Хэйфорд Пирс – Искра Жизни (страница 32)

К счастью, тут же обнаружилось и лекарство от моих страданий. Я вытер пот со лба и быстро направился через дорогу к единственному виднеющемуся поблизости зданию. Раскачивающаяся вывеска гласила: «Желтый Пунш. Лучшее домашнее пиво и эль».

Как раз то, что доктор прописал.

Однако когда я подошел к дверям, то обнаружил другую, куда меньших размеров табличку. Она гласила: «Выходной». Я в сердцах выругался и уже собрался уходить, как вдруг раздался вопль, как будто одновременно заорали десять тысяч ошпаренных котов. У меня от испуга едва не остановилось сердце.

— Какого… — начал было я, однако вопль не только не прекратился, но и стал буквально невыносимым. Дверь за спиной распахнулась, и на улицу, грубо отшвырнув меня к стене здания, выскочили три здоровенных типа в темно-серой форме. — Эй! — крикнул я, с трудом пытаясь сохранить равновесие. — Что за…

И тут же замолк, увидев, что двое из них подняли плазменные ружья и принялись палить в небо.

Я вытаращил глаза: ярдах в пятидесяти над нами двигался большущий зеленый пузырь, и он быстро снижался. Оттуда ударил узкий белый луч, мгновенно испепелив ближайшего ко мне незнакомца.

После этого я словно телепортировался в двери таверны, а пришел в себя, перекатываясь по голому бетонному полу и отчаянно пытаясь найти укрытие.

— Да уж, первый раз вижу такую странную таверну, — мелькнула смутная мысль, пока я катился все дальше и дальше. Наконец дорогу мне преградило что-то твердое и неподатливое. Я поднял голову и понял — это никакая не таверна, а нечто вроде караульного помещения. Надо мной стояли двое устрашающего вида охранников, нацеливших на меня плазменные ружья.

— Послушайте, вы поосторожнее с этими штуками! — что было мочи возопил я. — А то не ровен час…

— Ты что здесь делаешь? — не менее громко заорал один из них. — Какого черта там…

— Там висит пузырь, из него по нам стреляют, вот какого там черта! А сюда я закатился, чтобы спасти свою жизнь! — я решил разыграть негодование, в основном, потому, что ничего более полезного придумать сейчас не мог. — Вы-то сами обалдели, или как?! Почему это вы позволяете себе так обращаться с невинными ту…

Договорить я так и не успел, поскольку все мы вдруг начали подпрыгивать и корчиться от боли, будто нас бросили в чан с разъяренными рыжими муравьями. Последнее, о чем на фоне почти невыносимого страдания я успел подумать, что кто-то почти в упор угостил нас из нейродеструктора, и что человек, позволивший сделать с ним такое, и в самом деле слабоумный янки…

После этого нервные связи у меня в мозгу перестали функционировать вообще, и дальнейшее попросту перестало меня интересовать.

Глава 28. Старый приятель

Когда я, наконец, пришел в себя, то понял, что обстановка изменилась только к худшему.

У меня оказались крепко связаны руки и ноги, а рот заклеен скотчем. Кроме того, меня, как и двух охранников, перетащили в какое-то другое помещение так называемой таверны.

Комната выглядела довольно большой, но без окон, и у меня возникла твердая уверенность, что находится она глубоко под землей. Возможно, какое-то неиспользуемое бомбоубежище или необыкновенно вместительный погреб для картошки. А может, и просторная камера пыток. Теперь в нее втиснули несколько сотен мужчин и женщин, они валялись друг на друге, будто здесь разыгрывалась самая крупная на свете оргия. Мы все находились в одном положении: нас увязали, как индюшек на День Благодарения. Хотя большинство из них были в форме: кто-то в голубых мундирах деревенских полисменов, другие — в серой форме охранников, вроде тех, с которыми я недавно свел краткое знакомство. Некоторые из пленников истекали кровью, а кое-кто, похоже, уже и умер.

Тишину нарушали лишь редкие стоны.

Я время от времени поскрипывал зубами — перегруженные нейродеструктором нервные пути время от времени причиняли мне острую боль — и ждал. Через некоторое время я обнаружил, что одно из лежащих на мне тел — это труп молодой женщины.

От этого ожидание стало еще более мучительным, но делать нечего.

Или все же есть? Разве я уже один раз — неужели еще сегодня утром? — не пробовал говорить в передатчик на шее, не шевеля губами? Я и так совершенно не мог ими пошевелить. Так почему же не попробовать?

— Эрика! — едва слышно прогудел я горлом. — Яйцо, Поплавок, Невидимка! Это Ларри. Боюсь, я угодил в переделку…

Я продолжал рассказывать им о происшедшем, но понятия не имел, слышат ли они меня, когда в дальнем конце помещения открылась дверь, и появилось четверо мужчин в черной форме. Двое остались у двери, направив на нас плазменные ружья. Двое других принялись методично обыскивать тела. До того, как они подошли, у меня нашлось вполне достаточно времени, чтобы как следует рассмотреть их. Впрочем, в них не было ничего примечательного, кроме того, что они нагнали на меня страху. На мешковатой форме никаких знаков различия, а блестящие черные боевые шлемы почти полностью скрывали лица. Если они намеренно старались выглядеть как можно более зловеще, это им вполне удалось.

Чуть позже они снова исчезли за дверью, унося с собой мой бумажник и все остальные мелочи, обнаруженные у меня в карманах, за исключением хронометра — и передатчика на шее. Я с облегчением перевел дух. Дела обстояли и так хуже некуда, а теперь я еще и остался без гроша.

И только несколько часов спустя я понял, что может быть и гораздо хуже.

Кровотечение у большинства моих раненых товарищей по несчастью к тому времени вроде бы прекратилось, возможно, потому, что большинство из них уже умерло от потери крови. Однако стоны и приглушенные крики становились все громче. В воздухе стояла ужасная вонь. Лежать под трупом неизвестной женщины становилось все труднее и труднее. Наконец снова открылась дверь. На этот раз появилось уже шестеро мужчин в той же иссиня-черной форме. Они, не задерживаясь по пути, стали пробираться сквозь этот буквально дантовский ад, заваленный мертвыми телами, прямо к Ларри Мэдигану.

Я, невинно моргая широко открытыми глазами, уставился на них.

Они несколько мгновений разглядывали меня из-под своих шлемов. Наконец один затянутой в перчатку рукой приподнял забрало. Стали видны нос, рот и пара старомодных очков с толстыми стеклами, скрывающими пару добродушных карих глаз. Гадать о том, нет ли у него на голове редеющих каштановых волос и торчащих ушей уже не приходилось. Я сразу узнал своего старого знакомого из Нампы, преподобного Шема.

Глава 29. Жизнь за жизнь

Меня повели вверх по лестнице, потом по коридору и, наконец, вывели наружу, солнце еще не зашло, окрашивая небо Новой Англии в розовый цвет. Меня отконвоировали в средних размеров черный пузырь, стоящий неподалеку. На какое-то мгновение показалось, что откуда-то издалека доносится треск старомодного стрелкового оружия. Может быть, это бывшие рыбаки и ловцы омаров Западного Маунт-Дезерта отчаянно пытались защититься с помощью дедовских ружей и карабинов? Жаль, что мне так и не удастся узнать, так ли это.

Преподобный Шем забрался в пузырь после меня, и тот медленно поднялся над деревьями. Я сидел в удобном кресле под дулами пистолетов трех охранников несмотря на то, что руки мои по-прежнему оставались связаны, а рот заклеен. Возможно, они боялись, что я неожиданно вскочу и запинаю преподобного Шема до смерти.

Полет длился недолго, если скачок продолжительностью в тридцать или сорок секунд вообще можно назвать полетом. Я снова увидел за транспаром пузыря кроны деревьев, потом стволы, а затем мы приземлились. Меня поставили на ноги и повели в сумерки. Впереди виднелся довольно симпатичный трехэтажный кирпичный дом, очень опрятный и ухоженный. Даже на крыше имелась так называемая «вдовья дорожка» — огороженная площадка, откуда жены вглядывались в океанскую даль, ожидая возвращения мужей. Кто бы ни являлся владельцем дома, этот человек, очевидно, обладает — или обладал, мрачно поправил я сам себя — среди перкинитов немалым весом. Весьма вероятно, сейчас его или ее уже нет в живых…

Я сопровождал духовного лидера Сыновей Ноя до обставленного антикварной мебелью холла, а затем наши пути разошлись: он направился в роскошную гостиную, а я — в гранитный подвал.

Одно из помещений подвала выглядело так, словно здесь собирались оборудовать винный погреб: в одном углу стояло несколько частично сколоченных стеллажей, а на полу виднелась горка опилок. Стены подвала были сложены из грубо обработанных гранитных блоков. Двое охранников продолжали держать меня на прицеле, а третий скрылся за шестидюймовой толщины дверью. Через несколько минут он вернулся с набором предметов, их вид не доставил мне ни малейшего удовольствия. Он приклеил молекулярным клеем к гранитной плите промышленный крюк с проушиной. Потом привязал к крюку один конец стального троса, а второй затянул у меня на шее. Чтобы проверить, будут ли держать узлы, охранник натянул его так, что едва не задушил меня. Пятифутовый трос позволял мне растянуться на полу под самой стеной, но не дотянуться до двери. Охранники удовлетворенно кивнули, поставили возле меня пластиковое ведро, а затем осторожно перерезали путы стягивающие мне руки. Потом дверь за ними захлопнулась с глухим стуком, как бы знаменующим безвыходность моего положения. Я услышал звук задвигающегося засова. Мгновением позже погас свет. Теперь я, как и несколько месяцев назад, когда повстречался с пришельцами, снова оказался узником, пребывающим в полной темноте.