Хэйли Джейкобс – Дорогой, дай лапу! (страница 42)

Если бы не было сегодня здесь рыцарей, если бы Хантер не подозревал, что что-то грядет…сколько бы было жертв сегодня в этой гребаной опере? При таком раскладе никто бы даже о договоре и не вспомнил, и слова бы не было сказано против начала военной компании. Исконные жители королевства не особо привечают дикарей, варваров севера, что, по их мнению, незаслуженно катаются как сыр в масле только по причине того, что их земля богата камнями маны.

Но из-за сдерживания тварей усилиями северян в долине все сносили недовольство молча. Однако после сегодняшнего такого уже не будет. Страшно представить те настроения, которые вспыхнут в аристократических кругах.

Если только не повернуть ситуацию в свою пользу. Когда обнажаешь клинок, будь готов, что он может ранить тебя самого.

Зима – время для размножения тварей. Виверны как правило, вспоминаю прочитанные книги, на людей просто так не рискуют нападать, в этот период времени так уж точно. Да и вообще монстр в столице – непредвиденная ситуация.

А что…если ее держали в другом месте, а сюда она добралась сама?

Но как именно чудовище поняло, что ей конкретно в оперу надо? Какой мог ей двигать мотив?

Самый сильный инстинкт у тварей – защита потомства, вспоминаю давнишний разговор с Астрид и Питером. Потомство…Учуять свое дитя такая тварь способна за многие километры.

А Роджер как раз у нас специализируется на использовании детенышей в своей торговой деятельности. Вернее, то, что от них остается после смерти.

Я бегу туда, где мы с Брандтом разговаривали не так давно. Надо обыскать ту комнату отдыха. Что-то подсказывает мне, что ответ именно там. Никуда более мужчина не уходил, а после разговора, когда я отправилась к князю, должно быть, спешно покинул театр. Ему нужно было действовать быстро, времени искать секретные тайники у него не было.

А нападение предполагало, что от здания останутся руины, никто бы ничего не обнаружил и не заподозрил. Я хорошо знаю, как мыслит этот хитрый и скользкий, словно ползучий гад, достопочтенный лорд Роджер.

Врываюсь в комнату отдыха, к счастью, она оказалась не запертой. Звуки происходящего в театрального зале доносятся даже сюда, от рева разгневанной твари кровь в жилах стынет. Там мой любимый, сражается с монстром и рискует своей жизнью…Ради того, чтобы те, кто его ненавидит, остались ни причем. Да ни в этой жизни!

Мерзкий правитель, лицемеры подчиненные и взирающее сквозь пальцы на происходящее правительство. Я позабочусь доставить вам как можно больше проблем, ни за что вы не повесите вину за это нападение и разгром столицы этой тварью – а этого можно ожидать, когда виверна не найдет, то, что ищет, то примется крушить все вокруг, вымещая свое злость – на неповинный Север.

Обыскиваю комнату, переворачиваю сервант и пинаю на пол кресла, даже поднимаю ковер…Ничего.

Черт! Я ошиблась? Но где еще Роджер мог…

На полу возле подоконника еле заметный слой осыпавшейся строительной пыли. Изначально я этому внимания не придала, сейчас в театре частично крыша обрушилась и трещины пошли, так что это еще ерунда. Но…поднимаю голову и осматриваю стены. Все цело.

Пересекаю комнату, встаю на колени и заглядываю под широкий подоконник, отодвинув тюль.

Здесь что-то есть. В стене странное отверстие. Место для клада? Тяну руку в темную неизвестность, дома проделывать такое не советую. Пальцы нащупывают что-то гладкое и прохладное. К правой руке присоединятся вторая, тяну, что есть мочи – хорошо спрятали – и наконец таинственный предмет предстает перед очи.

Яйцо.

Голубоватая толстая скорлупа, размером оно побольше куриного, да и потяжелее, я бы сказала, что напоминает страусиное. Увесисто умещается на ладони одной руки. Для виверны размерчик маловат, но я не в курсе того, какими у этой огромной твари должны быть детеныши, так что кто ее знает. Панды рождают тоже не похожими на своих родителей и больше напоминают ящериц, чем черно-белых медвежат, в которых превращаются после активно роста.

Прижимаю к себе яйцо и бегу обратно. Это если не заставит виверну крушить все вокруг, то хотя бы отвлечет и позволит Хантеру и остальным нанести ей решающий удар.

Выть тварь так и не прекратила, чем ближе я бегу, лавируя в потоке мчащихся мне навстречу, к выходу прочь из здания, людей. Да уж, сегодня здесь собрались все сливки общества. Если они пострадают, однозначно их семьи и другие аристократы так этого не оставят. Ну, мы еще посмотрим, кто кого сможет спровоцировать и на чью голову выльется всеобщее недовольство. Боюсь, недолго нашему королю сидеть на троне.

Через оставшийся единственным выходом из оперного зала проем я вбегаю внутрь и поднимаю высоко над головой, словно знамя, добытое поразительно удачно яичко. Спасибо Роджеру, что он не подчистил за собой, иначе я бы вряд ли проверила нишу, которой под подоконником быть не должно было.

- Ниль? – Хантер с мечом наперевес замечает мою фигуру на противоположном от себя конце помещения.

Хорошо, что он не перевоплотился, иначе, увидевшие такой мохнатый и хвостатый образ гости вряд ли бы отреагировали с подобным мне умилением.

Оборот – припасенная на самый крайний случай мера. Показавшись в таком обличии, князь рискует повесить на семя клеймо такой же твари, против которых он всю жизнь сражался. Даже близкие ему люди могут не принять такой метаморфозы, что уж говорить о настроенных предвзято столичных дворянах?

Через ряд кресел с болью смотрю как по полному беспокойства и страха дорогому лицу вниз ползет дорожка крови и пытаюсь выдавить обнадеживающую улыбку. Все будет хорошо.

- Эй ты, ничтожество ядовитое! Гляди, что у меня! Сейчас как уроню! – кричу, что есть мочи, и чудо, тварь тянет свою огромную башку, ведя местом, где у нее расположены прорези для ноздрей, в мою сторону. Налитые кровью хищные глаза виверны среди мелких, тщетно пытающихся сразить ее людишек, фиксируются на мне и «драгоценности», за которой она сюда прилетела.

- Нет! – кричит мой любимый, когда тварь бросается в мою сторону, раскрывая вонючую, полную зубов пасть.

36

Тяжелое яйцо виверны надолго в моих руках, вопреки ожиданиям твари, не задерживается. Стоит только чудищу бросится в мою сторону, раскрыв ужасную пасть, я что есть мочи бросаю яйцо вперед. Оно летит, делает в воздухе несколько финтов вокруг своей оси и попадает аккурат в раскрытый рот своей родительницы.

Вопль застревает в горле твари, мне даже кажется, что взгляд ее меняется на шокированный, хотя очевидно, что подобных эмоций тварь выражать не способна.

Лапы рептилии мнутся на месте и делают несколько шагов назад. Уверена, если бы у виверны была передняя пара конечностей, она бы разодрала себе глотку. Мотая головой их стороны в сторону, тварь хлопает крыльями, не предпринимая при этом попыток взлететь. Замечаю периферическим зрением, что рыцари теснят круг, готовясь к новой атаке. Одно из крыльев виверны кровит, рана серьезная.

Но…внезапно, так же, как и началось, выдав напоследок пронзительный вопль, монстр заваливается на бок, поверженный, с глухим грохот туша падает на пол, поднимая облако пыли.

- Э-э-э… - тяну неловко.

- Нильсина Глостер! – добравшись, наконец, до своей сумасшедшей невесты, Хантер принимается сразу же отчитывать меня за непослушание, в то время как его отряд окружает тело твари.

- Я не люблю свое полное имя, не зови меня так.

- Именно поэтому я тебя так и зову. Нильсина Глостер, зачем ты вернулась? Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя здесь с этим дурацким яйцом, а?

Злой не на шутку.

- Безграничную любовь? – угадываю робко.

Руки мужчины крепко сжимаются на моей талии, князь притягивает меня к себе и прижимает так сильно, что становится тяжело дышать.

- Я так испугался. Думал, что потеряю тебя.

Его горячее дыхание опускается на мою макушку, рождая дрожь, что пробегает по телу волной.

Вдыхаю родной запах и радуюсь, что мужчина не пострадал.

- Неужели яйца виверны тоже ядовитые? – бурчу в грудь не отпускающего меня от себя Хантера. Щекой ощущаю вибрацию, когда он говорит:

- Да. Яйца этих тварей обычно обладают такой концентрацией токсинов и ядов, что взрослым особям подобное только снится. Никогда за весь жизненный цикл виверны не бывают настолько смертоносны, как в стадии зародыша в скорлупе. Природа монстров позаботилась, чтобы матери оберегали свои яйца, а чужаки не смели даже близко подходить. Если что-то случится с кладкой, злоумышленник погибнет на месте. Жидкость в яйце особенно опасна, один ее запах может привести к удушью.

Я невольно вздрагиваю. А с виду казалось обычным яичком, только большого размера. Если бы хоть трещина на нем появилась, пока оно у меня в руках было, вряд ли я бы сейчас отогревалась в кольце рук жениха.

Необыкновенная удача! Боги на нашей стороне. Даже зная о грозящей мне опасности, оставшейся уже позади, я не так удивлена и обеспокоена, как переживающий за меня жених. Поглядите, он меня сейчас раздавит! При все физическом неудобстве на сердце так приятно. Ладно, ради такого можно и потерпеть. Расслабляюсь и позволяю жениху поступать как ему угодно.

Когда Хантер, наконец, успокаивается и разжимает объятья, при этом, крепко взяв меня за руку, чтобы не смела от него отойти ни на шаг, я приобретаю четкий обзор на театральный зал. Вернее, то, что от него осталось.