Хербьёрг Вассму – Наследство Карны (страница 70)
Потом, сунув голову в дверь кухни, он крикнул, чтобы еду ему принесли, как обычно, в залу. Не важно что, только не кашу. И еще два кувшина воды для умывания!
— Расскажи мне все, Вениамин!
— Конечно. Только сначала… Я ужасно устал.
Она стояла рядом, пока он снимал сапоги. Он начал подниматься по лестнице.
— Я должна показать тебе одно письмо. Работник съездил за почтой, пока тебя не было.
Вот оно! Олаисен написал Анне!
— Можно, я посмотрю его попозже?
— Оно важное!
— Ну хорошо, — беззвучно произнес он, продолжая подниматься по лестнице.
Лестницу следовало покрасить. К тому же предпоследняя ступенька расшаталась.
Анна поднялась наверх после того, как он уже умылся и поел. Пунш ему принесла не она, а Бергльот.
Он сидел в халате и пил пунш, когда Анна с письмом в руке вошла в залу.
Он хотел сделать вид, что не видит письма.
Она села к нему на колени. Почему? Чтобы почувствовать, как он примет разоблачение?
Она снова взяла его лицо в руки и внимательно посмотрела на него.
— Почему он избил тебя?
— А разве в письме об этом ничего нет?
Она замерла. Руки, обнимавшие его шею, разжались.
— В письме? — незнакомым блеклым голосом спросила она.
— Я думал, Олаисен все тебе объяснил.
Анна непонимающе смотрела на него.
— Это письмо от пробста…
Она перевела дыхание, потом спросила еще более блеклым голосом:
— А что должен был написать Олаисен?
Вениамин потянулся к столу за стаканом, отхлебнул пунша и откинулся на спинку стула.
— Он обвинил Ханну… Он чуть не убил ее. Она пришла ко мне… и ночью у нее случился выкидыш.
— Боже мой! Где она сейчас?
— У Дины.
— Он избил тебя за то, что она обратилась к тебе за помощью?
Вениамин не ответил, мысль его работала лихорадочно.
Анна задумалась, сидя у него на коленях. Он должен был напомнить ей о себе. Обнял ее, но она даже не заметила этого.
— А Исаак? И малыш?
— Исаака я привез к Стине. А малыш, не знаю… У них ведь есть няня.
— Ты должен был забрать его сюда.
— Я не мог.
— А где Олаисен? У ленсмана?
— Нет, дома.
— Ты должен заявить на него!
— Это решать Ханне.
— Но, Вениамин! Ты должен что-то сделать! Она не может вернуться к этому человеку!
Чего он ждал? Допроса, который заставил бы его сказать, что Олаисен считал его отцом этого неродившегося ребенка? Наверное, так. А теперь она упрекает его, что он не заявил ленсману на Олаисена.
— Дина взяла с него слово.
— Слово? Неужели Дина думает, что можно верить человеку, который избил свою жену так, что у нее случился выкидыш? Вы с ней сошли с ума. Вы просто ненормальные!
Она в смятении огляделась, выбежала за дверь и в прихожей схватила наугад первые попавшиеся башмаки. Оба левые.
Вениамин вышел за ней, чтобы успокоить ее.
— Мы едем к ленсману! — сказала она, безуспешно натягивая левый башмак на правую ногу.
— Я еще не написал медицинское заключение. И сперва мне надо договориться с окружным доктором о вскрытии… — тихо сказал он, пытаясь увести ее обратно в залу.
— Вскрытие? Боже мой! Никто не смеет безнаказанно избивать…
В одном башмаке она, прихрамывая, поднялась в залу. Там она села и молча уставилась в пространство.
Наконец Вениамин решился:
— Анна, это еще не все…
Он закрыл дверь и подошел к ней. Сперва он стоял, потом подвинул себе стул и сел рядом.
— Олаисен думал, что это не его ребенок, — тихо сказал он.
Анна медленно повернулась к нему. Внимательно оглядела синяки на его распухшем лице. Рот у нее приоткрылся. Она несколько раз моргнула и подняла руку, словно хотела смахнуть с глаза соринку.
Как всегда, средний палец был у нее испачкан чернилами. У самого ногтя.
— А чей? Твой?
— Да.
Она потянула себя за ворот платья и отвернулась, пальцы лихорадочно перебирали кружево.
— Он прав? — спросила она, все еще не глядя на него. В голосе звучала мольба.
— Нет, — твердо ответил он и повернул ее к себе.
— Почему он так решил?
— Подозрительность, сплетни, откуда я знаю.
Она освободилась из его рук и подошла к окну.
Он шел за ней.
— Анна… — прошептал он.