Хэйли Джейкобс – Держи врага ближе (страница 56)
Один - третий сын из обедневшего дворянского рода, другой - ответственный глава семьи, содержащий малолетних сестер-двойняшек после смерти родителей, оставшихся на попечении брата.
Только мне здесь известно, какую довелось им испытать боль в эти последние мгновения своих жизней. Невольно поднимаю ладонь и накрываю пульсирующую под кожей артерию.
- Они нам не нужны, столько людей – уже толпа, - равнодушно бросает Фишер и залезает в седло своей нагруженной добром кобылицы.
Видимо, хладнокровное избавление от неугодных тоже было частью плана.
Я убивала, когда было нужно – иначе поплатилась бы сама - видела, как убивают другие, как солдаты разят врага мечом или погибают, считая, что отдают свои жизни за правое дело… но такой лишенной смысла, напрасной человеческой смерти мне прежде наблюдать не приходилось.
Два лейтенанта неловко переглядываются, избегая смотреть в сторону еще не остывших трупов. Их лошади топчутся на месте и копытами вспахивают рыхлую землю, никак, чувствуя тревогу всадников. Да, вы вполне могли бы тоже оказаться на месте этих несчастных. Но можно ли назвать подобное удачей – жизнь покажет.
- Пошевеливайся, Велфорд.
Только когда в руку мне суют поводья, а над ухом фыркает приветственно лошадь, я моргаю и, смахнув с висков ледяной пот, прихожу в себя.
Как бы не по душе мне было от поступка Джереми и Чеда, починяющихся приказам Фишера даже после того, как им стало известно о спасительном выходе из крепости, эгоистично лелеющим надежду выбраться из западни, бросив врагу на растерзание собственных товарищей, все же я не могу не прийти в какое-то беспамятство и оцепенение от вида их кончины.
- Да не тормози же ты! В отличии от них, думаю, понятно, что тебе жизнь гарантирована! – ругается комендант, настойчиво суя мне в руки поводья, которые я не тороплюсь принять.
Гарантирована? Кто решил? Кто в праве делать такие заявления?
Подполковник Фишер пятками подгоняет лошадь в мою сторону и останавливается рядом.
В свете стоящего на земле фонаря освещающего полянку в низине оврага, искаженное тенью, его лицо кажется мне особенно мерзким.
- То есть до этого все было притворством?
Эта их игра в цитадели во время совета о моей дальнейшей судьбе. Браво, актерами имперского театра подобная импровизация может только сниться!
Комендант Брайан цокает языком, бросает окровавленное лезвие и седлает коня, сдавшись заставить меня взять в руки поводья. Единственная оставшаяся лошадь предназначается мне. Даже так, когда никто ее не держит, она продолжает фыркать рядом, не собираясь бежать прочь.
- А как же ваши «лучше пожертвовать одним ради спасения многих, одна жизнь ничего не стоит»? – не скрываю в голосе яда.
Как же мерзко и подло! И зачем тогда вдруг нужна я, бежали бы сами, раз уж хуже крыс. Вряд ли намерения спасать меня из благородных побуждений. Не верю.
- Думаешь, никому не известно, кто твой старший брат? А, верно! Ведь из-за блокады мы не получали новостей, и не знаем, что Дональд Велфорд уже год как находится на должности премьер-министра, второго после императрицы человека в стране!
Я хмурюсь, стараясь скрыть, насколько растеряна и негодую.
Новости! Даррг его задери!
Пока мы целый год себе готовы были волосы рвать на головах, Фишер объедался в своей комнате и почитывал тайно доставленные ему газеты?!
Мой командир продолжает:
- Отдать родственницу
От смеха подполковника я сжимаю зубы так, что становится больно. Бросил на растерзание своих людей – солдат, которые были готовы жизни класть по его приказу - и еще смеется?!
Однако, отец вряд ли за спасибо скажет за мое так называемое спасение. Во всяком случае, гибель на войне вполне резонна, разбираться он не станет. Ни к чему было идти на ухищрения ради моего вызволения. Бежали бы как крысы, не втягивая в свои авантюры меня, никто бы их не попрекнул за это.
Что-то в этой истории не вяжется. Об этом подозрении я и говорю вслух.
Фишер тяжко и нетерпеливо вздыхает.
- Женщины, все им надо знать!
Брайан лающе гогочет. Двое заместителей-лейтенантов, угловато вторят, отчаянно стараясь не повторить судьбу Джереми и Чеда.
Подполковник ласково гладит лошадь вдоль гривы и усмехается.
- Считаешь, этот Келси, здоровенный мужик, по-свойски общающийся с членами гарнизона, лидер других таких же крепких парней из гражданского населения, как миленький бы послушался, скажи я, что тебя, Велфорд, нам никак нельзя приносить в жертву ради общего блага? А поверил бы, что при любом исходе своих деток и жену он вряд ли еще разок увидит перед скорой смертью? Какой его реакция была бы, узнай он про тайный ход из крепости наружу? О, а если бы мы, как и хотели остальные - заметь, все солдаты гарнизона; предложений ни от кого из них спасти твою шкурку, Велфорд, не поступило – выдали тебя аргонскому генералу, считаешь, он бы отказался брать Гаскилл? Велел бы армии отступать? Или сохранил бы нам всем жизни, чего даже не обещал?
Фишер качает головой.
- Милочка, если так думала, то ты наивная дура, которой на войне делать нечего… - снисходительный тон раздражает меня пуще его якобы «праведных» речей.
Может, я еще не отошла от свершенных на моих глазах убийствах, но что-то не так…Ну не могу я верить Фишеру, он явно недоговаривает.
Никак не могу понять, что меня так настораживает.
Тем временем вышестоящий по звания продолжает:
- Ну ничего, вернем тебя под братову опеку, он тебя быстро приструнит. Выйдешь замуж, обрастешь потомством, будет тебе занятие под стать полу и способностям. А нам с ребятами, того и гляди, как смело обороняющимся и сохранявшим легендарный Гаскилл на протяжении целого года от рук врага, светит почет и уважение. Увы, поскольку выжили только мы, ожесточенно и отчаянно сражаясь, больше награждать ее величеству императрице станется некого…никто ведь не поверит, что оборона крепости женского ума заслуги!
- Да как вы смеете! - задыхаюсь от бессилия я, тяну руку к поясу и кладу пальцы на рукоятку клинка в ножнах, но вдруг резко замираю, когда слышу убивающий всякое мое возмущение до боли знакомый голос, от звука которого сердце начинает трепетать в груди раненной птицей:
- Тоби, все записал?
В темноте, за пригорком раздается еще один мужской голос, в котором нет даже намека на то, что его обладатель пытается скрыть ехидную полную самодовольства насмешку:
- Так точно, полковник. Все, начиная с того момента, про не один десяток лет на службе.
«»»»
Автор:
♡＼(￣▽￣)／♡
6
В звонко повисшей тишине шаги приближающихся мужчин по прошлогодней пожухлой листве особенно слышны. Лицо обдувает прохладный ночной ветерок, доносящий с реки запах тины, но он не приносит мне и грамма умиротворения.
Перестаю обращать внимание на толкающую меня в плечо дружелюбную лошадку, на заметно начавшего нервничать Фишера, с которого слетела вся его бравада, возящегося с собственным поясом Брайана, двух сбитых с толку лейтенантов, вцепившихся напряженными пальцами в поводья.
Стук сердца эхом звучит в ушах.
Под тенью голых деревьев, с небольшой горки ловко спускаются несколько человек. Из-за тусклого света фонарей на нашей поляне разглядеть скрытые мраком фигуры на расстоянии двадцати шагов почти невозможно.
Я лишь подмечаю, что количество людей, оставшихся за пригорком, превосходит количество тех, кто решил показаться и вышел вперед за своими командирами.
Удивительно, что никто из нас не заметил, что мы в этом пролеске не одни. Даже сейчас я могу лишь гадать, какое количество воинов – это определенно не простые солдаты – находится вне поля моего зрения. В том, что меня, Фишера и остальных им видно прекрасно, не сомневаюсь.
Его я узнаю мгновенно, стоит главному герою только оказаться в пределах видимости моих глаз. Он - единственное, что я вижу.
Мне не нужно вглядываться в его лицо или слышать голос, чтобы понять, кто из пяти идущих вперед мужчин Эш.
Словно не было меж нами этих полутора лет разлуки. Будто та дождливая ночь была лишь вчера. И в то же время, прошли сотни дней и тысячи часов.
Жадно впиваюсь глазами в приближающуюся фигуру человека, по которому редко когда могла признаться самой себе, что тосковала. Он жив, он цел. Это главное.
Его волосы все так же черны, но заметно длиннее, чем раньше. Эштон заметно вытянулся, и раздался в плечах. Да и не только в плечах. Тогда во время учебы он был хорошо сложенным юношей, сейчас же стал крепким и сильным мужчиной в расцвете своей физической формы. Именно таким я и помню ту, другую его версию, что держала меня на руках пока меня стремительно покидала жизнь.
Каждый его шаг, каждое движение, вопреки неудобному крутому спуску с пригорка вниз и двум скрещенным на спине и добавляющим перевеса клинкам – где простому человеку легко покатится кубарем вниз - полно грации и хищной уверенности.