Хейди Бетс – Просто ответь «да»! (страница 2)

Уголки рта Лаурель чуть дрогнули, но взгляд был напряжен. Пальцы с такой силой сжимали сумочку, что побелели костяшки.

– Нам надо поговорить, – тихо произнесла она и, обращаясь к Каре, попросила: – Давай отложим. Мне очень нужно поговорить с Эли.

– Конечно, – откликнулась та, быстро поднимаясь и собирая вещи. Зажав папки под мышкой, она направилась к выходу. – Позвоните, когда определитесь с датой.

Коротко кивнув Эли и похлопав по плечу сестру, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Кара поспешила на улицу, переживая, все ли в порядке, и наметив себе позвонить сестре сразу же, как доберется домой.

Тот факт, что Лаурель попросила сестру уйти, а также выражение ее лица не сулили ничего хорошего. Эли оставалось лишь надеяться, что не случилось ничего ужасного. На долю Кинсайдов и так уже в этом году выпало слишком много испытаний, вряд ли они вынесли бы еще один удар.

Хотя, если бы бледность прекрасного, обычно по-южному загорелого лица его невесты была вызвана новостями, связанными с убийством отца или арестом матери, она поделилась бы ими в присутствии сестры, а не стала бы отсылать Кару, заявляя, что хочет поговорить с ним с глазу на глаз. При этой мысли Эли слегка нахмурил брови, мозг лихорадочно заработал, анализируя ситуацию.

– Присядь, – предложил он, взяв Лаурель за руку и подводя к дивану, на котором недавно они сидели с Карой. Длинные изящные пальцы с безупречным маникюром были холодны, и двигалась невеста как-то дергано. – Все в порядке? – подождав, пока она сядет, задал он стандартный вопрос, подозревая, что ответ вряд ли будет положительным. Лаурель старательно отводила взгляд.

– Прости меня, Эли, – слегка дрожащим голосом выговорила она. Темные волосы водопадом спадали на лицо, и, лишь когда она подняла голову, он смог наконец увидеть ее глаза. Сделав глубокий вдох, Лаурель будто бы собиралась с духом, чтобы сказать то, ради чего затеяла разговор. – Мне очень жаль, – снова начала она, и на этот раз слова побежали бурным потоком, – боюсь, я так не могу. Не думаю, что сумею сейчас пережить эту свадьбу.

На какое-то мгновение Эли подумал, что ослышался. Может, из-за того, что он ожидал неприятного сообщения, мозг его неправильно интерпретировал ее слова?

– Прости, что ты сказала?

Лаурель вдруг резко вскочила, уронив сумочку с колен на пол, и заметалась взад-вперед перед его письменным столом.

– Все это было ошибкой, – стала объяснять она, сцепив руки на уровне талии и глядя ему прямо в глаза. – Мы слишком поспешили. Да, сначала идея казалась отличной, но обстоятельства изменились. – Она внезапно остановилась и повернулась к нему. – В моей жизни все вверх дном, Эли. Отца убили, мать обвиняют в убийстве. У меня вдруг обнаружился сводный брат, о существовании которого я даже не подозревала. Ты очень помог нам всем. Мама, конечно, делает вид, что все в порядке, улыбается, твердит, что все образуется. Убеждает меня, что не нужно отменять свадьбу. Но на самом деле она просто не хочет признавать, насколько зыбко сейчас положение вещей. – Лаурель замолчала, чтобы перевести дух. Шумно выдохнув, она продолжила: – Только я так не могу. Как можно говорить, что все в порядке? Все с ног на голову перевернулось! Я не могу сейчас выходить замуж, Эли, и не важно, что будут говорить. Прости меня!

Эли сидел молча, наблюдая, как свергают зеленые глаза Лаурель и как подрагивает плотно сжатый рот. Она ждала ответа.

«Интересно, как, по ее мнению, я должен отреагировать? Расстроиться? Рассвирепеть, побагроветь и закричать, что по ее вине зря потратил кучу денег и времени? Или же ждет, что я буду настаивать, уговаривать сыграть свадьбу, наплевав на ужас, который обрушился на нее и ее семью? – думал Эли. – Наверное, мне бы следовало почувствовать хоть что-нибудь из этого, по крайней мере чуть-чуть. В конце концов, меня только что бросили. Бросили, кинули, обманули, оставили в дураках. Невеста сбежала практически из-под венца. Мое ущемленное мужское самолюбие должно бить копытом и пускать пар из ноздрей…»

Однако Эли ничего такого не чувствовал. Он сидел, разглядывал свою теперь уже бывшую невесту, и думал, что цвет ее глаз менее яркий, чем у Кары. Нет, конечно, глаза у Лаурель что надо. Да и вообще она, бесспорно, очень видная женщина, воплощение классической, милой красоты – от безупречной прически, над которой трудились лучшие мастера парикмахерского дела, до дизайнерских туфель за шестьсот долларов. Но вот глаза у нее ближе по цвету к спокойному нефриту, а зеленый взгляд Кары всегда напоминал ему сверкающие изумруды или даже неописуемые по оттенкам солончаки Южной Каролины.

Тот факт, что в этот решающий момент в голове его бродили подобные мысли, и сам, возможно, был хорошим подтверждением правоты Лаурель в ее намерении отменить свадьбу. Эли вдруг задумался над тем, что они не очень-то и подходят друг другу, а проблемы, с которыми столкнулась семья Кинсайд, всего лишь предлог.

В их связи, которую и связью-то назвать было нельзя, так как они даже ни разу не переспали, не было ни капли романтики и страсти. Просто Эли начал ощущать, что пришла пора заводить семью, и Лаурель показалась подходящей кандидатурой. Подходящей и логичной, ведь они выросли вместе, долгие годы дружили. И когда он сделал предложение, которое больше походило на презентацию проекта делового соглашения, чем на прочувствованное сердечное объяснение, она мягко кивнула и поцеловала его в уголок рта.

С того момента события развивались по предсказуемому и продуманному сценарию, как и все в их продуманной и четко спланированной жизни. Только сейчас Эли понял, что обоюдное воздержание от физической близости должно было бы давно насторожить его, если не сказать – послужить серьезным тревожным сигналом. Но за все время их затянувшейся на несколько месяцев помолвки это не показалось странным ни жениху, ни невесте, хотя Эли всегда был в этом отношении мужчиной со здоровым темпераментом.

Поднявшись из-за стола, он шагнул к Лаурель, положил ей ладони на предплечья, посмотрел во взволнованные глаза, потом наклонился и успокаивающе поцеловал в щеку.

– Я все понимаю, – мягко сказал он, отстраняясь и дружески улыбаясь бывшей невесте. – Ни о чем не беспокойся, я все улажу и с Карой сам поговорю. Ты береги себя и делай то, что считаешь нужным для семьи.

Он не только увидел, но даже почувствовал, как напряжение стало отпускать Лаурель. Она выдохнула с облегчением.

– Спасибо тебе, – прошептала бывшая невеста, опуская голову ему на плечо. – Большое тебе спасибо.

– Мне важно, чтобы ты была счастлива, Лаурель. Никому не нужен брак, на который ты пошла бы лишь из чувства долга, который стал бы для тебя обузой и сделал несчастной.

Подняв голову, она улыбнулась, глаза ее снова сияли, но уже от радости.

– Ты хороший человек, Элия Джеймс Хьютон. И однажды станешь замечательным мужем. Кому-то очень повезет, жаль, что уже не мне. – Поднявшись на цыпочки, она провела ладонью по линии его подбородка, потом подняла с пола сумочку и вышла из офиса.

Эли остался один, но при этом он был совершенно спокоен.

Глава 2

Устроившись за своим обычным столиком в ресторанчике недалеко от офиса, он заказал виски на три пальца и теперь сидел, медленно потягивая напиток и ожидая старого друга Ракина Абделлаха.

Они познакомились, будучи еще студентами Гарвардской школы бизнеса. Вместе выступали за университетскую команду гребцов и оба в своем общении восполняли нехватку семейного тепла: Эли рос в приемной семье, а родители Ракина не так давно погибли в авиакатастрофе. Теперь же молодые люди даже работали вместе – компания Ракина стала основным поставщиком текстиля для отелей и курортов Эли.

За полчаса Эли приканчивал уже вторую порцию виски, но дело было не в том, что Ракин опаздывал. Это сам он пришел пораньше, потому что задерживаться в офисе не было смысла. После сюрприза, преподнесенного ему Лаурель, работа не ладилась, он почти ничего не сделал.

При этом нельзя сказать, чтобы он сильно расстраивался, что все так произошло. И уж точно ни в коем случае не винил Лаурель. Даже если бы не случилось трагедии в ее семье, ставшей поводом к отмене свадьбы, Эли и сам не захотел бы жениться, зная, что она не уверена в своем решении. Ни он, ни она не заслуживали того, чтобы стать жертвами неудачного брака и отбывать его, как тюремное наказание, ближайшие полвека.

При этом все-таки досадно, что свадьба расстроилась. Это ставило Эли в весьма неловкое положение. Ему предстояло сообщить людям, планировавшим вскоре погулять на свадьбе, что все отменилось, когда до праздника было уже рукой подать. Предстояло общаться с друзьями и деловыми партнерами и гадать, задумываются ли они над тем, почему свадьба расстроилась, не прикидывают ли, кто именно кого бросил и что испытывает по этому поводу Эли – тоску или облегчение.

Но больше всего он был разочарован тем, что остался без подходящей на роль жены кандидатуры, а семью создать хотелось. Нет, он, конечно, не рыдал и не кусал локти от отчаяния. Желающих на роль подружки всегда вокруг хоть отбавляй. У него было уже немало связей – как на одну ночь, так и более-менее долгосрочных. Оглядевшись, Эли подумал, что смог бы за десять минут очаровать любую даму в ресторане.