Хэйли Джейкобс – Как злодейка кукурузу выращивала (страница 33)

Я ставлю вторую, опустошенную мной бутыль в ряд к первой, и тянусь за следующей, но с ней не тороплюсь. В голову дало прилично, если бы не сидела, уже бы валилась с ног.

— Как я потерял память? Как оказался здесь, в южном герцогстве, если ты сказала, что я родом из столицы?

— Не зна-а-ю. Тебя сюда выплюнули портальные врата… Видать, из-за тебя у них было нехилое такое несварение. Пха-ха-ха!

Качаюсь на стуле взад-вперед, лицо Кайдена мрачнеет с каждым моим словом. Вряд ли теперь будет все так, как раньше, мирное сосуществование подошло к концу. Ай, плевать. Это изначально было время, взятое взаймы.

Разве концовка родителей оригинальной Лиссандры не наглядный пример того, что счастье — понятие недолговечное и хрупкое. Лучше его с самого начала раскромсать, чтобы потом было не так больно с ним расставаться и привыкать к жизни в агонии от его потери.

— Почему ты держишь меня здесь взаперти?

— А? Я тебя не держу. Ты волен уйти в любой момент. Только в столицу не суйся, если жизнь дорога. Тебя там давно разыскивают.

— Ч-что? Что за чушь? — задыхается принц. — Что ты имеешь в виду?

Как же с ним тяжело. Говоришь правду, а он не верит.

— Да так. Не знаю, чем ты насолил его величеству, но он отчаянно жаждет тебя тихонько похоронить. Поэтому, будешь уходить, захлопни дверь за собой и избегай центральных земель.

Машу рукой, чтобы мужчина убирался.

Чего это мне раньше в голову не пришла такая идея? Все мои страдания из-за Кайдена. С глаз его долой и все снова будет в шоколаде! Увы, мое пьяное я позабыло, что к подобному плану мы уже прибегали и что он нисколечко не сработал.

— Его величеству? Королю? — цепляется ловко за новую информацию Кайден.

— О, решил остаться?

— Я не дослушал.

Кайден хмурится, в его глазах теперь нечто, похожее на привычное мне отвращение.

Опускаю голову, упираясь подбородком на сгиб локтя на столе, ковыряя ногтем этикетку на бутылке.

— Лиссандра, — зовет его высочество неожиданно ласково.

— А? Что?

— Посмотри на меня.

— …Не хочу.

— Пожалуйста.

Качаю головой, зеваю и ложусь на стол щекой.

— Что с тобой сегодня случилось? Почему так внезапно…

— Нехорошее…

— Что? Что ты сказала? Я не расслышал.

Надуваю губы, бурча под нос, какой принц глухой дурак.

— Вспомнилось кое-что нехорошее, — говорю громче, заметив про себя, что стало сложно складывать слова в предложения. — Не надо было возвращаться сюда…Уж лучше бы куда подальше, где нет призраков…

— Ты…Почему ты плачешь?!

— Я? Нет, я не плачу…Мне нельзя. Особенно при тебе.

— Что?

Поднимаю руку и касаюсь лица.

— О. Мокро… Соленое.

— Зачем ты облизываешь пальцы? — в голосе нетерпение, тон такой, словно с ребенком говорит.

Сажусь снова ровно, подняв голову со стола, и гляжу на беспокойного Кайдена, держащего меня за плечо, чтобы я не свалилась со стула.

— Когда ты оказался так близко?

В вине ли дело или во внезапно накатившей усталости, но сил нет даже на то, чтобы голову прямо держать. Упираюсь лбом в живот стоящего над моей пьяной душой принца и прикрываю глаза. Найдя опору, чувствую себя получше: перед глазами ничего не плывет и не кружится.

— Лисс?

— А? — резко распахиваю глаза, прогоняя прочь дремоту. — Я не спала.

— Ну конечно! Давай-ка, поднимайся. Отнесем тебя в кровать.

Кайден тянет меня за руки, помогая встать со стула. Увы, в вертикальном положении крайне затруднительно оставаться дольше трех секунд.

— Кончился допрос? — медленно тяну я, держась за рукав рубашки принца.

Мне казалось, он не успокоится, пока не выпытает из меня всю подноготную.

Мужчина, обхватив меня горячей рукой за талию, ведет осторожно в спальню.

Шатаясь и спотыкаясь, повинуюсь его воле. Достигнув конечного пункта назначения, падаю лицом в подушку. Стоит принять расслабленное положение, как в голове немного проясняется. Туман постепенно рассеивается.

В комнате темно и душно. На улице ночь. Сколько сейчас времени? Без понятия. Через не зашторенное окно внутрь проникает серебристый лунный свет, подсвечивая сидящую рядом фигуру.

— Не уходишь?

— Посижу с тобой немного.

Я усмехаюсь. Кое-кто не сдается.

— Хочешь узнать…Тогда напряги память. Дурак.

Щеку вдруг неприятно саднит.

— Будешь обзываться — накажу, — игриво предупреждает принц.

Ущипнул меня!

Перекатываюсь с живота на спину и, неверяще округлив от шока глаза, гляжу на его занудное высочество.

Кайден довольно скалится, его глаза блестят. Почему-то меня очень бесит такое его лицо. Ты не должен сейчас улыбаться!

Уж не знаю, откуда вдруг нашлись силы, но я резко подаюсь вперед, повинуясь глубинному желанию стереть эту самодовольную ухмылку, хватаюсь за воротник мужской рубашки, тяну на себя, прильнув губами к губам не ожидавшего от меня такой выходки принца.

Его губы — прохладные, в отличие от остального пышущего жаром тела — поначалу не двигаются. Поцелуем это можно назвать с натяжкой. Просто касание. Но он меня не отталкивает.

Осмелев, продолжаю провокацию, приоткрыв рот, провожу кончиком языка по сомкнутым губам Кайдена.

Принц тихо вздыхает и, отмерев, тянется навстречу, когда я выпускаю из пальцев ткань его одежды, убираю руки и отстраняюсь, возвращая пропитанный вкусом вина язычок обратно.

Его горячие ладони ложатся на мою талию, не давая мне пошевелиться, пальцы гладят бока, изучая каждый изгиб, в то время как губы успешно приоткрывают мои, наказывая сладостной лаской.

Я пожалею об этом. Непременно. Но не сейчас.

Сейчас я отчаянно жажду больше.

Руки принца под моей рубашкой, неразделенные тканью прикосновения кожа к коже, его губы на моей шее, на ключице, посасывают мочку уха.

Мои пальцы путаются в его волосах, я задыхаюсь и горю, сердце отчаянно стучит в груди, тяжелое тело давит на меня сверху. Поцелуи становятся глубже. Они пьянят меня сильнее вина.

Еще, пожалуйста, еще…