Хэйли Джейкобс – Бесполезная жена герцога южных земель (страница 5)

Пахнут платья отнюдь не свежестью, хотя ткань целая, без дыр и следов износа, и без пятен. Но, во всем нужно искать плюсы. Самый очевидный — отсутствие корсетов. Ни один из мешковатых, с рукавами-фонариками, вышедших из моды нарядов не имеет эту ненавистную деталь. Подумаешь, не модно, фи, ерунда! Зато хотя бы удобно будет. Угроза задохнуться миновала.

Да и какая разница, в моде или не в моде нынче фасон и простой с виду крой моей временной одежды?! Здесь даже самое шикарное, пошитое императорским портным платье, не сравнится со старыми-добрыми потертыми джинсами и футболкой оверсайз.

Вот где вечная классика, вот где стиль и комфорт, с которыми местным модельерам не тягаться!

Этот мир не вправе мне диктовать что модно, а что нет, учитывая, что самые изысканные одеяния все равно в моем понимании будут проигрывать даже простой повседневной одежде Земли.

Залежавшееся и пыльное платье на себя напяливать не хочется, а гостей я не жду, и посему решаю остаться в нижнем тонком платьице — напоминающем сорочку чьей-то бабушки — длиной почти до пят с кружевной отделкой по скромному вырезу. Я бы не прочь ходить только в нем, но вот, увы и ах, неприлично так на людях показываться. Считай, что в белье разгуливать. Ну, есть в этом правда, белая тонкая ткань, несомненно, будет просвечивать на солнце, выставляя все прелести напоказ.

Возвращается служанка, с новым подносом. На нем чайник и чашка, сахарница, а еще вазочка с маленькими печенюшками. Глаза Эмили округляются, при виде моего нескромного по местным меркам одеяния. Наверное, задается вопросом, почему я еще не переоделась в одно из принесенных ею одеяний, однако спросить так и не решается.

Сворачиваю посеревшее порядком за день свадебное платье, в котором скоропостижно скончалась моя предшественница, оно и меха из белой северной лисицы, мне теперь будут в кошмарах сниться.

Кстати, шубку я где-то потеряла. А! В мужнином кабинете забыла. Ну да и черт с ней, от нее в тропиках все равно толку как от козла молока.

— Давай Эмили, не стой надо мной, чай нужно в удовольствие пить. Садись и наливай, мне один кубик сахара, — командую я с дивана.

Нарушение субординации между госпожой и слугой! — вопит из памяти призрак Евы.

Да пофиг!

Я тут такая себе госпожа, раз меня ни во что не ставят и голодать позволяют. Служанку нужно держать к себе близко, она мои глаза и уши, а заодно и руки с ногами — функции по сбору информации и доставке провианта теперь на Эмили, я без нее быстро ноги протяну.

В этом южном поместье далеко от дома и остальной цивилизации даже такой сторонник, как эта юная девчушка, будет полезен, — расставляю быстро приоритеты. Эмили здесь своя, а я — чужая.

— Х-хорошо, — робко отвечает, осторожно садится как можно дальше от меня на самый краешек дивана горничная и дерганными движениями выполняет приказанное. Скоро в моих руках оказывается чашка горячего напитка, пальцы сами тянутся к незамысловатому десерту.

— Кушай-кушай, вкусные печеньки у вас тут пекут. Передай потом на кухне, что мне понравились.

Обычное домашнее сливочное печенье, но лучше, чем черствый хлеб, уже хорошо. Я прекрасно осознаю, что голоса в доме, где правит герцог, не имею. Кичиться гордостью и происхождением, привередничать — сейчас совсем не вариант. Пример хозяина заразителен, слуги могут быстро перенять его отношение ни во что не ставить свою новую госпожу.

Но доброе слово и собаке приятно, может, таким образом мне удастся расположить к себе местных работников. Мое благополучие и комфортная жизнедеятельность зависит от них. Особенно важны те, кто обеспечивают провиант. С ними ругаться себе только во вред делать. Голод не тетка, пирожка не поднесет. А вот Эмили и повара местные вполне с задаче справятся.

Да. Ева, ты справишься. Все, что угодно ради цели прожить беззаботную и счастливую жизнь в тепле и сытости с армией слуг. Ради такого результата немного усилий и терпения — практически ничто. Упорство и труд все перетрут…нет, без труда это ведь тоже сработает?

— Как скажете, — отвечает Эмили и едва приподнимает уголки губ в ответ на мою дружелюбную, но многообещающую улыбку во все тридцать два зуба.

Прогресс на лицо, так держать!

Маленькая служанка хрустит печеньем, я пью ароматный чай с нотками освежающей мяты и заключаю, что жизнь в герцогстве не так уж и плоха, как могло бы показаться любой нормальной невесте на моем месте, когда входная дверь вдруг распахивается настежь.

Ну и чего это нам здесь нужно? А ну марш работать!

4

Муженька.

Явился не запылился. Да так неожиданно, что я проливаю на себя чай, а Эмили давится печеньем и начинает громко кашлять.

Под округленным от шока взглядом названного гостя быстро встаю с места и бью ее по спине до тех пор, пока на вымытый мною пол не падают влажные крошки, которые вот-вот да могли бы стать причиной настоящей трагедии.

— Стучаться вас не учили? — кричу на замершего на пороге, словно олень в свете фар, герцога.

Чем обязаны личному визиту сей благородной особы? Или насчет брачной ночи передумал? Живой не дамся! Сам же говорил не высовываться, а теперь прибежал. Иж чего удумал, не дождется. Я еще глаза толком не открыла в новой среде, и он мне уже втирал про то, что даже коснуться меня не желает, словно я прокаженная какая-то. Если действительно клятвы брачные подтвердить удумал, то это просто невероятно, как он в воздухе переобувается, прямая дорога в цирк.

После целого дня, полного разочарования, я вполне серьезно начала обдумывать предложение его сиятельства о разводе. Пойдет и дальше так жизнь в южных землях, годик потерплю и свалю отсюда. У Евы папенька при деньгах, не пропаду.

— Кхм, герцогиня, ваш внешний вид… — Глен Грейстон отводит взгляд в сторону.

Я смотрю на себя вниз. Мокрое, из-за пролитого на стратегически важное место чая, нижнее платье прилипло к груди, очертив все изгибы и округлости, став практически прозрачным.

— Мужчине не престало врываться в дом к даме без предупреждения, — говорю с упреком, не показывая смущения. Не дождется! Из-за кого я в таком вот виде?

Накидываю на себя первую подвернувшуюся под руку тряпку. Это пыльная белая простыня, которая служила в роли чехла одного из кресел.

— Кхм-кхм, прошу прощения.

Герцог снова прокашливается и обводит взглядом убранство дома. Неужто он тут впервые, странно. Решил проверку устроить, как я тут, не померла ли еще?

— И вы так напугали бедняжку Эмили, что она того и гляди, отправилась бы к праотцам!

Давай, ваше благородное сиятельство, принеси и служанке извинения, не обломись. Немного заземлиться супружнику не помешает. Если бы не моя быстрая реакция, чего доброго, рыжая девчушка была бы второй за сегодняшний день жертвой его благородного сиятельства. Покойся с миром, прошлая Ева! Я сожгу эту шубу, поступлю с ней также, как она с тобой, попадись она мне только на глаза.

— …Приношу свои извинения, — коротко кивает Глен зеленовато-бледной Эмили и — мне же не чудится — пытается мягко улыбнуться не смевшей поднять глаза от пола служанке.

— Д-да, б-благодарю… — сипит рыжеволосая малышня.

Ничего себе, реально прощения попросил. У кого — у горничной! Скрещиваю руки на груди и расправляю плечи. Мебельный чехол закрывает тело до самой шеи, поэтому этот жест меня в неудобное положение не ставит. Главное не то, что вы носите, а то, как именно. Доказано, что и в мешке из-под картошки можно вести себя по-королевски.

— Хочу полюбопытствовать, с какой целью вы пожаловали сюда ?

В кои-то веки я расслабилась, и на тебе, получите распишитесь. Никто не звал, чего приперся? Но я даже намека на раздражение себе не позволяю, максимально вежливо и спокойно задаю вопрос.

Герцог снова прокашливается, бегло осматривает прибранную мной комнату, словно не зная, куда деть свои красивые как у жеребенка глаза, и протягивает вперед руку, обтянутую перчаткой, в которой я замечаю свою старую подругу.

Шубка из белой лисицы!

— Вы забыли, я пришел вернуть.

А чего слугу не послал? Совесть доконала? Понял, что утром палку перегнул? Моя шуба теперь в роли оливковой ветви перемирия выступает? А я ее уже сжечь собралась.

Так оно и есть, выражение красивого лица герцога вполне благодушное.

— Благодарю, — прохожу вперед и забираю орудие причинения смерти по неосторожности предыдущей хозяйке моего тела из рук супружника.

Неловкая пауза.

— Что ж…обустраивайтесь.

Герцог еще раз смотрит на меня, оценивая внимательным взглядом импровизацию с одеждой, переводит глаза на застывшую и, кажется, не дышащую Эмили, не дожидается продолжения разговора, поворачивается на месте и уходит, тихо затворив за собой дверь.

Не надеялся же он, что я предложу ему чая?

Как же трудно, однако, понять этого мужчину. Отправил меня в ссылку словно прокаженную, и сам же прибежал не прошло и дня. Чего хотел? Реально просто шубу вернуть? И еще мужчины говорят, как им сложно понять женщин!

Плюхаюсь обратно на диван. Этот предмет мебели пока лидирует в списке моих фаворитов.

— Эмили, давай-ка ты нальешь нам еще по чашечке, — я бы не отказалась и от напитка покрепче. Но увы, чем богаты.

Чаепитию больше не суждено было прерваться, не успела я опомниться, а за окном уже повечерело.