Хэйли Джейкобс – Держи врага ближе (страница 24)
Хорош собой, бесполезно спорить. И всегда таким был, просто никто не замечал или предпочитал делать вид, что не замечает.
Высокий рост, правильная осанка, широкие плечи, длинные ноги, атлетичная фигура. Не грузный, как многие воины, но сильный и подтянутый. Несмотря на дешевый и потрепанный тренировочный костюм, выглядит Эйдж действительно первоклассно. Если бы только он иногда, хотя бы иногда улыбался, было бы еще лучше.
- Отлично! – встаю и хлопаю в ладоши, пытаясь придать самой себе хотя бы капельку бодрости после вымотавшего меня практически до изнеможения шантажа.
Подхожу ближе, Эйдж хмурится. В глазах настороженность и отвращение. Бельчонок готов укусить, едва подвернется шанс.
Прежде он успевает что-то сказать, толкаю его назад. Главный герой приземляется пятой точкой в продавленное кресло.
- Что ты делаешь…
Наступаю вперед, словно загоняющий добычу хищник.
Ты теперь мой. И наверняка думаешь, что сейчас повторятся утренние события, да? Однако…кроме необходимости ни за что не собираюсь снова это делать.
- Первым делом, займемся твоим лицом.
Я не только в кондитерской затоварилась, как знала, что не зря в лавку к травнице завернула. Вот и случай так удачно подвернулся.
Роюсь в сумке и достаю дорогое, но эффективное средство для заживления ран и прочих болячек. Результат мне обещали через в течении нескольких часов после первого применения. Вот и проверим.
Встаю над застывшим на месте Эштоном, пристально следящим цепким взглядом за каждым моим движением, и открываю круглую баночку с мазью. Волосы снова выбились из прически, но я уже устала с этим бороться и позволяю оставаться им распущенными, как они желают.
Слегка наклоняюсь, чтобы было удобней, зачерпываю мазь и рисую желтовато-зеленой пастообразной панацеей от ран на припухшей щеке Эйджа грустную мордочку, затем осторожно втираю, словно это крем, кругообразными движениями в кожу. Теплая. Даже горячая. За день у него успели отрасти короткие колючие волоски. А днем щечки моего неприятеля были гладкие-гладкие, как у младенца.
На ум снова приходят события сегодняшнего утра. Мой первый поцелуй. За обе жизни. В прошлом я замуж выйти не успела, и вообще, в отношениях с мужчинами была настоящим неучем. Только мечом махать да подтирать задницы дворян, образно выражаясь, и была способна.
Кто бы мог подумать, что такой важный для юной девушки опыт у меня будет с Эйджем? Злой рок судьбы, не иначе. Хотя, чего грешить на судьбу, я сама виновата.
Когда мои пальцы опускаются к его губам, парень больно хватает меня за запястье.
18
Из-за неожиданного давления подаюсь вперед. Приходится применить силу, чтобы не потерять равновесие и не повалиться вниз на Эштона.
Там, где он до боли сжимает руку, кожа покрывается мурашками. Не сомневаюсь, силы у Эштона хватит на то, чтобы сломать мое запястье одной рукой.
Естественно, мне прекрасно известно, насколько он меня ненавидит. Или, скорее, насколько сильно он ненавидит прошлую версию меня. Речи о чем-то другом и быть не может. Пусть вас не обманывает эта внезапная близость.
Смотрю парню в глаза, словно зачарованная. Даже моргнуть не в состоянии. Что за странное чувство?
Эштон словно ищет что-то во мне своим пронизывающим до дрожи взглядом, и хмурится недоверчиво, не способный отыскать.
Не знаю сколько проходит времени, эти серые, подсвеченные строгостью, глаза снова окунают меня в воспоминания о том, как стремительно покидала мое тело жизнь.
Дверь в комнату резко распахивается, на пороге оказывается явно удивленная открывшейся ей картине тетушка Марила, ее неожиданный приход приводит нас обоих в чувство.
- Ох, продолжайте-продолжайте, не буду вам мешать!
Дверь за изумленной увиденной сценой хозяйкой приюта тихо закрывается. Неловко. Женщина явно подумала не о том.
- Я сам.
Эштон разжимает пальцы, отпускает мою руку. Нужно мгновение, чтобы вспомнить, что он имеет в виду.
- О, - моргаю и выпрямлюсь, вручаю ему баночку с мазью. - Хорошо.
Пока Эйдж неумелыми движениями наносит на губы и подбородок целебное средство, скучающе рассматриваю вывешенные на стенах детские рисунки, старое и потрепанное временем пианино в темном уголке гостиной.
Я уже сказала все свои реплики, можно и уходить. Только, как бы все так обставить, чтобы не выглядело, словно я сбегаю прочь от страха? Согласно настройкам моей роли оставаться более необходимого не следует.
Однако, не проходит и пары минут, как в комнату снова врываются. В этот раз – маленькая девочка с двумя подпрыгивающими при каждом шаге хвостиками на голове.
Она останавливается в середине комнаты и осторожно поднимает взгляд на Эйджа, косится с любопытством в непоседливых глазках в мою сторону, и робко обращается к парню:
- Бабушка Марила, говорит, чтобы вы шли в столовую. Еда готова.
Еда? Поднимаю левую руку, на часах стрелка уже близится к семи вечера. Воу! Как незаметно пролетело время! К тому времени, как я вернусь в академию, ужин уже кончится. Надо бы прикупить чего-нибудь съестного по дороге и хорошенько припрятать – с едой в общежитие проходить нельзя.
Эштон поднимается из кресла и пригвождает меня взглядом. Отговорка, что мне уже пора, застревает в горле.
Не глядя на ждущую ответа малявку, Эйдж холодно произносит:
- Скажи, что мы сейчас будем.
Девчушка, очевидно, боится главного героя словно огня. Стремительно уносится прочь, словно за ней волки гонятся, понятливо кивнув.
- Что ты сделал маленькой девочке, что она так тебя боится? – удивляюсь вслух.
Ожидаемо, что парень мне не отвечает.
Пожимаю плечами, прибираю к рукам бумагу с договором и прячу в сумку, прохожу мимо пропускающего вперед Эйджа. Из-за того, что он идет сзади, чувствую, как прожигает спину тяжелый взгляд.
Раз уж за меня так бесцеремонно решили, что я остаюсь на ужин, думаю, и впрямь можно поесть здесь. Преломим с врагом хлеб, так сказать. Я и впрямь голодная. Наверное, поэтому и решаюсь на подобную лишенную смысла и практической ценности авантюру.
Столовая оказывается небольшой и такой же скудно обставленной комнатой.
Марила усаживает нас на уже приготовленные места с краю стола. Вместо стульев тут скамейки без спинок.
Полтора десятка сирот следят за каждым моим движением. Никогда не имела дел с детьми, а с таким количеством и подавно. Думаю, что улыбаться им будет уже чересчур, поэтому стараюсь держать на лице маску равнодушия. Однако, не могу не находить забавным то, что удостаиваюсь таких открытых и любопытных взглядов.
Девчушка с двумя хвостиками садится рядом. Эйдж продолжает изучающе сверлить меня взглядом со своего места напротив.
Девочки постарше вносят блюда из кухни.
Две большие чашки тушенной картошки с мясом располагаются на обоих концах длинного стола. Кто-то начинает есть прямиком из общего блюда, кто-то накладывает порцию еду себе в тарелку.
Вопреки непривычной обстановке, атмосфера не кажется чуждой. Удивленно беру переданную мне девочкой с хвостиками вилку и металлический салатник с вмятиной на боку.
Ладно, чего тут ломаться, я уже здесь.
Накладываю себе в посуду гарнир и осторожно приступаю к еде, предварительно хорошенько подув на горячую пищу.
Стоит отправить в рот первую партию кушанья, как глаза мои расширяются.
Это вкусно! Действительно вкусно!
Самая обычная картошка и самое дешевое мясо, при чем в мизерном количестве, какие-то приправы, себестоимость этого незамысловатого ужина – такие копейки, что эта сумма для меня равняется нулю. Но…м-м-м, восхитительно. Мои искренние комплименты повару.
- Понравилось? – спрашивает смущенно одна из тех девочек постарше, что носила посуду.
- Да, - киваю и продолжаю, наколов на вилку еще картошки. – Поверить не могу, что это бесплатно. Так вкусно!
- Вивиан, я рада, что тебе нравится, - тетушка Марила, занимающая место по правую от Эйджа руку, счастливо улыбается. – Всегда приятно видеть, когда дети хорошо едят.
Может быть, она ждала от меня брезгливого ковыряния в пище. Но я не из тех, кто будет так вести себя в гостях.
Пусть аристократка, но воротить нос от простой и грубой на вид еды точно не мне, вынужденной в прошлом пить гнилую воду и питаться черствыми плесневелыми корками хлеба.
Ужин быстро кончается, чашки с едой остаются ослепительно пустыми. Обитатели приюта быстро разбегаются прочь. Эйдж помогает тетушке Мариле уносить посуду в кухню. Все так по-домашнему.
В столовой за опустевшим столом остаюсь только я.
После еды хочется спать. Лень шевелится, вставать не хочется совершенно. Горблюсь, подтягиваюсь, сыто улыбаюсь, зеваю и тру глаза.
- Общежитие закроется через полчаса.
Резко вздрагиваю и хватаюсь за сердце.