомы с самого детства, и как только достигли совершеннолетия, сочетались браком. Это был крайне счастливый союз. Семьи ладили, никаких разногласий. Ее величество любили в столице, никто помыслить не мог плести против нее интриги. Король Лесетиус делал все, чтобы обеспечить безопасность жены. Единственное несчастье в их браке — проблемы со здоровьем ее величества, из-за которых ей было непросто зачать ребенка. Только спустя пять лет попыток у пары наконец получилось. Ребенок был долгожданным и до своего рождения получил много любви. Ее величество очень его ждала. Приготовила заранее все необходимое, детская была обставлена по высшему разряду. Его величество даже подготовил проект законодательного акта на случай, если бы родилась дочь. Она бы стала, согласно этому так и не обнародованному документу, законной наследницей, вопреки традиции передавать власть в королевстве исключительно по мужской линии…

— Тогда я не понимаю…Если все было так хорошо, то…

— Кхм, — Пейсли кусает губу, неуверенно поглядывая на меня исподлобья.

— Что?

— Не уверен, имеет ли это к делу отношение. Вы не приказывали, но я взял на себя смелость и дополнительно исследовал кое-что, и это несколько настораживает…

— Говори уже, — тру напряженно переносицу.

Что-то подсказывает, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Причина смерти ее высочества…Возможно, она не связана с рождением его высочества и осложнениями после родов. Обстоятельства того дня крайне странные. Ее величество перед родами решила посетить своих родных. А на обратном пути в столицу на королеву и ее охрану напали разбойники. Из-за перенапряжения у ее величества начались преждевременные схватки…Это информация из непроверенного источника. Я не уверен, что данная ситуация, равно как и нападение разбойников, имело место быть, поскольку официально его высочество родился на следующий день во дворце, о чем свидетельствует запись в журнале главного королевского лекаря…Но после этого он был немедленно отправлен в отставку и сослан на север, по дороге куда скоропостижно скончался. Конечно, он был стар, возможно, это была естественная гибель…

Смотрю прямо на юношу. Пусть говорит он одно, но его лицо честно отображает полностью разделяемые мною сомнения и неуверенность, противореча сказанному.

— А что потом? Что случилось с королевой и ребенком?

— Это…никто из охраны ее величества не выжил, что несомненно странно. Через три дня после рождения младенца состоялись похороны. Церемония была соблюдена. На прощание явилось много свидетелей, так что личность покойной подтверждена, скончавшейся действительно была ее величество…»

Стоило только секретарю обмолвиться о разбойниках, как что-то в моей голове щелкнуло.

«Похищение, главарь разбойников, предательство».

Это не совпадение.

Причиной, по которой спустя столько лет его величество вдруг решил действовать, возможно, является то, что ему открылась тайна прошлого. Это ничем не обоснованное подозрение, но, скорее всего, я права.

Кайден не их сын. Он не сын королевской четы. Хефина не его мать.

Принц потерял память не из-за травмы, а из-за глубокого эмоционального потрясения.

Если не это внезапное открытие стало причиной, то что тогда? По этой же причине король желает избавиться от ребенка, которого так долго растил.

Кто-то подменил детей? Неужели спустя два с лишним десятка лет настоящий ребенок был найден?

Будь это правдой, тогда настоящий сын короля и почившей королевы, согласно законам жанра и многочисленным книжным клише, с высокой долей вероятности является главным героем.

Останавливаю коня, добравшись до туннеля в горе.

У меня нет сил терпеть.

Спешиваюсь и достаю из сумки блокнот.

Мне нужны ответы. Пусть это и бесполезно, сколько бы раз я ни пробовала, написанное моей же рукой не поддается прочтению…И все же. Я не могу опустить руки. Чувствую, что это знание может спасти не одну жизнь.

Чем дальше в лес, тем мрачнее вокруг.

Пожалуйста! Я не хочу сдаваться! Мне нужны подсказки.

Я не могу позволить им — главным героям, которым благоволит сама судьба — добиться счастливой концовки, если для ее достижения Кайдену придется утонуть в пучине собственных страданий.

Он не вселенское зло, не отродье дьявола! Он не сделал никому ничего плохого!

А я… я давно уже его простила.

Причина, почему Кайден оказался главным злодеем романа, серьезнее, чем можно было предположить. Нелегко бороться с предначертанным.

Но если я не постараюсь, мой принц обречен.

27

— Черт! Черт, черт, черт… — кричала я в отчаянии, когда в очередной раз развеялись прахом по ветру мои надежды.

Письмена в дневнике не поддавались прочтению. Небо, да что же я за идиотка!

Зачем нужно было быть такой таинственной?! Почему нельзя было писать на языке этого мира? Отчего нужно было быть такой осторожной?!

Что посеешь, то и пожнешь.

Занеся руку с зажатым в ней блокнотом, я замахнулась, но потом передумала. Нет. Как бы ни сладка была мысль выбросить эту треклятую, неподдающуюся книжонку, я все равно не могу так поступить. Злость рассеется, и останется только сожаление и чувство вины.

Сердито делаю кружок вокруг одиноко торчащего среди камней деревца, к которому поспешно привязала поводья Ветерка, и, обессилев не столько физически, сколько морально, присаживаюсь на один из булыжников.

Летний ветер обдувает разгоряченные гневом щеки, выбившиеся из пучка тонкие прядки щекочут шею. Солнце слепит глаза, опустив голову, я разглядываю собственные ногти.

Но вдруг какой-то шорох из темноты туннеля заставляет меня резко подняться и всмотреться в непроглядный мрак зияющего отверстия в скале.

Зверь? Человек?

Тишина. Только где-то наверху щебечут, задорно о чем-то болтая, птицы.

Ветерок ржет, копнув землю копытом. Конь явно что-то почувствовал и занервничал.

Прислушиваюсь. Звуки повторились и в этот раз стали громче. Очевидно, из глубины горного перехода кто-то приближается.

Невольно тянусь рукой в перекинутую через плечо сумку, где хранится нож для писем.

Где-то должны быть в засаде приставленные ко мне телохранители из отряда капитана Грилиша, но либо они не заподозрили опасности, либо выбыли из строя.

Хватаю крепко рукоять тонкого и острого ножа. В проеме туннеля показывается человеческая фигура.

Это…ребенок.

Прежде чем я могу сделать шаг или вымолвить слово, мальчик выходит на свет. В тот же миг, повинуясь одному его небрежному пассу ладонью, нож из моей руки выскальзывает и по немыслимой траектории вонзается в ствол тонкого деревца.

— Ты…ты тот самый, с фестиваля…

Ребенок лет десяти, светловолосый, в опрятной дорогой одежде, с ничего не выражающим, скучающим взглядом. Это его заметил Кайден возле входа в книжную лавку. Странно, но я хорошо запомнила внешность того паренька.

Склонив голову на бок, мальчик внимательно изучает меня большими серыми глазами.

Закрадывается неприятное чувство несоответствия и страха. Дети не должны так пугать взрослых. Это явно не обычный ребенок.

— Кто ты? Маг из башни?

Мальчик не отвечает. Его взгляд становится более пристальным.

Хочу подойти ближе или же наоборот, сделать шаг назад, но поздно понимаю, что не могу сдвинуться с места.