Хэйли Джейкобс – Держи врага ближе (страница 33)
Но не понимаю злости.
Жму плечами и озвучиваю подошедшему и робко поглядывающему в сторону Эштона официанту заказ.
- Две порции. Ему – три.
- П-получается пять?
- М-м-м, - киваю и объясняю: - Мы еще растем, и нам нужно достаточное количество белка.
Не все же картошкой питаться.
Официант обескуражено уходит, приняв заказ и забрав меню.
На лице напротив немой вопрос.
Давлю улыбку и отвечаю:
- Что? Ты меня недавно ужином угощал, теперь моя очередь. О, можно сделать из этого традицию!
Эйдж хмурится, моя попытка развеять обстановку терпит крах. Я вздыхаю, и зная заранее итог, все же пытаюсь, насколько это возможно, объяснить:
- Как ты мог понять, у нас с Руди отношения так себе.
Эйдж ухмыляется и откидывается на спинку стула.
- Так себе отношения у нас с тобой. А с ним у тебя все идет неплохо.
Что и требовалось доказать!
Подаюсь вперед и улыбаюсь, проведя языком по губам. Нападение – это лучшая защита.
- А что, ты ревнуешь? Не стоит, Руди совершенно не мой тип.
Жду, когда, как и прежде, Эша накроет смущение и он закроется в себе, но этого не происходит. От подобных слов он наверняка должен бы потерять дар речи и либо удалиться с безучастным выражением лица, либо просто сделать вид, что меня для него не существует. Но намерения Эштона оказывается не так легко предугадать.
Парень вдруг щурит взгляд, внимательно вчитываясь в мое лицо, его ухмылка перерастает в самую настоящую улыбку, от вида которой я вдруг теряю весь свой запал.
- Верно, ведь твой тип – это я.
То, как это сказано – низким с хрипотцой голосом; то, с каким лицом это сказано – какая нормальная девушка такое выдержит?!
Поджимаю губы и отворачиваюсь в сторону, в этот раз в другую, и пялюсь на белый рояль в центральной части ресторана.
Велфорды не краснеют от смущения. Дед покрывался румянцем только в пылу сражения. Поэтому я тоже не буду. Не буду, не буду, не буду…
Вивиан, тебе не семнадцать лет, тебе все двадцать четыре. Ты взрослая женщина, сильная и смелая! Эти реакции – вина моего подросткового тела! Ну и моих прошлых необдуманных фразочек, типа «ты - мой». Но внутри – я все такой же кремень!
Эштон тихо смеется и поднимает к губам бокал с водой.
Что это? Снова он овладевает инициативой. В который раз уже? Его своенравие обусловлено молодостью? Нормально ли оставлять все как есть?
- Да. И поэтому я…
- Не собираешься вступать в орден? – перебивает мою напускную попытку сохранить лицо Эйдж.
- Что?
Внутри у меня все холодеет. Как он…
- Может, капитан синих и решил, что ты шутишь, но меня вот не проведешь.
- Ты слышал! – я смеюсь и слежу, как мужчина в вычурном камзоле садится у рояля и принимается за игру. Когда мы с Руди говорили, парни рядом пробегали, видимо, тогда Эйдж и…
- Думай, что хочешь. Перед тобой я объяснятся не обязана.
Официант с полным подносом еды останавливается и сервирует на стол кучу блюд. Благодарю его и когда он уходит прочь, продолжаю:
- И вообще, может, это у тебя нет выбора кроме как махать мечом по указке, но у меня, богатой леди знатного семейства полно вариантов относительно собственного будущего!
- О, какие, например? Выйти замуж?
- Да! – восклицаю с запалом. Ну а что? А вдруг когда-нибудь выйду? Как-то неожиданно мы свернули с темы разговора.
Эйдж с неверием качает головой:
- Это самая большая глупость, которую я от тебя слышал.
Меня вдруг охватывает раздражение.
Двигаю ему свою тарелку с креветками.
- Почисти.
Такое дорогое место, а чтобы поесть нужно еще постараться.
Раз уж избежать ненависть Эйджа не получится, то не вижу ничего зазорного в том, чтобы немного его поэксплуатировать. К чему осторожность, когда из-за каких-то слов он уже готов взорваться? И это – вседа описываемый автором равнодушным и спокойным главный герой?!
Эштон пододвигает к себе тарелку и принимается за дело, не показывая недовольства от того, что им командуют.
Надо же!
Однако, меня не покидает чувство, что Эйдж просто ведет список и отплатит за все свои обиды, когда придет время. Неприятно осознавать, что какой-то приказ почистить креветки сделал меня на шаг ближе к точке невозврата.
- Ладно, забудь, я сама, - тянусь за тарелкой, но мне не дают ее забрать.
- Высшая должность, которую может занять рыцарь – это имперский телохранитель. Из-за того, что ты, Велфорд, девушка знатного происхождения и мастер эфира – что огромная редкость - твои шансы стать одной из отряда охраны принцессы, возможно, ее личной защитницей, крайне высок. А после того, как наследница взойдет на престол…ты можешь оказаться той, кто будет отвечать за безопасность императрицы и ее семьи.
Кажется, я начинаю понимать, что бесит этого старательно занимающегося снятием панцирей с креветок парня.
Четыре года нашей изнуряющей учебы чтобы потом я просто стала чьей-то женой и домохозяйкой, закопала в землю свой талант и выбросила на ветер приложенные усилия…Кощунство и расточительство, на которое невозможно будет смотреть даже врагу.
В чем тогда был смысл этих поединков, зубрежки по ночам, тренировок, нашего противостояния в борьбе за первое место? Победа над уже не уважающим себя соперником не принесет никакого удовлетворения.
- Возможность такого будущего не стоит тех многочисленных вариантов, что на уме у богатой леди знатного семейства?
- Определенно стоит, - говорю и посылаю поднявшему взгляд Эшу улыбку. - Но…
Главный герой перестает работать приборами и ждет, что я скажу. Приятно, когда кто-то так старается тебя понять. Пусть это и не продлится долго.
- Я хочу прожить жизнь, в которой мне не нужно будет жертвовать личными интересами ради успешной карьеры и положения. В которой не нужно будет отворачиваться, когда видишь что-то неправильное, противореча собственным убеждениям; льстить другим и подчиняться приказам самодуров.
Пожимаю плечами и невольно хмурюсь, когда пианист снова ошибается и берет не ту ноту.
- Не находишь ничего неправильного в шантаже лишить меня единственного дома и оставить сирот без крыши над головой, - Эштон двигает ко мне тарелку с горкой идеально очищенных креветок: - Видимо, такие поступки твоим убеждениям нисколько не противоречат.
Я опускаю взгляд на готовый к употреблению деликатес.
Верно. Не стоит забываться, Вивиан.
Проглатываю провокационные слова и принимаюсь за еду, пожелав Эштону приятного аппетита. Глупо было надеяться найти у него понимания, когда это лишено оснований.
С самого начала ведь знала, что ни к чему хорошему беседы с бывшим неприятелем не приведут. И все же, сочащиеся ядом слова, которые меня не волновали бы в прошлом, теперь режут слух и вызывают боль в сердце.
Эш понятия не имеет, что у меня особо и нет выбора. Не догадывается, в чем заключаются мотивы моих поступков и не может вообразить себе наличие у меня хотя бы капельки доброты и морали.
Для него я – злобная и омерзительная сумасшедшая избалованная дворянка с неясными намерениями, представляющая, что ей позволено все.
Чужое мнение, составленное на базе четырех лет не самого приятного знакомства вряд ли возможно так быстро и просто исправить. Изначально я этого делать и не собиралась, давая себе отчет, что затея гиблая. Но…что-то в глубине души – да-да, она у меня тоже имеется – противится держаться за этот образ.