Хербьёрг Вассму – Наследство Карны (страница 86)
— Он тяжело дышит. Его лихорадит. И он кашляет, как старик.
— Когда это началось?
— Три дня назад, ему становится все хуже.
Вениамин пошел быстрее, но она не отставала.
— Как поживает новый председатель? — вдруг спросил он.
Сара ответила не сразу:
— По-всякому, то лучше, то хуже.
— Что значит хуже? — сквозь зубы спросил он.
— Лютует, как черт.
— Из-за чего?
— Последний раз из-за того, что Дина снова отправила Педера в Трондхейм и оплатила его учение. Он там учится ремонтировать паровые машины. И без разрешения Олаисена.
— Разве Олаисен не выкинул своего брата из дома?
— Он называет это иначе.
— И как же?
— Он говорит, что Педер должен научиться сам заботиться о себе.
Дине не стоило вмешиваться в жизнь этой семьи, подумал Вениамин. Теперь из-за этого страдают Ханна и дети.
— Он дома?
— Нет, на Лофотенах.
— Когда он вернется?
— Завтра утром.
— Почему вы сразу не позвали меня?
— Ханна боялась, что он тут же вернется.
Вениамин остановился и повернулся к Саре:
— Такое бывало?
— Да! — крикнула она, задохнувшись от ветра, и заковыляла дальше.
Ханна ходила по гостиной с задыхающимся Конрадом на руках. Ему было два года.
Она не подняла головы, когда Вениамин с Сарой вошли в гостиную.
— Добрый вечер, — сказал Вениамин.
Ее губы беззвучно шевельнулись.
— Где мне взять теплой воды, чтобы согреть руки?
— Иди сюда! — Сара провела его на кухню.
Когда он вернулся один, Ханна с ребенком отпрянула в угол.
Вениамин сделал вид, что не заметил этого, забрал у нее из рук мальчика, положил его на обеденный стол и стал осматривать. Маленькая грудка тяжело поднималась и опускалась. Дыхание было учащенное. Ноздри раздулись, кожа была горячая и влажная. Температуру можно было и не мерить. Тельце мальчика дрожало. Вениамин прослушал легкие, постучал по груди. Звук не оставлял надежды.
— У него воспаление легких, — сказал Вениамин, пытаясь поймать взгляд Ханны.
Она отвела глаза.
— Где его постель? Надо положить повыше подушку, ему будет легче дышать.
Ханна кивнула и пошла по лестнице на второй этаж. В комнате, кроме детской кроватки, стояла одна кровать. В печке гудел огонь.
— Надо искупать его в тепловатой воде, чтобы немного охладить. И дать ему разбавленного сока. Понятно?
Она ушла, у мальчика начался приступ кашля. Прижимая к себе больного ребенка, Вениамин ощутил знакомое бессилие. А что, если он с этим не справится?
Ханна вернулась с корытцем и раздела ребенка. Руки у нее дрожали, Вениамину пришлось помогать ей. Затем он сам осторожно погрузил дрожащее тельце в воду. Потом завернул ребенка в простыню, которую ему протянула Ханна.
Они не разговаривали. Но когда они уже сидели возле кроватки, Ханна сказала:
— Ты зря взял его на колени тогда, у Дины.
Он сразу понял, что она имеет в виду, но сказал как ни в чем не бывало:
— Ханна, это было полгода назад. Мальчик не мог заболеть оттого, что сидел у меня на коленях.
— Не он, а Вилфред.
Ребенок закашлялся. Ханна схватила его на руки и прижала к себе.
Вениамин хотел накинуть на них детскую перинку. Ханна вздрогнула, увидев перинку у него в руках.
Кашель усилился, и мальчик ухватился ручкой за ворот Ханниного платья. Когда она наклонилась, чтобы поправить подушку, ворот распахнулся и обнажил у нее на шее синяки и ссадины, спускавшиеся на грудь.
— Ханна!
Она отвела глаза и прикрылась ребенком.
— Положи его в кроватку, а то застудишь, — глухо проговорил Вениамин. В комнате слышалось только свистящее дыхание ребенка.
У Вениамина мелькнула дикая мысль, что кроватка наблюдает за ними. Покрывало, умывальник, комод, ночной столик. Глаза Вилфреда следили за ними из каждого сучка, из каждой складки.
Ханна позвала к ребенку доктора и теперь ждала кары от мужа, который находился так далеко, что до дома ему был целый день пути. А он сам? Его душил кошмар при воспоминании о том, что случилось тогда в его прежнем кабинете.
Он должен был поговорить об этом. Утешить Ханну. Но как? Он пришел сюда из-за ребенка. Остальное могло подождать.
— А теперь ты должен уйти! — вдруг сказала она.
— Нет, Ханна!
Он слышал, как в коридоре Сара разговаривает с двумя старшими мальчиками. Им пора было ложиться спать.
Ханна вышла к ним и прикрыла за собой дверь. Слов ее он не разобрал. Вернувшись, она беспокойно заходила по комнате.
— Ханна, Конрад тяжело болен. Это серьезно. Я ненадолго останусь. Ты меня понимаешь?
Она не ответила.
— Отдохни в соседней комнате, а я подежурю возле него.
Она замотала головой, потом подошла к кроватке, села и взяла малыша за руку.
Прошло полчаса, Ханна ни разу не шевельнулась, и он не слышал ее дыхания.
Вениамин послал Сару сказать Анне, что он останется с ребенком, пока не минует кризис.
Мальчику хотелось пить, но все, что он выпил, тут же вылилось обратно вместе с кашлем. Вениамин взял его на руки и сунул ему в рот салфетку, смоченную в соке.